ЗОВ

(Старшему брату)

Ты уходил…
Не уменьшалась
Твоя улыбка,
Как возражала, будто шалость
Природы, – зыбка. 
 
Попробуем смотреть иначе,
Пойдём сначала,
Чтоб жизнь, которая заплачет,
Не обличала.

Я расскажу тебе дорогу;
И врозь, и вместе:
Тоску, скитания, тревогу;
Прилечь бы, сесть им…

Дорога наша в океане,
Как в том конверте,
Что присылают почтой ранней
От самой смерти…

Наш век –
порубленный на части/
Десятилетья/ –
Период жертвы безучастья
К судьбе столетья,

К рассыпчатости виноградин
И тех, кто рядом,
И к ненадёжности громадин
У ямищ с ядом!

…Ты уходил: не уменьшалась
Твоя улыбка –
Так, хороша! Какая жалость! –
Такая рыбка!

Ты был отчасти неприкаян,
Ты видел страны.
Так уносим и увлекаем,
Большой и странный.

Меня толкал на озаренья!
Я – не Коперник –
Породой необыкновенья –
Тебе соперник,

Замеченный с лет колыбели,
Затем публично.
Пусть мы дуэтом Миру пели
До неприлично –

Кем был бы ты со мной не в паре?
Одной мишенью –
Перед одним собой лишь правый –
«Большой МИШЕЛИЙ».

А так – ты точка почитанья –
Живая точка:
Хоть преткновение братанья,
Из «камня» строчка…

Но всё с уходом опустело:
Пустыня – вечер.
Я знаю: есть и дух, и тело,
Но всё далече.

…Она язык не понимает,
Она – разлука –
Свою заботу туго знает –
Плохая штука!..

Тут я спрошу: какие ».ляди»,
Они же – ».уки»,
Изобрели кольцо объятий
Тоски-разлуки,

Нас изменив?!. Но только, может,
Ты прячешь что-то,
Чуть утаил и держишь в ножнах?..
Коль не зевоту –

Так я ещё добавлю: 
«Тенор мой одинокий,
Зовёт шаги твои на север,
Не столь далёкий!»

Свяжись со мной меридиана
Дугою зыбкой!
Так вечер станет самым-самым»,
И Мир – улыбкой!..