Свет на берегу

А ночь опять плясала лихо, да сломала вдруг каблук…
А дверь всегда настороже, готовясь встретить нужный стук.
Отрезки времени – обрезки, летящий с бала серпантин.
И меркнут прошлые столетья на ткани выцветших картин.

Цветут цветы, впиваясь в солнечный, как смерть поэта, день.
И надо бы бежать за помощью, но так сладка, зыбуча лень.
Судьба дотащится до главной площади и за угол свернёт.
А завтра кто-нибудь помолится и кто-нибудь умрёт.

Напополам делили землю, рисуя красную черту…
А тот маяк, ты помнишь, корабли ловил буквально на лету.
Он звал их истово, как может звать одна лишь только смерть.
Они боялись не доплыть туда, они боялись не успеть.

И скалы вспарывали трюмы, текли матросы по волнам…
С тех пор я доверяю ветру, пустым домам и вещим снам.
На все слова не хватит времени, всё кончится в ничью.
И, пересказывая истины, я, как всегда, молчу.

Да, захлебнись солёным спиртом – неразведённым пьянством волн!
Да, умирай из этой жизни и забирайся на престол!
Да, дико смейся над проклятьями и жадно в них стреляй!
И после, тихо плача над собой, вдали увидишь рай…

Когда низринутся святыни, когда затихнут стаи чаек,
Когда знакомые с чужими пройдут, тебя не замечая,
Тогда меж небом и землёй, волной и городами
Бог поцелует тебя в лоб холодными губами…

А там по берегу бредёт коза, и на рогах – фонарь.
Тебе был нужен путеводный свет, ты плыл за ним в такую даль.
Здесь нет пиратов, и на мель не встать, и в гавани прилив.
А все те правильные берега – никчёмный старый миф.

Вот дверь, что жаждет стука каждый день и очень много лет.
И вновь разбавленным вином залил восток рассвет.
Почувствуй – словно просыпаешься, и, выбравшись из сна,
Глядишь по сторонам и узнаёшь: вот дом, вот я и вот она…