На волне вдохновения. Изречения, стр. 1 - 24

Прости, не мог тебя поздравить:
Был очень занят, как всегда,
Но, я готов вину исправить,
Чтоб нас не мучила беда,.
       *
Я видел ваших глаз сияние,
На фоне деВственной природы.
Тех мест курортное влияние,
Зажгло порыв, на пение оды.
       *
Не стоит громко говорить и становится в позу,
Когда не вдохновения, писать о жизни прозу.

Если что не так выходит,
То ум за разум заходит.

От правды власти щетинятся,
А от лжи легко оскотиниться.

В Отчизну бы Геракла, к спасению людей.
Им был спасён, когда-то, могучий Прометей.

К приезжим, у американцев, такое отношение,
Какое, в разговоре, слов произношение.

Мы не встречались больше года,
Но не погас костёр любви.
Пусть, нас, порадует погода,
Чтоб мог вас видеть визави.
       *
Когда звучали ноты – диезы, бемоли,
То сердце вырывалось, будто из неволи.

В стране такое нынче дуновение,
Что мысль не посещает вдохновение.

Не стали вызывать доверяие,
Ни вера, ни суеверия.

Ах, какое это время! –
Солнце жжёт, обилие света.
Не страшно жары мне бремя.
Так люблю, тебя, я, лето.

«Краткость – душа ума»,
Пока не сошёл с ума.

Когда система бесновалась, унижая статус личный,
То казалась она миру, до дикарства неприличной.

Вспомнил Сашу Чёрного, и Демьяна Бедного,
И Максима Горького, Александра Блока. –
Их давно на свете нет, оттого и плохо.

Стоит телу заболеть, как душою вянешь.
Из умершего живым, никогда не станешь.

Когда осень наступает, осыпается листва.
За поступком человека, тенью следует молва.

Созерцание природы – это наслаждение.
Хорошо, когда имеют, люди, убеждение.

О дружбе «круглосуточной», мечтаю с юных лет,
И был бы рад создать вокруг, оазис благодушия.
Сторонников надёжней, в реальной жизни нет:
Среди друзей не ведают, ни зла, ни равнодушия

Вдохновение – это мысленный полёт».
Наслаждаются, поэты, от блаженства.
И событий, от реальности, налёт,
Описало б мысли совершенство.

Какие не высказывай пророчества,
Среде закроют путь, к объединению.
И, человек, как символ одиночества,
Подверженным не будет, вдохновению.

По чести, может быть, белее снега,
Любви, безумствующей, нега.

Восторженность от встречи, становится той частью,
Которая способна, вести влюблённых к счастью.

Рождается свет, электронов потоком,
И лирика трогает чувства, как током.

Иллюзорности блаженства, манят в дальние края,
Неизвестности, как тайну, в повседневности тая.

Написал бы, я, о встречах, замечательный дневник,
Только встречи прекратились, и морально я поник.

Озарение, вдохновение – это творческий аспект.
Чтоб событие не забылось, оно вносится в конспект.

Открывая тайны, познаются факты.
Все открытия, непременно, заносить бы в акты.

Как хобби, признаётся увлечение,
Чтоб сделать благозвучным изречение.

Когда желание есть, бегу-спешу на встречу.
А чувствам, загоревшим, из чести, не перечу.

Не было б мира, прекрасней, земного,
Зла б не творило сообщество много.

Мне вас приятно было слышать,
Еще приятней – внешне видеть.
Вы, как пейзаж цветами вышит. -
Его не зреть – себя обидеть.

Звучание музыки, в эфире,
Рождает гаммы благозвучия.
Какое счастье, в этом мире,
Знать муз влияние могучее

Есть желание погрузиться, с головою в творчество:
В этом мире, нетерпимо, от безделья, корчиться.

Вдохновение, как полёт, ощущает стихоплёт.
Речь сладка, витиевата, а, по сути – просто вата.

С трибуны выступавшему, оратору,
Не стоит уподобляться перфоратору.

От иллюзий ощущается парение,
Как от коронации или воцарения.

Если вдохновение, в тумане повисло,
Строки возникают, нет в которых смысла.

Приятно ощутить, и на мгновение,
Способности ума, на вдохновение.

Когда владеешь жизненным пространством,
То видишь окружение вширь и ввысь.
И наполняется судьба таким убранством,

Что крикнет разуму – возьми, себя, возвысь.

Снег покрыл, Земли поверхность,
И окрасил в белый цвет,
Скрыв природы многоцветность,
Заявив, что лета нет.

У Вселенной нет конца и не найти начала.
Нет возможности понять, что б это означало?

Чтоб из слов рождались фразы,
Там, где видится сюжет,
Мысли б сыпались, как стразы,
Трансформируясь в куплет.

Я б на неё смотрел вседневно,
Отдал бы предпочтение и всенощной
Всё исчезало с ней, что было гневно,
Такой силища была мощной.

Наш народ, как муравейник,
Или рой пчелиный, в улье.
Не тростинка, он, а веник,
Ветра, свежего, разгулье.

Салют.
Взлетают ввысь, из искр, цветных, букеты,
Вдохновение пробуждая, сочинять сонеты.

Зодчие, строители, потомкам в назидание,
Оставляют за собой, как шедевры здания.

Меж собою, люди, ну, совсем не схожи:
Молчуны, говоруны, резвые, тихони.
Кто-то вечно врёт, слов связать не может,
А правдивый человек, никогда не стонет.

Мне снился цвет твоих волос,
Взгляд был, тоскливо утомлённым.
Я был уставшим, безголос,
И лишь тобою вдохновлённым.

За окном тишина, нет ни шума, ни гама,
На скамейке, с мужчиной, обнимается дама.

Смотрел, в безбрежную бы даль, весь день, с утра до ночи.
Смотреть, на безысходность, хватило б только мочи.

А, по ночам, луна блестит и Звёзд далёких, мириады.
Мы стали космос понимать, и этим очень рады.

Если море благ, ощущаешь в своём доме,
То, за стенами его, пусть всё будет как в Содоме.

Как бы найти дорогу, в искусстве, к красоте,
Морально пребывая, в духовной пустоте.

В гармонии, «душевности с телесным»,
Могло бы быть общение интересным.

Как зодчий Парфенона, известен Калликрат,
Но не оставил имени, времён тех, бюрократ.

Каких напитков только нет:
Кашаса, ром, коньяк, текила,
Способных вмиг, в один момент,
Создать, из умного, дебила.

По утрам, серебристо-синий,
С запахом, свежести, утренней,
По траве, расстилается иней,
С силой, какой-то, внутренней.

Не узнать прежней страны,
Не сумели настроить струны.

Передать ощущение ласки,
Могут и водные краски.

В морской стихии столько страсти,
Как будто демон рвётся к власти.

Пух покрыл газоны ватой.
Он тревожил нос, глаза.
От бессилия, с досады,
Из глазниц текла слеза.

Безбрежный Тихий океан, с сестрой своей – Атлантикой,
И в штиль, и в шторм прельщает тех, кто покорён романтикой.

Макароны по-флотски – не для плавания, блюдо:
Не едят его, в море, чтобы не было худо.

Не чтят на море пятницу и чёртовую дюжину;
Не выйдет, в море, экипаж, ни к завтраку, ни к ужину.

О «Летучем голландце», море тайну хранит,
И прочна эта тайна, будто камень – гранит.

Море чувствуешь, сполна, если бьёт о борт волна.

Бочки, с квашеной капустой, на судах, от качки, ставят.
Тем шторма грехи отпустят, кто спасением, Бога, славит.

Когда, от вдохновения, закрутится горошина,
То, грива, у Пегаса, становится взъерошена.

Когда, государство, к народу, не честно,
Тогда возникают бунты и протесты.
Каким будет завтра, когда неизвестно,
То, социум пишет, властям, манифесты.

Немало преданий, печальных, известно,
Когда исчезали режимы безвестно.

Тревожно звучали, в сонетах Лазурус Эммы,
Планетарного значения, социальные темы.

Власть – пример и эталон, а закон, что зеркало:
Справедливость бы была и радость бы не меркла.

Обещают – заживём, вот наступит время,
Только бы не мучило, недостатков бремя.

У Вселенной нет начала, не достичь её конца.
И летит сигнал в Земли, в виде вечного гонца.

В мире вечного движения, гордость есть и унижения.

Социальный, безрассудно, создавать устой
Содержанием, если он, для среды пустой.

Стабилизационный фонд – наш доход стабильный,
А уровень достатка, создаёт дебильный.

Государственным мужам, неприлична глупость.
Инструментов режущих, безрассудна тупость.

На роду, у индивида вся судьба прописана,
И по этому пойдёт, в жизни он шествует пути;
Знаком Зодиака, если, что предписано,
То иной субстанции, просто не найти.

Земля улыбается, от солнечного лика.
Где не видно его, устремляется холод.
Существу, без жилья, становится лихо,
Хоть он был бы здоров, крепок и молод.

Робело б зло перед законом,
И перед совестью робело. –
Честь уподобилась б иконам,
Добро б не ведало пробела.

Если любишь, пойдёшь, к любимой в метель,
И в ужасный мороз, и дождливую пору,
Если выбрал и знаешь – судьба – это цель,
То неси свои лучшие качества в гору.

По формуле, сократовской – три сита,
Величина ячеек, в них, даёт один совет:
В общении, как ни была бы фраза слита,
Не выпускай излишних слов на белый свет.

Гватемала, Гватемала, ты, стране дала не мало,
И, огонь спортивной страсти, разожгла, у россиян,
И в момент голосования, ты спортсменов понимала,
И сняла, с повестки дня, невезения, изъян.

Теперь весь мир заговорит, о лучезарном Сочи,
Олимпиада в нём решалась, в Гватемале, на бумаге.
Энтузиазм зажжёт Олимп, звездою в тёмной ночи.
И дух спортивного азарта, проявится в отваге,

«Великих вождей, из великих племён»,
История помнит, так мало имён.

Красная Поляна, в цепи кавказских гор,
В ущельях, где речки, текут, впадая в море.
Здесь красота земная, удерживает взор,
И исчезает, в никуда, имевшееся горе.

К России, была доброй, Гватемала,
Столицей спорта, выбравшая Сочи,
И, как сестру, тебя Россия обнимала,
И на Олимпе факел, загорелся в ночи.

Чем, пафос, в творении выразительней,
Влияние, тем, на чувства, поразительней.

Только талант большой, и вдохновение,
Способны отразить, творения мгновение.

Плутон, открытый Лоуэллом,
Был, на доске, рисован мелом.

Полотна, в жанре ведуты,
Объёмом бывают раздуты.

В потоке бурных похождений,
Источник, ищут, наслаждений.

Мимоза свёртывает листья, когда касаешься их пальцем.
Из жести, делая изделие, киянкой выгибают края фальцем.

Есть шутники и в Ливерпуле:
Призы кому попало дарят.
Халява там – сюрприз, не дуля,
Где головой неплохо варят.

Звучит добром, поэтов, лира,
Когда преграды нет для мира.

Добро находится под спудом,
А зло летает, будто хищник,
По небу, облачностью вздутом,
И привлекает, будто птичник.

Пишу о том, о чём не каждый пишет.
О том не говорят, что, человек, не слышит.

Завистники способны, крутится, у вождя:
Иуды, Бруты, Каины, душу бередя.

Бог хранил бы, от друзей, чтоб с врагами справиться.
Храм поджёг же, Герострат, чтоб навек прославиться.

В лесу росла осина,
Но проку было мало.
Огромная лесина,
Со временем увяла.

В творчестве, каждом, нужно божество.
Тогда вдохновению, сродни торжество.

Святой Валентин, что из города Терни,
Влюблённых венчал, из богатых и черни.

Из России съездишь в Пафос,
И растеряешь, что был пафос.

Из-за любви не стало, Карла и Эмилии. –
Не помню, к сожалению, немецкие фамилии.

От страстной любви, Монтекки и Капулетти,
Всё же попались в смертельные сети.

Для влюблённых, гордостью Планеты,
Служит монастырь, с гробницею Джульетты.

Не уподобляйся вороне,
Путешествуя по Вероне.

Дом, у Площади лугов, где жила Джульетта,
Для подростков и девиц – для любви Планета.

Из пены морской родилась Афродита.
Теперь эта тайна, вселенной открыта.

Цвет лица, от любви, обретает пурпурный.
Эликсир, Афродиты, в той стихии амурный.

Остров Кипр подарил, Клеопатре, Антоний,
Но селитру держал, он, на случай, в пистоне.

Боль излучает тусклое свечение,
Но к жизни страсть не увядает.
Порою, трудно вынести мучения,
Желание жить, страдания побеждает.

Воспевают войну, в чёрно-красных тонах.
Из-за чёрного дыма пожаров и пролитой крови.
И, всех бед человека, не опишешь в томах,
На его, когда взглянешь, суровые брови.

Куда ни глянешь – всюду курят,
От дыма табака, у офисов, балдея.
Поскольку, клерки, бедокурят,
В их сокращении кроется идея.

Для режима, общество – это, просто, тесто:
Что угодно слепит ложь, и укажет место.

Так низка ещё зарплата,
А денег – куры не клюют:
Строят замки и палаты,
Будто деньги где куют.

Любого сделают, чиновника, послом,
Хотя, в делах был, в общем-то, ослом.

Система может встать на место,
Пройди «девятый вал» протеста.

Не от всякой революции, ожидают эволюции.

Анархия, что мать монетизации,
И кровная сестра приватизации.

Копошатся воробьи, на песчаной куче:
Не кусали, чтобы блохи. Им от пыли лучше.

С неких пор исчезла, из жизни справедливость,
Свято место не пустует – появилась нерадивость.

Скворец воспевает, свой собственный рай,
Хотя его домик – скворечник – сарай.

Не лишайте себя глубокомыслия,
В раздумьях о бытие бессмыслия.

Кто творит, то создаёт:
Пишет, строит, издаёт.
Чьё-то имя канет в лету,
У творца – конца нет свету.

Алел румянец на щеках,
При виде девичьей косы,
Казалась красота в шелках,
От блеска утренней росы.

Если дуют ветры, не попутные, а встречные,
То системы ощущают, неудобства, вечные.

Плохо внутри и неважно извне,
И видим кошмары, уже не во сне.

От жизни, неважной, совсем не до сна,
Надеждой живём, что наступит весна.

Ваша лира насыщена красками,
Привела в восхищение разом.
Одарила, пленительно, ласками
И доверились чувства фразам.

Земля – это мир человечества,
Это разум, стремления и труд.
Колыбель его жизни – отечество,
Где его поймут только тут.

Где-то солнце печёт, где-то холодно,
Где вода, снег, песок, растительность.
Где-то сытно живётся, где голодно…
Уж такая земная действительность.

Мир вокруг, земноводно-космический,
С атмосферой, важнейшей для жизни.
Мир познанный, чём-то мистический,
Шли б творения на пользу отчизны.

Нет среды, свободной, от живности,
На земле, в водной толще и космосе.
Всё во власти сухой объективности.
Естество сохраняется в осмосе.

Человек наполнен гаммой ощущений:
Аппетитом чувств, порывом страсти,
И, к благополучию, устремлением,
И над окружением жаждой власти.

Не мните вечно жить и предаваться неге
И совесть не меняйте, на денежный мешок,
Пока Земля в лесах, вода есть, горы в снеге,
Пока не стал властителем, кардиогенный шок.

В руках держа, банкнот купюры,
Власть силы денег восторгает
И их бумажный вид, с натуры,
Нет тех людей, кого пугает.

Нельзя любить, что нелюбимо.
Бессильны тут страдания и страсти.
В любви законы непоколебимы.
Любовь под сенью божьей власти.

Мир зла, постыдный и постылый,
Как ни печально – разума изъяны.
Рождаясь, пока сердце не остыло,
Рассудок выбирается из ямы.

Природа – мать и рок – всему хозяин,
Назначить каждому, стихию, может, века.
Нетленен мир, но он не постоянен,
И окружает тайной долю человека.

Почерневшее от хмури, тучи скрыли небо
И депрессия печалью, утомляет настроение.
Постоянно учит явь, никому не верить слепо.
Болью давит заблуждение и на вдохновение.

Очаровать, способен взгляд и привести в смущение
И, в этот миг, случается, пространства освещение.

Цветы каштанов – ёлочки, на веточки насажены.
В нарядах, белоснежных, они такие важины!

Было то в студенчестве – газету издавали.
Газету издавали, с названием – дыра.
Но, комендантша вуза, закрыть её решила,
Поскольку, в государстве, не та была пора.

Цветы сирени – кисточки, на ёлочки похожие,
Приводят в умиление, своим благоуханием
И люди, восхищаются – какие, вы, пригожие! –
И бабочки летают, приветствуя порханием.

Иллюзии мысли, рождают надежды,
А правда – реальность, снимет одежды.

Опасна ложь, когда язык лукавит
И козни злобы угнетают правду.
Всё по местам, судьба, расставит,
Или создаст, или сметёт преграду.

Рок, то одобрит, то поставит вето,
То зиму создаёт, то ласковое лето.

В трактатах веры, в божеские силы,
Есть постулаты, чтить устои нрава.
А из добра, жестокость тянет жилы,
И не понять порочность эту здраво.

Как магнитный полюс, мир непостоянный.
И сама Вселенная, в стихиях, не безгрешна.
Услышать отклик бы, от Бога, покаянный,
За что, он дарит свет и темень, неизбежно.

Не даёт ответ сознание –
Об истоках интеллекта,
Если уровень познания,
Остаётся без эффекта.

Слышал кто, тот понял сразу,
Кто сказал какую фразу.

Посмотреть, если с гор, что у их подножий,
Состояние души, как подарок, Божий.

Мысль – такое вещество,
Что рождает существо.

Детство помнится, родное.
Дом, семья, отец и мать.
Будто чудо бы, восьмое.
Даже больно вспоминать.

Надежды сеем семена.
Ждём созревания урожая.
Но наступают времена –
Рок машет пальцем, угрожая.

Был с виду безупречный.
В душе сидел, мерзавец.
И в генах, порок вечный,
Носил – христопродавец.

Если бы была любовь,
Только обоюдной,
Не искали б её вновь
И явь была б уютной.

Новая жизнь, расстаётся со старой,
Но гитара всегда, остаётся гитарой.

Голубь зоб надул как мячик.
Распустил, как веер, перья –
Он голубку просит, плачет -
Посмотри, какой теперь я.

Утвердилась в филологии заноза –
Перепутали понятия и суждения:
Из Эспинозы появился Спиноза,
Филосовское, будто, наваждение.

Хорошее, всегда, превосходней плохого,
Как язык, литературный, отделяют от блатного.

Вспомнил Тита Плавта и Публия Теренца:
В афоризмах их была, смысла квинтэссенция.

Правдой, власть разумную, дай Бог, не обижу,
Из распутства выхода, к жалости, не вижу.

Желание вечной жизни, пока, неизлечимо,
А период старости – мечты проносит мимо.

В мире жестоком и склонном к наживе,
Люди, друг другу, бывают чужими.

Как трели выводит соловушка,
Так мыслит иная головушка.

Рисуют, в молодости, грёзы,
А жизнь сплетается из прозы.

Море сине-голубое, стал алеющим закат.
Не курю табачные, что от фабрики «Дукат».

Там, где светит солнце ярко,
Море, в тропиках, и лес,
Так бывает телу жарко,
Будто в сауну залез.

Дают усладу мысли, от теплоты горения,
Когда, и днём, и ночью, рождаются творения.

Наставляют, чтобы жили с удвоением, «забеганием»,
А просчёты отмечают, кисти пальцев, загибанием.

В Древнем Риме верховодил прокуратор,
В обстановке современной – это ресторатор.

Земля сгорит, от солнечного жара.
Чтобы понять, иметь не надо дара.

Всё земное бессмысленно,
Если думать осмысленно.

Если слово способно задеть за живое,
То среду будоражат волнения страсти.
В состояние среда, войдёт боевое,
Когда антураж, не понравится власти.

Прости меня, Бог, за тщедушие ума,
Что книг не сумел нацарапать тома.

Душа человека ранима и с нежным цветком сравнима.
О встречах с милым не жалеют, когда цветы в душе алеют.

       *
       Безутешная участь.

Если умер, человек, похоронят те, кто рядом,
Кто по жизни, узами, крепкими был связан.
Безутешно облачив, тело, траурным нарядом,
Чтобы факт благодеяний, не остался смазан.

В путь проводят дальний, до погоста вечного
И обычаев держась, тихо прах опустят в землю.
Салютуют звездопады, из созвездия Млечного,
Подтверждая, что кометы, никогда не дремлют.

И, прощаясь, изрекут, чтоб была могила пухом,
С пожеланием пребывать, в царствии небесном.
И наполнится эфир, об усопшем добрым слухом,
Чтобы честь преобладала, в мире поднебесном.

И мелодии оркестра, омрачат трагичность вести,
Безутешную печаль, схоронив в душе живущих.
Но, по-прежнему, когда-то, судьбы будут вместе,
С теми, кто богатым был и людей, малоимущих.

И сотрут воспоминания, дни утрат, от времени.
И рождаться будут дети, каждый, думая о роке,
Души предков станут жить, пребывая в темени
А реальность окунётся, в добродетель и пороки.
       *
Миллиарды лет спустя и Земли не будет,
Но, о разуме земном, Космос, не забудет.
       *
Кто засыпает, до пробуждения,
А кто закрывает глаза навсегда.
С собой, унося свои убеждения
И слова не скажет уже никогда.
       *
Жизнь – это звуки, движения и страсти
И мыслей, наполненных силой творения.
Каких бы процессов не тешились власти,
Нет сил, по затмению стихосложения..

Мир затихает, в объятиях Морфея.
Во сне, в гостях, появляется Фея.

Какие в степях Казахстана долины!
Теперь о них будут слагаться былины.

Новогоднее бдение.
Гвоздики салюта.
В сознании – гудение,
От паров «Абсолюта».

Когда не бывает идей монолита.
Среда остаётся, печалью залита.

Власть народу создала, корзину потребления,
А в ответ установить бы, норму накопления.

Человек свободен правдой, а нечестный – раб судьбы.
Слава честность окружает, полнит ложь, пустые лбы.

Рассыпаю бисер изречений,
Этических предназначений.

Обрести бы склад ума,
Что могла бы дать планета.
Написать бы книг тома,
Не мешалась бы тенёта.

«Речь не мальчика, а мужа» - «слова Марины Мнишек». («Борис Годунов» А. Пушкина).
Чтоб найти первоисточник, понабъёте шишек.

Жаворонок, милый! – ты поёшь так чудно!
Если б власть так пела, не было бы нудно.

Прельщала дух и зрение нива:
Поля под хлебом – это диво.

Вдохновение, вдохновение – это мыслей откровения.
Это радость созидания, это праздников мгновения.

При советской власти, жизнь была неважной,
Дух же пафосный имелся, жизнеутверждающий.
Созидание воплощалось, и при бедах слаженно,
И настрой, общественный, был неунывающий.

       *
Замедлить бы, течение времени
И сохраниться, неувядающим,
Чтоб гнёта не было, от бремени
И был комфорт, преобладающим.

       *
Иллюзии - всего лишь сладость.
Что прожито – не воскресить.
Пусть освещает сердце радость:
Не стоит грусть в душе носить.

       *
Кипел в душе настрой бы, пламенный
И, постоянно пребывать в добре.
Не так уж плохо, в Белокаменной,
Вокруг пространство обозрев.

       *
Была, на Ладоге, «Дорога жизни»,
Теперь, как спрут, дороги смерти.
Так не везёт, в истории, отчизне,
Как будто водятся, повсюду черти.

       *
Не порти мир цветущий,
В окружении себя,
Чтобы верил, Всемогущий,
Что живёшь, его любя.
       *
Кто не видел, как плещется рыба, на зорьке
И не знает, каким бывает туман над рекой,
Видно, время того, разобидела горько,
Хотя сказочность эта, была под рукой.
       *
Вкушаем всё, что ловим взором –
Нет силы, устоять перед едой.
Не признав чревоугодие позором,
Идём на встречу с будущей бедой.
       *
Есть крылья, при свободе, для полёта
И никаких надежд нет, у рабов.
Одни могут вспорхнуть, у эшафота,
Другим пути открыты, до гробов.
       *
Коллективный разум, установит правду
И доходы, граждан, облекут границы
И не будет места, вору – казнокраду,
И не станет трунить, над умом, тупица.
       *
Ломают головы над бедностью,
Не зная, как решить проблему.
Была бы истина авторитетностью,
Честь превратилась бы в эмблему.

В брачном контракте семьи Тегаптилли,
( До новой эры – пятнадцать веков),
Бездетные жены, когда тяготили,
То жён приводили, мужьям, из рабов.
       *
Атланты мысли и деяний, край отчий избегают стороной,
А ряд гранитных изваяний, царит как прелость над страной.

Угорали от любви и от вдохновения,
Но любезность снизошла, до обыкновения.

Послушаешь, ручья журчание,
В душе погасится ворчание.

Когда вскипает в творчестве активность,
Не ставится в копейку, усталость и пассивность.

Языком музыкальным, выражаются мысли
И душа молодеет, в упоительном смысле.

Не создашь, насилием, чувство вдохновения,
Ни на месяц, ни на день и ни на мгновение.

Кто не владеет вдохновением,
Тот не владеет и мгновением.

Если влюблённых, будет греть теплом душевным,
Вдохновение зазвучит, голосом распевным.

Человек не вправе, закупить всю землю,
В той среде, где люди, разумению внемлют.

Белый дом пылал в огне. Лез, из окон дым, как призрак.
Комом вышел первый блин – перспективы признак.

Растёт тамариск на Синае, и каждый «манну» его знает.
Пусть интеллекта напряжение, явит созиданием достижение.
Восприятия подкачали, утопив настрой в печали.
Мимоходом промчался пегас, и огонь вдохновения погас.
Ничем человек становится сразу, не лай Бог, утратить ему разум.

Эфирное масло диптама, на солнце огнём полыхает.
Кто видел это явление, тот скажет, что так и бывает.

Знаком, народ, из древности, о зодчем – Поликрате,
Но будет ли известно, что, о местном бюрократе?

Возникают замыслы на одно мгновение.
Когда мысли не приходят – как на пост – говенье.

Бывает, человек – «краеугольным камнем»,
Когда, в его душе, одержимость в пламени..

Интеллекта, из страны, не было б оттока,
Если бы, к нему, система, не была жестока.

Нет в любви, у государства,
К человеку «красной нити»
И в душе среды, бунтарство,
Не проходит, извините.

От ветра гнулись ковыли,
А где-то птицы щебетали.
Мораль до точки довели
И от порочности устали.

Перестал «бродить, в Европе, призрак коммунизма»,
Но и новь мировоззрения, не образец идеализма.

У российской системы, появились свои Крёзы.
Еще горче и сильнее, потекли, в народе, слёзы.

«Критика легка, а искусство трудно».
Власть бы, чтила человека, не было бы нудно.

Не пишу истории, а мазком рисую
Хоть стою за человека, а собой рискую.

Бросали шапки в воздух, с криками ура,
Но страсти поутихли, пошла не та пора.

У системы нет, с народом, «круглого стола»,
Потому стоят на месте, социальные дела.

Дать бы крылья для полёта, мысли доброй и делам,
Так, чтоб в обществе нудить, перестали про бедлам.

У системы, о народе, льются «слёзы крокодила»
И коптит, себе, коптит, с ладаном, кадило.

У гор, под хрупкой плёнкой,
В породе сохраняется вода.
И истекая струёй тонкой,
Жажды устраняется беда.

Бывает очень горькой, из родника вода.
От горечи избавит, эльфах, наверняка.

Как бы это вам сказать, чтобы не обидеть:
Рад себя я наказать, только вас бы видеть.

Умирают слоны в одиночестве,
Не желая обузой быть стаду.
Память держится в имени, отчестве.
Доброе вечное, со злом же нет сладу.

Пусть простит, читатель, вольность,
В выражениях мысли,
И проявит всепрощение, .
В человечном смысле.

Блеф приняли, как знамение
И советский, пал, Союз.
Кто-то вмиг обрёл имение,
Кто попал в капканы уз.

Скажи одну мне только фразу
И я скажу, каков ты, сразу.

Назвали «пламенной» войну,
А не катастрофической
И на параде, в честь побед,
Речь сделалась мифической.

Выступавший произнёс - «необратимо в пропасть»,
С языка, порой, слетает, непонятливости лопасть.

Здесь не пафос, а душевное смятение,
Мыслей взбудораженных сплетение.

Не трудись, не напрягайся, вызвать вдохновение.
Когда мысли не текут, то пир в руках забвения.

Любить отечество, его обожествляя,
Лишь созидания добрые, народу оставляя.

Если руки связаны, а на шее груз,
Суждено погибнуть, от коварных уз.

Стоял колосс на глиняных ногах,
Босым, от бедности, не в сапогах.

Яйцо, стоя не поставить, не разбивши скорлупы.
Часто делом подтверждаем, как же мы ещё глупы!

«Кому много дано, с того много взыщется». (Лука, 12, 48)
Отвечать же, за просчёты, смелых не отыщется.

Велась борьба с «носителями … зла»,
Но омрачила результат неэффективность.
Система так бесславно воз везла,
Что родилась беда – корпоративность.

В любви парят в заоблачных высотах,
Если сердце бьётся в ритме, как мотор
И ландшафтов ощущаются красоты,
И душевный открывается простор.

Мужчина ищет личностной свободы,
А женщин тянет больше к очагу.
Каждому судьба, строит свои своды,
Какому подчинится, уделу, рычагу.

Деревья и кустарники, в сиреневом узоре.
Безоблачное небо, лазурное, прекрасное.
Унылость не скрывает, томление, во взоре,
Когда расположение, душевное, неважное.

«Корень зла» - неподчинение, (Иова, 19, 28)
Как в мороз, окоченение.

Зимой, когда нет снега, одолевает нега.

Купить, продать и раствориться,
Всех, обманув, как говорится.

Баден-Баден. Площадь Леопольда,
Речка горная, гора, фуникулёр.
Напряжение от красот, до киловольта,
С силой тока, в несколько ампер.

Если есть законность, будет и налаженность
И, в работе аппарата, возникает слаженность.

Страну, не излечив, от повреждения нравов,
Её бросает в сторону – то в левую, то в правую.

Обольстишься, будто Ниццей,
Насладившись смоковницей.

О трагичном и смешном, прочитайте ниже:
Многих фирм - организатор - «подпоручик Киже».

Появилось вдохновение, девушки и дамы.
Вы основа из основ, жизненных процессов.
Тёщи, бабушки, свекрови, ребятишек мамы,
Переживших, от мужчин, серию эксцессов.

Не стало нынче моды,
Петь женственности оды,
Как будто очерствела, мужская половина.
К любви закрыты входы.
Текут бесцельно годы
И радость угнетает, бездушия лавина.

Если б, Бог, слепил из глины, Еву,
А Адама создал бы, из её ребра,
Не было бы места, на планете, гневу,
Больше, в отношениях, было бы добра.

Я вижу негу в твоём взоре
И сам от этого волнуюсь
И нахожусь в таком фуроре,
Что, как царице, повинуюсь.

Обстановка принуждает, разрыдаться, от печали,
Оттого, что, от реформ, нормы нравов подкачали.

Каждый человечище, пусть добром помянется,
Чтобы, зная, от восторга, мог он разрумяниться.

Человек без эмоций, как каменный колосс –
Лишь глаза шевелятся, да колышется волос.

Если вдохновение не связать с трудом,
То неудивительно, угодить в дурдом.

Муза – как пение сознания,
При полноте языкознания.

Есть страх навязчивых идей, который давит больно душу.
Не совладеть с ним, хоть убей, когда не видно в море сушу.

«Ушёл в себя. Вернусь не скоро».
Вернусь, долги отдать, без спора.

Я отвечаю на звонок, что, в этот миг, меня нет дома.
И, заперев дверь на замок, пошёл допить бутылку рома.

Бранятся и дерутся, из-за пустяков и мелочей,
А итог, по перебранке, получается ничей.

Смог бы вечно кочевать, где бы было ночевать.

Статистика вывела пьянства проценты,
У женщин, мужчин и подростков-детей.
Теперь расставляют на фактах акценты
И тонут в глубинах прекрасных идей.

Жалюзи рулонные, у окон сменили ставни.
Теперь снятся по ночам, с камышами, плавни.

Человек – существо, наподобие глины:
Изваять можно розы, или вылепить мины.

Русский тот, кто осел на российской земле,
В необъятных краях, выбрав место для жизни;
В тяжелейших условиях, от невзгод уцелев,
Не утратив качеств, своих, в альтруизме.

Как гость приходит вдохновение,
Дни яви смыслом наполняя,
И наитие вступает в откровение,
Мир в восприятиях отражая.

Дом, зима, сугробы снега и из дров поленица.
Топят печку для тепла, если, кто не ленится.

Не так всё было хорошо, не так всё было плохо:
Когда готов был дома сруб, не отыскалось моха.

Наступили холода, ветер дул колючий.
Под ногами, как крахмал, снег хрустел скрипучий.

Лето, буйная природа, пение птиц, цветы кругом.
По натуре, очень трудно, жить в периоде, другом.

Кто знаком с чукотской тундрой и сиянием северным,
Тот сравнит метели, с пудрой, воздух – с полем, клеверным.

Жизнь – она, как промокашка: то успех, а то промашка.
Как камень преткновения, когда нет вдохновения.

«Труды и дни» - поэма повествует,
Как Зевс, Пандоре, преподнёс ларец:
В то время, ещё радость торжествует.
Был вскрыт ларец и радости конец.

Вместе с памятью о предках, помним их обычаи.
Русский славен в разных верах и многоязычии.

Восторгают колена, соловьиного пения.
Соловью платят тем, проявляя терпение.

Если русские начнут, делать что-то скопом,
Созидательный процесс, двинется галопом.

Душа поёт, когда народ, всё делает совместно
И плачет, по сиротски, устроившись, поместно.

От петард, как искорки, звёздочки взлетают.
На глазах, следы бальзама, красочного, тают.

А вино – шампанское, как снаряд, взрывное.
Знают все - предназначение, у него, иное.

Когда снисходит Дух Всевышний,
Понять бы всем, что он не лишний.

От Большого взрыва, квазары,
В пустоте рождают, лазеры.

Вживляют живинку, создавая новинку.

«В монополях – сила мира и его возможность».
С точки зрения физиков – покорится сложность.

Злодейство безрассудно и вредное, общественно,
Что деморализует осмысленность существенно.

Детство, юношество, зрелость и закат любых надежд.
Вечный сон, в земном пространстве, в окружении невежд.

Не всякая, субстанция, доступна пониманию,
Хотя есть ощущения, подвластные вниманию.

В невидимом видеть изображение,
Когда есть реальное соображение.

На душу влияли, чтобы дух и эфир,
Но пить не поможет, часто, кефир.

Человек, увидев Бога, не останется живущим.
Не доступен Дух сознанию, в настоящем и грядущем.

Космос, межпланетный – это пустота,
Хотя, на карте неба, галактик густота.

Философский факт констатации – в пустоте нет сил гравитации.

«Всё из ничего» - Солнце, как светило.
Только водорода, на плазму бы хватило.

Когда светило угасает, то всей галактике конец.
И жизнь земная обретёт, когда-то свой венец.

Что-то в голову приходит, что-то и влетает:
То поднимет настроение, то, оно, растает.

Лентяя подъём не навещает. Бездельем он, среду, оповещает.

Не трудись, не напрягайся вызвать вдохновение –
Когда мысли не текут, тут камень преткновения.

О себе оставил память скульптор Поликлет.
Несмотря на то, что сотни, пробежало лет.

От мелодичных соловьиных рулад,
В душе возникает лирический лад.

Вдохновение создаёт результат работы
И не требует оно, никакой заботы.

Золочёный купол, взор ласкает, видом.
Был бы мир не злом, а добром залитым.

В памфлетах не пафос, а мыслей смятение,
В основе которых, пороков сплетение.

Что ни день – страница книги,
Для того, кто пишет сам.
Если есть успехи – сдвиги,
Сласть течёт, не по усам.

Я увертюру сна, от устали, прослушал
И стал общаться мысленно с Морфеем.
Кто наставлений добрых не послушал,
Не станет тот в свершениях корифеем.

Под ногами наст хрустел,
А снег блестел алмазами.
Мог найти их, кто хотел,
А кто возил их КРАЗами.