Сказка о короле и рыцаре...

По горной дороге в ночной синеве
Отряд отправлялся за тысячи миль.
В нём рыцарь служил королевских кровей,
Был верен правителю в грозы и штиль.

Когда на границе пал жертвой отец,
Нагрянул в их графство суровый монарх,
Он юноше прочил с дочуркой венец
За вражеской вотчины гибель и крах.

В отчаянной битве был недруг сражен.
По свету гонцы растрезвонили весть:
Герою готовят невесту и трон,
Бог не дал владыке родных сыновей.

Но парень к принцессе душой не пылал,
Мечтая о чистой и светлой любви,
А отблески молний над гребнями скал
Предчувствия жар разливали в крови.

На склоне из рощи послышался крик,
Мерцал в глубине её дымный огонь.
Он бросил коня и помчал напрямик,
Оставив свой страх у подножия гор...

Фигурку увидел он возле костра.
Девчонка скиталась уж несколько дней,
Ушла из поместья, где герцог-тиран
Казнил поваров за осадок в вине.

И дрогнуло сердце, сказало — вперёд,
Он на ночь в ущелье беглянку укрыл,
А мысли, как пчёлы, роились: «Mein Gott*,
Быть может, я вправду её полюбил?»

Но в душу посеяв сомнений зерно,
Открыл он возлюбленной страшный секрет:
«По воле властителя всё решено.
Не вправе нарушить я данный обет».

Бежали они, чуть завидя рассвет,
Но шедшие следом готовили плен.
На просьбу помиловать брошено: «Нет»,
Ревнивый король не прощает измен.

Наш рыцарь упал, поражённый стрелой.
Сквозь гущу толпы, облепившей стеной,
Кричащей: «Ура, подлецу — поделом!»,
Пробилась и та, с кем он был заодно.

Сразил короля искусительный взгляд,
Восторг и влюблённость сплелись в ореол,
Который носил он два года подряд,
Хоть часто горчил огуречный рассол.

Не в силах поверить, что пробует яд,
Он думал, что стал привередлив и зол,
И был обречён перед смертью страдать,
Чтоб сыну кухарки доверить престол...

*Боже мой (нем.)