Творили, что, не ведали

Царский род Романовых, растерзали палачи,
И хранили тайну бойни, почти восемьдесят лет.
Их убийство совершалось, под покровом ночи,
И прощения убийцам, никакого, вечно, нет.

Большевизма власть была, в эту пору, шаткой,
И боялись, душегубы, претендентов на престол.
Убивали, неповинных, кровожадной хваткой,
И творили, обезумев, новой власти произвол.

Палачи прожили жизнь, не ахти какую,
Имена же их вошли, в топонимику странны,
И за эту карусель, кровожадную, лихую,
Власти были, в вурдалаков, необычно влюблены.

Именами их назвали, видные объекты.
Похоронен, кое-кто, в православном храме,
И награды получали, большевистские адепты,
Будто не были они, к той причастны драме.

С точки зрения нравственной – это безобразие,
Что наносит государству, политический ущерб.
И когда зло оказалось, правдой, не фантазией,
Покраснели, от крови, как знамена, так и герб.

Храм воздвигнут, на крови, на голгофе этой.
Может церковь, эти жертвы, сделает святыми,
Чтобы царственной семьи, жизнь была воспета,
И пусть будут, жертв имен, буквы золотыми.

Покаяние – это мера очищения от порока,
У растерзанных просить бы стоило прощения.
Для убийц не существует, для пощады срока,
Умалить бы, Господа, всех их воскресения.