Осталось меньше месяца. Рассказ

***
       Мишка с матерью жили окраине Москвы, в одном из спальных районов, куда можно за десять минут добраться от метро на автобусе, с типовой застройкой - от остановки к его дому вела дорожка, по бокам которой тянулись школы, детские сады, спортплощадки и башни многоэтажных жилых домов.
       Мишка вышел из автобуса, и пройдя метров двести, повернул к своей школе. Школьный двор был неизменным местом встречи одноклассников. Друзей Мишка не видел уже месяц и соскучился. После выпускного вечера все разбрелись, кто куда. Но дружба не угасла, ребята созванивались и собирались на тусовки. Кто-то сдавал вступительные экзамены в институт, колледж или техникум, кто-то ещё пребывал в раздумьях.
Сегодняшний день обернулся для Мишки неудачей, а точнее катастрофой, - он провалил последний экзамен в институт связи, по физике, с которой "не дружил", и был вынужден забрать документы.
Мишка был твёрдым хорошистом, и физикой занимался с особым рвением, год ходил на курсы. Однако, задача на экзамене попалась хитрая, на смекалку, и он не справился... Не решившим задачу шанса не оставляли - хоть ты будь семи пядей во лбу, умение применить знания на практике было важнее.
До школы парень не отличался крепким здоровьем, и умудрился переболеть всеми детскими болезнями - корь, ветрянка, краснуха, свинка вереницей шли друг за другом, ребёнок практически не выходил из карантина. Бабушка и дедушка, у которых он тогда жил, сбились с ног от бесконечных походов по врачам, и поэтому в школу его отдали на год позже, чем принято. Неделю назад Мишка отметил совершеннолетие, и прекрасно понимал, что если провалит вступительные экзамены, то осенью его будет ждать повестка из военкомата. "Что ни делается - всё к лучшему" - подумал он. Он с раннего детства был фаталистом, и если падал с велосипеда, то, потирая разбитые коленки, всем доказывал, что так задумано судьбой, шишки и испытания даются не просто так, во всём есть высший смысл. Службы в армии он не боялся, напротив, считал это долгом каждого мужчины, и презирал тех, кто пытается "откосить", и был убежден, что это отличная жизненная школа. Мишка любил Родину, бабушка и дедушка, пережившие войну, прививали ему патриотизм с пелёнок, рассказывая о подвиге советского народа в Войну, показывали фронтовые письма и фотографии деда и его брата.
А сегодняшние "страшилки" о дедовщине, мелькающие в прессе, Мишка считал измышлениями журналистов, и верил, что если в этом и есть толика правды, то это исключения из правил, и с ним ничего подобного не случится.
     Его родители развелись, когда ему не было и года. Отца он не помнил (после развода дома тот не показывался), да и мать видел не каждый день - она то и дело где-то пропадала. Работая кассиром в частной лавке, часто брала ночные смены и сверхурочные часы, и бывало, неделями отсутствовала дома. Сыну же оставляла на столе скромные деньги на карманные расходы. Денег было в обрез, но так Мишка учился экономить, не тратиться на пустяки. Поскольку он с малых лет был предоставлен самому себе, то очень рано повзрослел, научился готовить и стирать, управляться с домашней техникой, но родительской любви безумно не хватало. Бабушка и дедушка старались это восполнить, но годы брали своё - они старели и уже не могли взять внука на побывку.
Теперь Мишка заботился о них: навещал, покупал продукты. Впрочем, эти поездки были для него отдушиной.
Ещё одной отрадой были встречи с одноклассниками на их заветном пятачке.
       Мишка побродил вдоль школьного забора, посмотрел на часы - половина пятого: закадычный друг Гоша должен был подойти с минуты на минуту. Издалека до него донеслись бодрые звуки хита "Я свободен" в исполнении рок-группы "Ария", звучащего из Гошкиного плеера. Эту песню любили все - от маменькиных сынков до отпетых хулиганов и полусирот, таких, как Мишка, - молодежи был близок мятежный дух песни. "Ну наконец-то, идёт!" - подумал Мишка, но в то же время, в душе затаилась тревога в преддверии разговора с другом о своём провале. Пожав друг другу руки, приятели уселись на скамейке в тени старого тополя, изобилующего пухом. Пушинки кружились в воздухе, залетая в рот и в нос и вызывая безудержное чихание. Гоша, заметив угрюмое Мишкино настроение, спросил: "Ну как ты, дружище, сдал? Давай, рассказывай!" Встретив потерянный взгляд товарища, он дёрнул его за рукав футболки: "Ты чего молчишь, завалил что ли?!". Мишку словно током ударило от неожиданности, но заминка была недолгой, он взял себя в руки и скороговоркой выпалил: "Да, всё полетело к черту! Я срезался, на физике, не решил задачу, будь она неладна! Ты понимаешь, что теперь будет?!", - он перевел дыхание и уже более размеренно продолжил описывать подробности экзамена. Монолог длился минут десять, Гоша слушал его внимательно, не перебивая, давая возможность выговориться.
Как только повисла пауза, друг исподлобья посмотрел на него и сказал: "Сочувствую, брат. Может, пока устроишься на работу? А там, глядишь, и мать что-нибудь придумает... Не вешай нос", - в его голосе появились нотки оптимизма. Мишка благодарно похлопал друга по плечу: "Спасибо, ты настоящий друг. Что поделать - да, срезался... Но не пропаду! Начну искать работу прямо завтра, не откладывая в долгий ящик, а насчёт армии, чему быть - того не миновать! А на мать, сам понимаешь, надеяться бесполезно, да я и забыл, когда мы последний раз по душам с ней говорили, наверное, когда я пешком под стол ходил..."
Гоша всем своим юным чутким сердцем сопереживал другу. Будучи из крепкой семьи, где родители являются детям и наставниками, и друзьями, и опорой, он отдавал себе отчёт в что не у всех в всё так гладко. И оттого ещё больше ценил своих родителей и сочувствовал Мишке. Он не одобрял поведение матери друга, занятой исключительно собой, и тем более, его отца, но не хотел "сыпать соль на рану".
       Вскоре к скамейке стали подтягиваться стайки ребят, к семи часам на пятачке собралось человек десять. Все прониклись сочувствием к Мишке, наперебой его утешали и предлагали помощь. Мишке же было неловко, что посторонние люди, хоть и ставшие почти родными за десять школьных лет, относятся к нему теплее, чем собственная мать. Во дворе царило оживление, ребята наперебой что-то говорили. пятачок гудел, как улей - каждый делился своими успехами. Неудачников было только двое - Мишка и его одноклассник Андрюха, недобравший баллов в МАДИ. Посовещавшись, решили завтра же начать поиск работы для обоих бедолаг. Решили начать со стеклопакетного завода и местного почтового отделения. Обзаведясь товарищем по несчастью, Мишка немного успокоился  - он уже не чувствовал себя белой вороной среди товарищей.
      Мишка был тайно влюблен в симпатичную, милую девчонку из параллельного класса, умницу, отличницу, гордость школы, но не решался признаться в своих чувствах.
С друзьями он на этот счёт не откровенничал, оберегая нежные ростки своей любви от кого бы то ни было. Порой ему виделись какие-то знаки взаимности, но вместе с тем он понимал, что истоком её была жалость, что очень огорчало, убивало веру в себя.
И сейчас он, в надежде на появление возлюбленной у школы, с надеждой посматривал в сторону ворот. Задумав сегодня же поговорить с избранницей, он сильно разволновался, но был твёрд и непоколебим: "Пусть знает правду. Скоро я уеду за тридевять земель, и если сейчас не откроюсь, то целых два года буду клясть себя за то, что был размазней. А так, возможно, удостоюсь хотя бы пары тёплых слов в ответ, а может, и большего... Вдруг она скажет, что ждала этого, назовёт единственным... И если меня заберут, то будет писать и ждать", - тонул в мечтах Мишка. "А если пошлёт подальше - значит, не судьба, не заплачу. Переживу как-нибудь," - продолжил он свои умозаключения. Но девушка так и не пришла - подготовка к экзаменам в университет занимала всё её свободное время, было не до романтики. "Что же, до сентября ещё полтора месяца, успеем поговорить", - Мишка, наконец, поставил точку в размышлениях, разрывающих сознание на части.
       Вечер плавно переходил в ночь, на улице смеркалось, зажигались фонари, в окнах домов тоже загорался свет.
       Мишка бросил удрученный взгляд на окна своего дома. Окно его комнаты смотрело на него чёрным пятном, напоминающим глубокий омут, куда не проникают солнечные лучи.
В этом омуте мерцали жёлтые закатные блики, и почему-то от этой картины веяло холодом. "Она даже не помнит, что у меня сегодня последний экзамен", - с горечью подумал он о матери. В округе стихало, ребята понимали, что Мишке некуда спешить - дома никто не ждёт, и из чувства солидарности как можно дольше тянули время, чтобы не бросать его одного - затеяли дискуссию о походе на дискотеку в выходные. Но расставаться всё равно пришлось, дома ребят ждали родители. Многие из них Мишкиных мать и отца, обсуждали это дома и между собой, и порой до Мишки доходили нелестные слухи - "испорченный телефон" работал безотказно. И тем не менее, в семьях друзей к нему относились тепло, без предубеждения, звали в гости, а летом - по грибы и на дачу, пытались отвлечь от мрачных переживаний. Со стороны бросалось в глаза, что парень запущен, ходит в обносках и недоедает. Мишка на удивление тонко чувствовал отношение окружающих. Видя жалость, испытывал двоякое чувство - с одной стороны было стыдно за мать и себя - что ни говори, а они - одна семья, с другой стороны - он был очень благодарен людям за добро. Природа наделила его практичным умом - он занимался спортом, не курил, не выпивал, и за версту разного рода подвохи. К своим восемнадцати годам он научился разбираться в людях, отличать искренность от фальши.
       Оставшись во дворе в гордом одиночестве, он не испытывал желания идти в свою пустую квартиру, с облупившимися стенами и потолком, хотелось ещё подышать свежим воздухом, насладиться вечерней прохладой. Созерцание заката приносило ему чувство спокойствия и умиротворения, и вместе с тем, ощущение предвкушения чего-то загадочного и прекрасного. Особенно восхищал восход на небе прозрачной Луны, на глазах набирающей силу. Темнело, луна сегодня была полной, яркой, слепящей глаза. "Какая красота!" - отметил он с восторгом, полнолуние всегда его завораживало.
В глубине души он был романтиком  - его с раннего детства тянуло ко всему  таинственному, что подогревало интерес к мистике. В то время, как его ровесники смотрели боевики и триллеры, он зачитывался поэзией Серебряного века, читал наизусть Есенина и Блока, и сам пытался рифмовать детские наивные строчки о любви...
Он давно мечтал о прогулке по аллеям ночного парка со своей избранницей и мысленно представлял, как восхитительны будут её точёные черты в лунном сиянии. Мечтам не суждено было сбыться, но романтичный пейзаж и настроение зародили надежды на то, что вечер всё же будет удачным - мать окажется дома, они поговорят по душам, и она наконец-то одумается. Шум, доносившийся со стороны шоссе, постепенно смолк. Тишину заполняли стрекот кузнечиков и писк комаров, что навевало уют.
       Но внезапный звук моторами вмиг развеял идиллию. Мишка увидел, как во двор въехала иномарка и затормозила возле его подъезда. Он сразу узнал бордовый Форд нового маминого приятеля Ромы - "коллеги по работе", коим она его представляла сыну и родне. Форд удачно припарковался, из приоткрытого окна машины выглянула мать, бывшая явно навеселе. Роман галантно подал ей руку, придерживая дверцу машины. Затормозив на дорожке, ведущей к подъезду, женщина рассеянно огляделась по сторонам. А приятель шел за ней следом, напевая под нос модную песенку. Обычно Рома, доставив подругу домой, ретировался, но сегодня никуда не спешил, а в руках у матери сиял букет белых роз. "У неё же сегодня день Рождения, а я забыл, вот идиот!", - осенило Мишку. Увидев, что мать с другом направляются к подъезду, он кинулся к ним, на ходу готовя речь. Наверняка любовники, как обычно, попросят его переночевать у кого-нибудь из друзей. В его душе зрела буря протеста, в вихрях которой смешались негодование, отчаяние и чувство безысходности. Он рванул с места, и пролетев метров тридцать, опустился на скамейку у подъезда, возле которой остановились мать и её жених. Но не успел он открыть рот, как мать, разомлев от жары и спиртного, примостилась рядом на скамейке. Сына она в упор не замечала, всё её внимание занимал Рома, рассказывающий анекдот. Но женщина смотрела на него глазами, полными восторга, и глупо хихикала. Случайно их с Мишкой взгляды встретились:
- Соколик мой, ты здесь? Отчего ты такой грустный?! - театрально запричитала женщина, - Ты, наверное, голодный? Я сегодня до копейки потратилась, на завтра тебе и оставить нечего, зарплата разошлась на стройматериалы, скоро начнём ремонт, Роман договорился с бригадой... - перешла она, с места в карьер, к делам.
Денег после загулов у неё никогда не было. Нередко выручал кавалер, так случилось и на этот раз - порывшись в бумажнике, он протянул Мишке сторублевую купюру:
- Возьми, дружище, не стесняйся, - произнес он, заговорщицки подмигивая.
Казалось бы - дают - бери.  Но сегодня привычка не сработала, у парня перехватило дыхание -  обида, копившаяся годами, вылилась наружу. Он вскочил, как ошпаренный, и заорал во весь голос, так, что в окна выглянули соседи.
- Избавь меня от своих подачек! - кричал Мишка, - я вырос - ты не заметила? Не удивительно - тебя пять лет не было дома!
- Парень, - попытался разрядить обстановку приятель, - успокойся, если этого мало, я добавлю. Сегодня у твоей мамы день рождения, ты, видимо, забыл?! Мы её всем коллективом поздравили, а потом она пригласила меня на чашку кофе. Ты бы переночевал у приятеля. А утром нас, как ветром, сдует! Сделай одолжение, не будь врединой! У матери за тебя душа болит, "вкалывает" за двоих, чтоб тебя кормить, а тебе всё плохо...
       От этого показного поучительного тона и приторной Роминой улыбки Мишку бросило в дрожь. Бросив сторублевку в лицо ухажеру, пересилив застывший в горле ком, он отчеканил;
- Да, я виноват, что забыл о дне рождения матери. Но точно так же и она последние годы не помнила о моих "днюхах". Неделю назад мне исполнилось восемнадцать, но у мамы нашлись дела поважнее! Отдыхайте, веселитесь по полной программе! А тебе, мама я скажу вот что, я должен это сказать..., - он на секунду замялся, и набрав в лёгкие воздуха, выпалил: - так вот, сессию я завалил. Забрал документы. Завтра устроюсь на работу, жильё - найду.
С первой получки сниму комнату, - и заметив, как у матери от удивления ползут вверх брови, добавил:
- Это мои трудности. Жить с тобой под одной крышей не хочу. Продолжай играть, ты гениальная актриса, всю жизнь манипулировала людьми и жила в своё удовольствие. Соколом, как ты меня окрестила, может, и не взлечу, но и присмыкаться не намерен, не жди, что я запишусь в актёрскую труппу твоего театра! Ладно, до свидания, мама.
- Сынок, да что на тебя нашло? - растерянно залепетала женщина, от хмеля не осталось и следа, - что ты такое говоришь? Не поступил? Боже мой, скоро осень, и тебя..., - речь оборвалась, и слёзы ручьями покатились из её глаз.
- Дай я закончу, мама..., - перебил её Мишка, - Да, в сентябре - призыв, ну и что в этом ужасного? Я хочу стать мужчиной, пришла пора взрослеть, как вернусь, поступлю в институт. Отслужившим поступить проще. Может, напишу тебе оттуда, что да как... А пока мне надо побыть одному... Сегодня жизнь преподала мне хороший урок.
Я решил всё начать с чистого листа. Утомили меня ваши игры, не хочу больше так жить. Мы с тобой стали как инопланетяне. Прощай, - он развернулся и направился прочь от дома.
       Мать заплакала, по-настоящему, в ее облике не осталось ничего наигранного. Она осталась одна, и молча провожала взглядом Ромин Форд, выплывающий со двора. Выслушав гневную Мишкину речь, ухажёр молча сел в машину, ему было неловко быть свидетелем семейного скандала, в душе он сочувствовал обоим.
В ночном тумане, разбавленном светом фонарей, таяла подтянутая спортивная фигурка сына, идущего в сторону шоссе.
Так глупо и нелепо завершился обещавший быть радостным день её сорокалетия...

***
       Год и десять месяцев пролетели как один миг. Мишка служил связистом в военной части под Смоленском. Писал матери каждый месяц и получал от нее тёплые, душевные письма, пронизанные заботой и переживаниями за его судьбу: сыт, здоров ли, никто ли не обижает... В последний раз они виделись в день принятия Присяги. Мать справилась о нём в военкомате, узнала адрес части и приехала. Они тепло пообщались, Мишка сумел её простить - все в этой жизни ошибаются. Он признал, что в тот злополучный день поступил с ней жестоко, не по-мужски, и извинился.

***
     "Лучше поздно, чем никогда", - думали оба - сын и мать, в полнолунную летнюю ночь, когда до дембеля оставалось чуть меньше месяца... Службу Мишка нёс исправно, освоил военную специальность и получил диплом связиста, в части был на хорошем счету, ладил со всеми и даже заслужил похвальную грамоту, но украдкой мечтал о возвращении домой. Любимая девушка его забыла, не дождалась, увлекшись однокурсником, который впоследствии сделал ей предложение. Мишка с этим смирился, но очень сильно, всем сердцем тосковал по друзьям и любящей, ждущей его домой матери...

***