Цицерон. Действие 4. Сцена 2

       ЦИЦЕРОН.
       ДЕЙСТВИЕ 4 СЦЕНА 2.
       (Загородный дом в близи Рима).
       ЦИЦЕРОН.
Как глупо я в Октавии ошибся.
И всё лишь потому, что тщеславен,
Поверил этой тонкой, сладкой лести.
Такого молодого властолюбца.
О, далеко пойдёт сей юный Цезарь,
Коль в дурака оставил Цицерона.
Упорно ходят слухи среди римлян,
Что трое самых знатных полководцев-
Антоний Марк, Лепид и Гай Октавий-
Тайком от многих встретятся в Болонье.
И меж собою в миг договорятся.
Лишь я один в трагедии виновен.
Так глупо я поддался тонкой лести.
И, помирив Октавия с сенатом,
Помог ему свободу уничтожить.
Но, неужели он без грана чести,
Своим друзьям, позволил триумвирам,
Прекрасную республику, как тряпку
Ненужную, презренно бросить в воду.
И снова кровь достойных славных граждан
Рекой прольётся по дорогам Рима.
       Входит Аттик.
       АТТИК.
Ты здесь ещё? Я думал ты в изгнанье.
       ЦИЦЕРОН.
Как? Почему? Случилось разве, что-то?
       АТТИК.
Союз между собою заключили,
Вчера, в Болонье тайно триумвиры.
И двести граждан стали первой жертвой,
Среди которых ты и брат твой Квинт.
       ЦИЦЕРОН (бледнея)
Как? Разве Цезарь продал Цицерона?
Не захотел за жизнь его вступиться?
Я не ослышался? Нет, не могу поверить!
Ведь эта весть мозгу не постижима.
       АТТИК.
Он долго не хотел сам примириться,
Чтобы отдать тебя на растерзанье,
Но Марк Антоний отдал в жертву дядю,
Но, а Лепид от брата отказался.
       ЦИЦЕРОН.
О, горе мне! Увы, конец печален!
Ужели суждено сейчас погибнуть,
От рук душителей святой свободы?
А где мой брат? Прийти он должен скоро.
       АТТИК.
Он не придет. Не жди его напрасно.
Рабами предан и попал к убийцам
И больше нету брата твоего.
       ЦИЦЕРОН (плачет)
О, брат мой, брат мой! Я один остался.
От рук жестоких палачей погиб ты.
Никто не может быть настолько счастлив,
Чтоб не иметь среди огромной свиты,
Хоть одного бесчестного раба.
       АТТИК.
Давай прощаться. Свидимся ли снова?
Не медли, друг мой, ты нужен для Отчизны.
       (прощаются, Аттик уходит)
       ЦИЦЕРОН.
Что делать мне? Бежать ли в лагерь к Бруту?
Меня там встретят, знаю, с уваженьем.
Там переждать. Закончатся волненья.
И, может быть, всё к старому вернётся.
А вдруг не так уж стало плохо.
И Цезарь пожалеет Цицерона.
Но от меня, он сам, ведь отказался
О, сколько вероломства в этих людях,
Что так преступно власть на части делят,
И на глазах у Цезаря в приёмной,
Покончить жизнь своим самоубийством.
Я месть народа привлеку, бесспорно.
Но если вдруг меня охрана схватит,
Предаст тогда позорным страшным пыткам.
Уж слишком дряхлы, стали руки,
Чтоб умереть так ярко и красиво.
Что ж делать мне? Сойти с ума ведь можно.
       (появляется призрак Катона)
 О, Геркулес! я вижу привиденье.
       Призрак Катона.
Да, Цицерон, ты прав я привиденье.
Поднялся я к тебе не зря с Аида.
Настал твой час проститься с этим миром.
Решайся, наконец, прими решенье.
Советую немедленно бежать,
И стать в ряды бойцов отважных, смелых,
Чтобы не только, ярким красноречьем,
А твёрдою рукой бить беспощадно
Тиранов, власть над Римом захватившим.
А если не успеешь ты спастись.
То смерть прими отважно и достойно,
Ты прожил жизнь во имя славы Рима.
Теперь за независимость умри.
       (призрак исчезает).
       ЦИЦЕРОН.
Итак, мой жребий, что ж в дорогу.
Провизии побольше б захватить.
 (появляются носилки с Цицероном,
       процессия выходит в сад).

       ЦИЦЕРОН.
Скорей, скорей! Пока нас не догнали!
       (слышен стук погони).
       СЛУГА.
Мой господин, я слышу шум погони.
(появляются воины Антония.
 Слуги бросают носилки и разбегаются).
       ЦИЦЕРОН.
Что здесь случилось? Почему тревога?
Кто здесь посмел тревожить Цицерона?
       Начальник отряда
Я долг солдата выполнить обязан.
Приказ нам дан суровый и жестокий.
       ЦИЦЕРОН.
И вы свершите это преступленье
Без тени страха и без содроганья?
Отца Отечества хотите уничтожить?
Но помните, помнит пусть Антоний,
Настанет час. Священный час расплаты,
И месть падёт на голову тирана.
       НАЧАЛЬНИК ОТРЯДА.
Пора кончать. Нас ждёт давно Антоний,
С добычей славной.
       (убивает Цицерона)
 Вперёд на форум!
       (Все уходят)
 Занавес.