Миллион гадских роз

Изобутан, пропан и прочий газ бесцветный,
Смятением своим и сжиженностью уз,
Душистостью томим о музе той заветной,
Что в плясках на столах кричала: «Отдаюсь

Лишь говнюку тому, кто сильною октавой
Сумеет обуздать расхлябанность мою!»
И протрезвев умом поэтикою бравой,
Не выдержав сие чепашу я к ручью.

Отведавши воды французского катрена,
Опустошив струи зеркальной перезвон,
Присевши на своё парадное колено,
Изрёк я слов вуаль под звуки мендельсон:

«Сто лет тому назад, внезапно и случайно,
В среде тогдашних ив в плакучей пелене,
В тельняшке, и вумат, конкретно, и детально,
Художественный муж увидел в стороне

Среди оков тугих, и взглядов косолобых,
Глаза девицы грёз из снов экзюпери,
И губ её холсты стезею трасс медовых
Напором, и грехом в сада-маза звали.

Он проследил за той девицей незнакомой,
Богемный образ, что манил так за собой,
Узрев её окон огни, подъезд искомый
И дворик с видом в сад, где рос репей сухой.

Наутро продал он картины и скульптуры,
Свою каморку, плед, два стула, траходром.
И на бабло, на всё, под крыльев хлёст Амура
Лимон вонючих роз купил. И за окном

Возник морской пейзаж цветов благоуханье
Для девице из грёз терзаний бытия,
И потерявши ум, и женское сознанье,
В запой любви ушла сударыня сия.

Ворвался он к ней в дом, зашторив занавесы
И пылкостью своей разнузданно хамя,
Вселяя в женский храм мужские интересы,
Развёл в сердцах пожар, всё пламенно громя.

Роман не долог был внезапностью своею
В угаре надрывном пост – кокаиновом.
Лишь дворники в хмели не догребли идею,
Мифической любви сударыни с бомжом...»

Изобутан, пропан и прочий газ волшебный,
Кокосовый прикол, иль водочный запой...
Пииту ли, митьку с девицею богемной,
Бывает, вреден, ****ь, но не всегда... Порой.

Бланкъ