Письмо 245 о времени

Время…
Какое у нас сейчас время?
Эпохи разделяются сменами тех, кому дано право жить. Кому даны привилегии.
В нашем ближайшем прошлом привилегии имели: дворяне и бояре; потом пришёл Пётр, обрезал им рукава и бороды и стали почитаемы - помещики, заработавшие себе угодья трудом на благо отечества, ратными подвигами и подхалимством; потом почёт себе выкупили промышленники; а потом на словах и даже на деле почитали передовиков производства, а жили лучше всех те, кто распределял то, что наработали эти передовики; потом снова революция и жить хорошо стали только хитрые и алчные, те, кто скупил задарма ваучеры и выкупил на них заводы и фабрики. Те, кто становились хозяевами заводов тогда, когда люди, работающие на этих заводах, спасали их от разорения, от банкротства, работая без денег. Они спасали свои заводы, бежали на работу, бросая дома голодных детей, чтобы их будущим хозяевам было на что путешествовать по миру на персональных яхтах и самолётах… И снова революция, потому, что заводов всем алчным – не хватило, и новые алчные заставили поделиться с собой старых алчных… А люди – снова остались не при чём…
Время для людей определяется тем, кому дано право жить, а кому – обихаживать хорошо живущих.
Моя бабушка жила до революции (она родилась в 1895), когда хорошо жили хозяйки, скупающие у деревенских девушек вышитые гладью батистовые рубашки. Они продавали их в столицах европейских государств по очень хорошей цене, платя мастерицам гроши. Потом в 1905-ом зацарствовала буржуазия, а с ней под руку всегда идёт милитаризация. В 1914 году всего 9 лет прошло после буржуазной революции, но, дорвавшаяся до власти алчность, жертв накосила столько, что каждому буржую памятник из гробов – до неба выстроить можно было. Им нужно было удесятерять свои капиталы! Капиталы – стали царями этой жизни. А люди стали кормом для этих капиталов…
Всего месяц прожила моя бабушка с любимым, а потом война и похоронка. Даже детей не прижила. А потом вдовой за нелюбимого идти пришлось, да упрёки за это в виде тумаков и пощёчин получать. А потом, уже при третьей смене при её жизни тех, кому дано было право жить, - право жить дали нищим бездельникам-пьянчугам, которым отдали бабушкину выхоленную корову, и она видела, как худела, как усыхала, как грязнела и покрывалась коростой её кормилица. Она чувствовала, как болело её невыдоенное вымя, как мёрзла она в холодном, продуваемом всеми ветрами, колхозном хлеву… Она плакала, но сделать ничего не могла, потому, что право жить – снова отдали не ей… И всё-таки она – жила, жила долго, до 90 лет. Тогда, в 1984 ещё можно было позволить себе жить до 90 лет. Старики – не были в тягость. А теперь уже – очень накладно… Не каждому по карману такая роскошь - жить…
Смена власти – смена тех, кому дано право жить.
Теперь право жить дали украинцам, а все остальные жители страны обязаны уступить им своё место или сделаться иудами, приспособленцами… Обязаны продать свою душу за право жить на своей родной земле, вмиг ставшей им мачехой. Что на душе у русских крымчан? Сначала вернули татар и те провозгласили на своём меджлисе, что Крым - принадлежит только им! И когда их будет ровно половина, совершенно демократическим путём они обретут полную независимость! Потом, после оранжевой революции пришли хохлы и объявили Крым – Украиной, и обязали всех жить по их законам.
Что в душах русских крымчан? Апатия - страшная, непобедимая, непреодолимая. Надежды на жизнь – нет. Никакой! Если татары ходят с гордо поднятыми головами, строят особняки, учат детей в институтах, работают на самых высокооплачиваемых должностях; если украинцы получают земельные участки и собираются строить свои украинские слободы, то русские – доживают, проживают то, что было накоплено раньше, не надеясь на светлое будущее, а каждый день ожидая новой гадости от правительства. «Воровать у русских право на жизнь: каждый день, хотя бы по чуть-чуть, если не дадут по полной!» – вот девиз нашего правительства.
Я хочу послать Ющенко рисунок. Маленький русскоговорящий мальчик тянется к нему, встав на цыпочки, тянет к нему свои ручки, как к Богу и спрашивает: «Дядя, а когда буду жить я?»
В одном из журналов жена президента рассуждает о цветах, говоря, что все они - от Бога, и нельзя ни одного вычеркнуть из палитры. Цвета – нельзя, людей – можно! Люди – ничто… Обмазал их дерьмом, - и они уже – дерьмо… А с дерьмом – не церемонятся. Русские сейчас на Украине – хуже всех! От них всё зло! Бей, кому не лень… Правительство – отблагодарит!