Признание

Ты знаешь, я тебя брошу.
В наших чувствах царит однобокость.
Не хочу быть гостем непрошенным.
Мне с тобою так одиноко...

Сколько раз я наивным мальчиком,
бросив всё, летел на свидание.
Привязался. Ты даже пальчиком
не манила меня… До свидания…

Привязался, забыв пророчество,
самому себе предречённое:
если в мире есть одиночество,
с одиночеством обручённый я.

Обречённый на веки вечные?
не прирученный, неприкаянный,
как изгнанник с судьбой искалеченной
пребывать в одиночном скитании.

Пусть Мадлена флиртует с Мольером,
исходя из словосочетания:
для художника-модельера
инженер-музыкант не компания.

Разбежимся, не будем сучиться:
ты - к другому, а я заранее
подготовлюсь и, чтобы не мучиться,
свою душу отдам на заклание,

оторву и заброшу в вечность.
Без души будет жить спокойнее.
И для всех окружающе-встречных
стану просто ходячий покойник.

Ну, а может быть, зря психую:
где таланты, там и поклонники,
без души-то полно народу,
все ходячие, все покойники...

Вот расширится круг общения!
В жутком мире всё время ясно
и безоблачно без прощения…
Где нет чувств, не бывает ненастья.

Там за этой гранью невидимой
осуждать не имею права я.
Не судите - судимы не будете!
Есть такое простое правило.

Ну а я человек весь неправильный.
Уродился такой, что ж поделаешь?
Осуждаю все ваши правила.
Не расстанусь с душой, хоть режь меня!

Пусть, сгорая, кричит и мечется!
Пусть любовью живёт, не случаем!
Пусть, родная, страданьем лечится!
Пусть надеется только на лучшее!

Ну а я с ней найду согласие
и, конечно же, позабочусь.
Поднимаясь над вечным Парнасом,
мы не будем бояться пророчеств.

Я по водочке нашей старенькой,
если всё в этом мире бренное.
И за стоечкой в шумном барике
накропаю стихотворение.

И признаюсь всем вместе: художникам,
музыкантам и инженерам
в чувствах нежных, неосторожных
к удивительному модельеру!