Памяти З. Земляничкиной и Ю. Глухова

Весна струит свои флюиды
и будоражит естество...
Я слышу голос Зинаиды,
И Глухов Юрка жив еще.

Не давит ночь полярным мраком,
Но утомляет долгий день.
Я кланяюсь цветущим макам,
«Мне даже думать нынче лень...»

Стекают строки в русло мысли,
скучает книга на скамье,
у радуги на коромысле
слова ведерцами повисли,
и... звонко падают ко мне...

Сегодня память не стреножить,
светло сегодня вспоминать,
вздыхать, и строчками тревожить,
измятую уже тетрадь.

Забыты «мартовские иды»...
Я помолчу, глаза закрыв...
Все слышу голос Зинаиды
И Юрки... да, ведь Юрка жив...

В какую замолоть земную,
в какие пеплы унеслись...
Зачем я так без вас тоскую
И, говорю себе: «проснись!»

Глядят со стороны с укором,
тревожат беспокойный сон
то шепотом, то разговором,
то запевают в унисон,

как в те часы, у нас в квартире,
когда усевшись на полу,
мы, по команде: три-четыре
играли в странную игру,

когда резвились, будто дети,
про строгий возраст позабыв,
и про дела, про все на свете,
лился стихов речитатив...


негромким вдумчивым напевом
пришли, покой разбередив...
Вот Зинаида, в платье белом.
И Юрка... Юрка... Юрка жив...