Геннадию Банникову

Слова мои верчёные, искоренят латынь.
Как ставлю я на чёрное - меняет грош алтын.
Где виршы-околесицы - изнеженный народ,
Поэт поёт под лестницей, растягивая рот.

Протиснуться не против бы, в игольное ушко,
Затравленный юродивый в загоне для флажков.
Коньки и шутки – в сторону. Я голубых кровей.
Задвижки слева сорваны, расшатаны – правей.

Цветы-невропатологи разглаживают нерв
Дурачиться недолго им, заглядывая вверх.
Когда семь раз отмеряно – отрежут на восьмой.
Не печь везёт Емелю-то, а мерин волостной.

Петровскими указами, все бороды – долой.
С посудой одноразовой, на плаху всей страной.
Стою перед дилеммою – to be or not to be?
Не спать мне с королевою – опять с утра знобит.

Цыплят считал по осени, готовил сани зря.
Кому ласкаво просимо, а мне опять в наряд.
Бревно в глазу запрятано, душа из пяток – вон.
Одним ума – палатами, а мне – отхожий лом.

Глаза не правда колет мне, а лесть моих коллег.
От Вещего и доли нет. Не эпосный Олег.
Срубить не денег – баньку бы. По чёрному топить.
Исправно платят дань рабы, так знать тому и быть.

Отрину ужин вражеский, нарциссы с бодуна.
Не ты ль ещё укажешь мне, московская шпана?..

Пиши, фантаст! Лихи мазки, ломай опять дрова.
Как за порог – бахилы скинь… да лишние слова.