Выгоревшее

А что саламандра в погасшем костре? Умирает?
Кострище надолго оставив погибели следом,
Себя увожу, по живому – сквозь боль – выдираю
Из строк твоих сладкого яда, из дивного бреда,
Что жизни живей, жарче ада и сладостней рая.

Небывшему в память остывший рассыплется уголь,
Неслышно заплачут дриады над мёртвой сестрою.
Граница сгоревшего чёрным очертится кругом,
Что травы забвенья нескоро, сомкнувшись, укроют,
И лес обойдёт, остановлен неясным испугом.

***
А женщина та с неизвестной чудесной планеты
Шелками дразнила и в сны прилетала, тревожа.
Прости...  Мне на миг показалось. Нет, стыдно об этом.
– Не та. Не похожа. Не гостьей – случайной прохожей –
Зашла в твою сказку про нежное южное лето.

А гостья приедет, но позже – скакун обезножел,
Ямщик загулял в кабаке, и сломалась карета.
Войдёт, рассмеётся над жалкой младенческой ложью,
И сказка продлится – не с нами, другая, не эта...
А наша ни правдой, ни вымыслом сбыться не может.