Цицерон. Действие 1. Сцена 3

       ЦИЦЕРОН.
ДЕЙСТВИЕ 1 СЦЕНА 3.
Суд. На скамье обвиняемых Гай Верес.
Защитник Гортенсий.
Обвинитель Цицерон. В зале родители казненных
Сенаторы граждане.
       ГОРТЕНСИЙ.
Собрались в третий раз мы здесь сегодня,
Чтоб разобраться в тяжком преступленье,
В котором обвиняется пропретор
Когда он правил именем Сената.
Друзья мои, в руках у вас не только
Судьба пропретора и гражданина.
Не каждый может получить в сенате,
Такую должность звание и славу.
Для этого особые заслуги
Должны увидеть вы у претендента.
Вы знаете, Гай Верес вне сомненья
Законно получил магистратуру.
Он отличался доблестью в сраженьях,
Он среди нас своим богатством знатен.
И правил он провинцией усердно,
Не забывая Римских интересов,
Но власть в руках подобна опьяненью,
И человек порой, теряет разум.
И, чтоб его вернуть в сей мир реальный,
Ему нужна лишь, небольшая встряска.
Я с Цицероном должен согласиться,
Лишь в том, что Верес часто увлекался,
Распутничая, скрытно и открыто.
Он наслаждался данной ему властью,
Но этим не нанёс он нам ущерба.
Простим же человеческую слабость.
А в остальном не вижу нарушенья
Законных прав, записанных в таблицах.
А в том, что флот врагами уничтожен,
Вина, ведь не его, а Клеомена.,
Который нашей кары испугавшись,
Как стало нам известно, отравился.
       ГАЙ ВЕРЕС.
Сюда я вызван дать отчёт Сенату
О всех своих заслугах и просчётах.
Об этом рассказал сейчас Гортенсий
И мне, пожалуй, нечего добавить.
Я не могу признать себя виновным,
В том, что казнил предателей Навархов.
Они своим предательством и бегством
Знамёна славных римлян запятнали.
Участвовать не мог я в этой битве
Из- за болезни сильной и опасной,
Поэтому направил Клеомена.
Руководить я нашим славным войском.
И если б не внезапная измена
Войну с рабами мы б не проиграли,
И не было б тогда у Цицерона
Возможности призвать меня к ответу.
Свидетелей той битвы не осталось.
Изменников велел казнить немедля,
Но если бы они остались живы
Они б меня, наверно, защищали.
И если в этом я нарушил право,
Записанное предками в таблицах,
Готов принять я ваше обвиненье,
И понести заслуженную кару.
Я с честью удалюсь тогда в изгнанье,
Коль будет справедлива эта кара.

       ЦИЦЕРОН.
Позвольте вам сказать мне об искусстве,
О том искусстве, что чарует души.
В Сицилии бывало много римлян
Преступных и бессовестных и алчных,
А так же всяких набожных и честных.
Но ни один из них не мог решиться,
Взять для себя, что-либо из божницы.
Лишь ты один, Гай Верес, брал из храма.
Всё то, что попадалось без разбора.
Позвольте вспомнить, судьи, для сравненья,
Великого Марцелла - Сципиона.
Когда он приступом брал Сиракузы,
Решил, что если красоту разрушить,
То это Риму не добавит славы.
И украшений он не брал сверх меры.
Он полагал, что если в дом свой знатный,
Не привезёт он этих украшений,
Тем самым дом украшен будет в Риме.
Теперь сравните Вереса с Марцеллом,
Как мир с войной, законность и насилье!
У гавани в богатых Сиракузах,
Приказывал палатки он построить,
Здесь множество наложниц собиралось,
По зову твоему, мужей покинув,
Не здесь ли ты выигрывал сраженья?
Бессовестным распутством занимаясь?
Тебе ли думать было о сраженьях?
И зря теперь старается Гортенсий,
Предать всё это полному забвенью
Теперь о казни невиновных граждан.
Ты не был болен, был в плену распутства,
Когда твой флот с пиратами сражался,
И упрекать Навархов я не стал бы
Ни в трусости и ни в измене Риму.
Ведь ты за взятки отпускал матросов,
И слишком мало воинов осталось
За что же ты казнил достойных граждан.
В живых оставив только Клермена?
Сицилия в слезах одета, в траур,
И на коленях умоляет, судьи,
О справедливости и состраданье.
Отцы казнённых, судьи, пред вами
Они лежали у ворот темницы,
И матери несчастные просили,
В последний раз наследников увидеть.
Чтоб разрешили им принять устами
Последний вздох своих родных и близких.
О, если бы пришлось мне быть в пустыне,
К утёсам или скалам обратиться
То вся немая мёртвая природа
Потрясена была б до основанья
Жестокостью и наглостью подобной.
Я в справедливость вашу верю, судьи,
Избавьте вы провинцию от страха,
Иметь таких наместников в дальнейшем
Ведь если раб пред вами провинится,
Его прикажем мы подвергнуть каре.
Но если кто-то из достойных граждан
О ком помянут, словом летописцы,
Посмеет нарушать законы Рима,
Подвластные народы притесняя
Скрываясь за стеной законной власти
Как смеем мы не покарать злодея
Покрыв себя в истории бесчестьем.
Но если вы, Сенаторы, решите,
Что Верес должен подлежать изгнанью,
Я буду рад, что долг мой пред народом
Я выполнил в Сенате, выступая.
       Занавес.