Цицерон Действие 4. Сцена 1

       ЦИЦЕРОН.
Действие 4. Сцена 1.
       Рим. Дом Цицерона. В доме Марк и Квинт Цицероны.
       МАРК ЦИЦЕРОН.
С тех пор, как я в Отечество вернулся,
Не ведаю ни часу я покоя.
И хоть сейчас, я в блеске и почёте,
И весь народ беспрекословно верит
Моим словам, поступкам и деянью,
Мне с каждым днём становится тревожней.
Когда-то я доверился Помпею,
Считал его защитником свободы.
Его не раз я примерял с сенатом,
И свято верил мужеству, отваге,
С которыми он защищал Отчизну.
Его заслуг не счесть перед народом.
Но Цезарь был конечно, гениальней,
Он был и воин храбрый и политик,
И мужем государственным считался.
       КВИНТ ЦИЦЕРОН.
Да, Цезарь был намного легендарней,
И славился не только он отвагой,
Но хитростью и даром провиденья
Он побеждал врагов. Его солдаты
Безумной храбростью его спасали,
А он спасал их гением своим.
       МАРК ЦИЦЕРОН.
Не только был он мудрым полководцем,
И был достаточно красноречивым,
Чтоб хитростью военной и гражданской
Так обладать, пожалуй, в совершенстве.
Хотя бы вспомнить как высокомерно
Он отказался надевать корону.
Или с какими крупными дарами,
Он возвращал Помпею знатных пленных.
И нам с тобою проявил он милость.
Ему, конечно, жизнью я обязан.
Но мы всегда друг друга не любили.
Уже давно я видел в нём тирана,
Когда мне удалось пожар мятежный
В зачатке среди граждан потушить.
Он победил, где подкупом, где лестью,
Привлёк к себе он многих знатных граждан
И беззаветно все ему служили,
Пока не увидали в нём тирана.

       КВИНТ ЦИЦЕРОН.
Вот потому и заговор сложился.
И Риму Брут опять вернул свободу.
       МАРК ЦИЦЕРОН.
И я конечно, рад был этой вести.
Но вот на сцену вышел Марк Антоний
И вновь всё завертелось, закружилось,
Теперь Антоний рвётся к царской власти,
И смерть опять нависла над свободой.
Не страшен мне ни Цезарь, ни Антоний.
Я не хочу, чтобы в едином муже
Воплощена была бы слава Рима.
Я жизнь свою отдам за правосудье,
Бороться буду за свободу Рима.
Свобода - это ведь не предрассудок,
Свобода осязаема, реальна.
Ведь если должен я сперва обдумать,
Чтоб что-нибудь сказать у нас в сенате,
То жизнь сужается моя, бледнеет,
И мысль становится мне недоступной,
И думаю тогда не так как надо.
А как дозволит власть тирана.
И я невольно, тут же погибаю,
Себя цепями рабства ограничив,
И мозг мой заплывает слоем жира.
Я знаю, в рабстве не живут, а дышат
А жизнь возможна гражданам в свободе.
       (входит Аттик)
       АТТИК.
Давно я не был в вашем милом доме,
Но мой приход ускорили две вести,
Которые принёс я вам с собою.
Вот первая. Тебе письмо от Брута
       (Цицерон читает).
Ну, что там нового? Какие вести
Печальные, иль добрые он шлёт?
Надеется ли выиграть сраженье?
Удастся ли Антония разбить?
Так надоели эти войны Риму.
Рекою льётся кровь невинных граждан.
       МАРК ЦИЦЕРОН.
Откуда он узнал, что здесь Октавий?
А я об этом сам ещё не знал.
       АТТИК.
А это весть тебе вторая.
Действительно , явился в Рим Октавий.
И хочет встретиться с тобой сегодня.
       (Марк Цицерон, волнуясь).
       МАРК ЦИЦЕРОН.
Да, вести ты принёс мне не плохие.
Октавия, конечно, надо встретить.
О нём немало лестного слыхал.
Он был бы не плохой защитой Риму,
А Брута это очень удивляет,
Что я, боясь междоусобной схватки
Пекусь о пагубном бесчестном мире.
Антония низвергнуть я желаю.
В Октавии тирана я не вижу.
Да, не далёк от Истины Брут Юний.
А вот Октавий, нас вдвоём оставьте.
(Квинт Цицерон и Аттик уходят.
 Входит Октавий.)
       ОКТАВИЙ.
Мне приходилось слышать от сограждан,
О ваших замечательных заслугах
Перед народом Римским и Отчизной.
Гай Юлий Цезарь - мой любимый дядя
Меня к себе приблизил перед смертью.
Я воспитанием ему обязан.
Теперь явился в Рим я домогаться
Своей законной власти у сената.
Но, не имея опыта большого,
Осмелюсь попросить у Цицерона,
Чтоб стал он у меня наставником и другом.
Стояли вы всю жизнь на страже мира.
И я теперь с Антонием воюю,
Чтобы народу Римскому свободу
И мир вернуть. И в том я присягаю.
О, если б вы могли, со мною вместе
Перед сенатом консульства добиться.
Пока Антоний был силён и дерзок
Сенат мне доверял, и не мешал мне.
С врагом бороться яростным и храбрым.
Но вот разбит противник мой, и снова
Сенаторы мне стали козни строить.
Подачками моих солдат прельщают,
Чтобы уменьшить боевые силы.
Я был бы рад напарником стать вашим.
По консульству. Я верю в вашу мудрость,
Я вам бы предоставил править Римом,
Себе я взял бы лишь почёт и титул.
       МАРК ЦИЦЕРОН.
Приятны мне, конечно, ваши речи.
Приятно то, что Цезаря наследник
Не рвётся к царской власти как Антоний,
Которого я просто презираю.
Ведь он не ту дорогу выбрал к славе,
Запомните, Октавий, что любовью
К согражданам, заслугой перед Римом
Добиться можно только вечной славы.
А Марк Антоний нас пугает страхом,
И разными угрозами и карой.
Как разгадать судьбы моей веленье?
За двадцать лет последних, что промчалось.
Кто угрожал спокойствию Отчизне
Тем самым угрожал моей судьбе.
Так жизнь моя с Отечеством спаялась.
Но вот нашёлся некий Марк Антоний,
Который не был мною оскорблённым,
Внезапно первым на меня напал.
Ему бы поклонился Катилина,
Признательным ему бы стал сам Клодий
За дерзость и за бешенство такое,
Которым Марк Антоний обладал
Ведь это он пытался трижды кряду,
Одеть на Гая Цезаря корону
Бросался в ноги Цезаря с мольбою.
Что он хотел ? Хотел он стать рабом.
И тот, кто отвергал высокомерно
При одобрении толпы корону
Убит был справедливо и законно
Во имя чести и свободы
А тот кто рабской лести полон,
Пытаясь испытать терпенье граждан,
Одеть корону предлагал усердно,
Остался жив и рвётся к царской власти.
Но я уверен, есть такие люди,
Которые под знаменем свободы
С любым мятежником пойдут сражаться-
Республику сумеют защитить.
 Занавес.