Левиафан

лежу, завернувшись в пледы.
лихорадка грызёт
мои кости,
обжигает пустое сердце.
и кидает в озноб,
как в прорубь,
и хохочет, хохочет гиеной.
погружаюсь в бездонный омут,
вижу глаз
исполинского зверя,
беспощадного Левиафана.
он, кольцом
обвивая скалы,
отдыхает от долгой охоты
на косаток, акул, кашалотов,
на гигантских
пурпурных кальмаров.
погружаюсь я
глубже и глубже,
я иду по краю воронки,
по спирали между мирами,
разделёнными
тонкой гранью.
эта бездна
не знала жизни,
эта бездна не знала солнца,
но я вижу,
как в негативе,
чешую, и усы, и зубы,
и широкий зубчатый гребень,
и глаза, как огни плавилен.
я смотрю в те глаза
и таю,
растворяясь в памяти зверя,
вижу мир под завесой мира,
вижу битвы,
и кровь, и ярость,
и копьё из слепящего света,
пронизавшее гордую выю.
и, пробитый насквозь
этой болью,
вылетаю я в явь из нави,
выгибаясь в беззвучном крике
на пропитанной
потом
кровати.