Нравственные изречения, стр. 96 - 117

Если осмыслить здраво, то жить нельзя без права.

Морализация общественных явлений –
Одно из благородных устремлений.

Можно понять, людей, состояние,
У которых отняли, вмиг, достояние.

Повсюду ищут правду, правосудие,
Но, к жалости, встречают словоблудие.

Обман – порок, считают исключительным,
Он, редко для кого, бывает поучительным.

Ниоткуда ни возьмись, появились Крёзы,
И в народе потекли, от досады слёзы.

Деньги затмили суть долга,
А болезнь эта лечится долго.

Выбирали олигархов,
Раздавая состояния.
По велению монарха,
Растащили достояние.

Поток морального урона,
Течёт с периода Нерона.

Среда, от самодурства деспота,
Пребывает в состоянии трепета.

В решении дел, душевная бесстрастность,
Способна повлиять на беспристрастность.

В забвение ушёл альтруизм коммунистов –
На смену явилась мораль эгоистов.

Где находятся в презрении, к совести и чести,
Нет единомышленников, в этом жутком месте.

Если нет в сознании убеждения,
Не проявишь к цели побуждения.

Происходит умов деформация,
И появляется новая формация.

На этичности узор,
Видится в отечестве.
От преступности позор,
Что никак не лечится.

В ком выше уровень сознания,
О лжи тот выскажет признание.

Приобрели бы действенные формы,
Среды общественной, этические нормы.

Льстецов не поят вином – без того они вьются вьюном.
Суд суду – рознь, как жить вместе и порознь.

Утратив совесть, крали без зазрения,
Богатую Отчизну, толкнули в разорение.

Там, где источник всяческий бедствий,
Добро исчезает без всяких последствий.

В захвате добра, такой был угар,
Что страна получила разора удар.

Когда народ активен в жизни,
То просыпаются и слизни.

Если достояние к народу воротится,
Олигархи вымрут, и мир не обанкротится.

Не осудят, ни на какой срок заключения:
Неприкосновенность – как исключение.

Государству, человек, служит беззаветно,
А оно, к его запросам, бывает безответно.

К беде проявят сострадание.
На этом скажут – до свидания!

От излишества богатств, появляется кураж,
Что для бедности рисует, некрасивый антураж.

Отдельных чиновников клятва,
Непрочна, как сгнившая дратва.

Беспардонно шествует бесчестие,
Когда не признаётся благочестие.

Нечестным путём, овладели богатством,
И смотрят на нищий народ со злорадством.

Во многих судах, так законы покаты,
Что роль не способны играть адвокаты.

В недалёком, советском, прошлом,
Безнравственность виделась в пошлом.

Произошло мировоззрений смешение –
У одних – богатства, у других – лишения.

От наживы накопилось столько, в обществе, угара,
Что этичности критерий, пал, на ринге, от удара.

Нет силы, снять, с морали жжение,
Чтоб заглушить обиды, напряжение.

Боссы генерируют, импульс молнии и грома:
Создаётся впечатление, что не все у него дома.

Призраком реформ народ озарили,
И как авантюристы его разорили.

Если разум слабеет от тупости,
То сбиваются с пути, по глупости.

Без общественного уважения,
Не стать лидером, положения.

Стоит в голову злобе вселиться,
И в несчастье начнёт веселиться.

Если в сердце – пламя, а не тление,
То сладостным бывает впечатление.

Спокоен тот, кто со всеми согласен.
Такой человек, любому подвластен.

Важно у «кормушки» появиться,
Чтобы между делом поживиться.

Продаются, получая в придачу,
Квартиру, машину и дачу.

Когда утрачен суд совести,
Не напишешь печальней повести.

Обольщаются пирами Лукулла,
Достояние растерзав, как акула.

Раздавались тайны налево-направо,
Когда ими владела, мерзавцев орава.

В страну бедлам совершил возвращение,
И в народе возникло, ко всему отвращение.

Не позволяла бы честность, и корысти, и обмана,
Не познав, сознание, от преступности - тумана.

Потоком ложь течёт с TV-экрана –
Недостатков незаживающая рана.

Если место получают, в учреждениях власти,
Проявляется талант, у родных к коммерции,
И к имуществу, к земле, проявляют страсти,
И раскупают за бесценок, блага по инерции.

Угасание народного мнения,
Тождественно силе гонения.

Отняли у народа – богатства – нефть и газ,
С нехватки кислорода, огонь в душе погас.

Для Берии ловили, женщин, на ходу,
А кто не подчинялся, попадал в беду.

Моментом предали, братские узы.
Ничего не строят – разводят арбузы.

От среды, доведённой до лишений,
Наивно ждать хороших отношений.

Интерес, с аморальностью, в содружестве,
Как будто состоят, в крепком супружестве.

В целях послушания справедливого закона,
Безрассудно приглашать, в авторы Дракона.

Власть, как будто, в обществе, ничего не весит,
Оттого, народ страны, кавардак и бесит.

Ваучер повёл себя, криминальным элементом:
Он стал, для обогащения, лучшим аргументом.

За добродетель, подсознательно,
Среда всегда будет признательна.

Среда представляется свалкой,
Где мораль избивается палкой.

Перьями павлинов, оперившись, вороны,
Считают, что достойны, их головы короны.

Кто бы дал оценку, той нравственной основе,
Что всю жизнь приходится, лишь мечтать о крове.

Глупец, усердствуя, в делах бессмысленных,
Витает в мираже, идей, глубокомысленных.

Не перевелись, пока, в натуре,
Ослы, в гиеново-тигриной шкуре.

Безрассудной жизни сферы,
Ни к чему не знают веры.

Если обстановка, вводит в унижение,
От человеколюбия, не жди одолжения.

Существуют законы и к ним дополнения,
Но нет безусловного их исполнения.

Где совесть стёрлась до мозга костей,
Оттуда не ждут хороших вестей.

Не будили б, в человеке зверя,
И он бы жил, в систему веря.

В доходной должности устроюсь,
И махну рукой на совесть.

Осуществляют, с таким упорством дело,
Что сотрясается закон от беспредела.

Каждый чиновник стремится усвоить,
Какая есть возможность, что-нибудь присвоить.

Нельзя народ лишать, ни еды, ни одежды,
Ни здоровья, ни сна, ни последней надежды.

Присвоила богатства, бессовестности куча,
И над страной нависла, грозовая туча.

Сплетни, разговоры, ругань и курение,
В офисах приводят, клерков, в одурение.

В этичность въелась мерзость опустения.-
От пьянства, беспорядка и растления.

Продолжают вести, за богатства борьбу,
А народ, всё на своём, ощущает горбу.

Для милиции – бездушие – это деградация.
И по уровню морали, здесь важна градация.

Осуждают за глаза, лицом к лицу, стесняются.
Отношения, потом, в разборках выясняются.

Когда, против бед, бездейственны меры,
Никакие объяснения, не внушают веры.

Надеть на обещания бы, уздечку с удилами,
Чтобы, слова ораторов, крепились бы делами.

Нравственность и сострадательность,
Служили бы как грань и обязательность.

Относилась бы, система, неуклонно,
К подданным, отчизны, благосклонно.

Страна, за собственность, войны - арена,
Пока – «шабаш», не прозвучит сирена.

В идеологии произошла метаморфоза:
Пренебрегли поэзией и зазвучала проза.

У всех нуворишей, одни координаты:
Свои, иметь бы, именные, каганаты.

У перестройки был один мотив –
В тени укрыться, добро схватив.

С наступлением прозрения,
Возникает к злу презрение.

Была бы правда, чистой, как слеза,
Блестели бы, от счастья, глаза.

Общественность, от бед, никак не защищается,
Когда ответственность, в системе, упрощается.

Существует телефонное и бандитское право,
Оценить обстановку, нет возможности здраво.

Среди людей, наворовавших – масса беззаботных,
А в массе обворованных – без счёта безработных.

Содержанием, закон, несуразный,
Результат приносит, безобразный.

Если нет, в морали, ничего святого,
Обществу, не видеть, века золотого.

Развращённость, до мозга костей,
Стала возможной, по воле властей.

Стало банальным такое явление,
Как молодёжи досугом растление.

Единство – как бумага мокрая, непрочна,
Если нравственность в системе порочна.

Когда не голова, а рука – владыка,
Тут же возникает, в деле закавыка.

Судья, когда он беспристрастен,
Он существом своим прекрасен.

Наличие права, безраздельного,
Не выдаст факта беспредельного.

Нет элементарного приличия,
Проявлять к народу безразличие.

В безнравственной среде – из-за безотчётности,
Безответственность имела, пьедестал почётности.

Элита, в государстве, неприкосновенна.
Каста неприкасаемых, так обыкновенна.

Законы, написанные наспех,
Создаётся курам на смех.

Ни историю не чтят, ни старины предания.
Оттого и терпят муки, будто в назидание.

Те, что владеют богатой страной,
Доходы ведут от людей стороной.

Народ, который веселят пороки,
Не может извлекать, ошибочности уроки.

Для того, чтобы мощь страны истощить,
Сделали всё, чтоб её растащить.

Проценты, от ВЦИОМ, опросный смысл носили,
А содержание такое, что правдой власть взбесили.

Стрелы, на ВЦИОМ, что были направлены,
Составом, неприязненным, были отравлены.

Когда случается, какая неурядица,
То власть в овцу, из волка, рядится.

Клянутся конституции, отдавая честь,
И измене, пафос, могут предпочесть.

Лживые рассуждения, достойны осуждения.
Когда мир стервозный, то человек нервозный.

Деспотизм и аморальность, состоятельных людей,
Закрывает двери напрочь, от прекраснейших идей.

Когда правление смехотворное,
На жизнь - влияние тлетворное.

«Душа витает на свободе, а тело в рабстве пребывает».
О том, что можно быть свободным, об этом разум забывает.

Сенека, о Клавдии, сатиру, называл «отыквлением».
Миновало веков двадцать, а знакомы с тем явлением.

Самая гуманная, мировых идей –
«Равенство, природное, всех людей»,

Случилось нравов оскудение,
Как порочности введение.

В беду, населения врастание,
Способно вызвать восстание.

Реформы привели, к испорченности нрава,
Бесправия в них больше, чем истинного права.

Предоставили наживе свободу,
Не народу, а магнатам в угоду.

Там, где позволяется, забрать богатства в руки,
Социальная среда, обрекается на муки.

Право, брошена злу на съедение,
Что возбудило нравов падение.

В прогрессивном обществе и здравом,
Люди уважительно, пользуются правом.

Когда мораль преодолеет словоблудие,
И лишь тогда восторжествует правосудие.

«Долг судьи идти на помощь невинности»,
А не осуждать невинного к повинности.

Ложь – заманчива, а внешность обманчива.
В людях, жестокосердие, угнетает милосердие.

Беззаконие – мать всех пороков,
А справедливость – от лжепророков.

Закон не для всех - есть исключение:
Для интересов, из дел, извлечения.

Развивается мир, но нет правосудия,
И бунтов, предстоящих, это прелюдия.

Моральные принципы стали смещаться:
Возникла манера на сленге общаться.

Понимаешь логику здраво,
Существа телефонного права

Бесполезно обжаловать, незаконные акты,
Когда, вне закона, существуют контакты.

Песни, магнаты, свои поют,
О том, как блага они создают.

«Совковое мышление» тем отличается,
Что, в нём безнравственность обличается.

С честным человеком, хватит уговора,
Чтобы соблюдались, условия договора.

Не приходилось бы лапшу, на уши навешивать,
Если б люди, обстановку, были в силах взвешивать.

В противовес разумной психологии,
В судах ведут процесс, по аналогии.

Для обмана – главное условие,
Чтоб из соблазна состояло предисловие.

Была утрачена мораль, в разделе достояния,
И у нищих бюрократов, появились состояния.

Каким лица бы не было, системы выражение,
Дать бы право, человеку, на любые возражения.

Закон нельзя насиловать.
Его любить, да миловать.

Прокурор, тогда на страже закона,
Когда, для него, закон, как икона.

Когда корысти подвержен судья,
Как будто несчастьем налита бадья.

В отчизне, злоупотребление,
Стало процессом потребления.

Если совесть – страж морали, к жалости утрачена,
Её ниша, развращением, будет быстро схвачена.

Эм-Эм-Эмы людей объегорили,
Из различных слоёв, категории.

Разложение морали, подмечено,
Интеллектом человека изувечено.

В безыдейную среду, социума превращение,
Устои, нравственные, ввела в развращение.

Дверь открывают ногами, когда длинные руки.
Без связей, рядовой бизнесмен, обречён на муки.

Когда сведения черпают из слуха,
Обостряется чувствительность уха.

Бедность – «Факт, достаточный для вывода»,
Но нет, для избавления, технического привода.

У общественной среды, нефть воруют реками,
Презирая нищенство и брезгуя калеками.

Обещанием скрывают обязательство,
А обманом проявляется предательство.

Когда элита тонет, распущенная, в благе,
То, глаза, у населения, не сушатся от влаги.

Советского Союза кончина –
В трёх Герастратах причина.

Жизнь изменил воровской передел,
Да так, общественный слой поредел.

Законы суровы, но строже понятия,
В вопросах собственности изъятия.

Накоплен огромный свод права,
Не хватит жизни, обдумать здраво.

Жить по понятиям, с презиранием закона –
Для жизни, нормальной, в том и препона.

Деньги не пахнут, от туалетов общественных.
Они, входят в разряд, доходов существенных.

Людям, живущим в обвальной беде,
Помощь просить, что «писать на воде».

«Совершают нечто и отрицают»,
И ложь триумфально восклицает.

«Сулить готовы » реки и моря»,
В порывах обольщения, горя.

Корысть довлеет, над выгодой общественной,
Если польза от неё, становится вещественной.

Без облика морального – мошенник - существо.
Как будто бы, с дефектом, в сознании вещество.

Клянутся, в народной среде, Геркулесом,
Богатства, от кражи же, прячут за лесом.

«О времена пришли, о нравы!» -
Марксисты в чём-то были правы.

«Время советчик и время судья»,
По нему проплывает рока ладья.

Преподносят ложные сведения,
Чтоб ввести среду в неведение.

Судил бы суд, без гнева и пристрастия,
Звонки воспринимая, без подобострастия.

Какой, о дружбе, вести толк,
Когда человек человеку волк.

Воинов, погибших, чтят, в память, венками,
А жизнь ветеранов, бьёт будто пинками.

Стремятся, среду, через СМИ вразумить,
Если, ходом реформ, нет умения изумить.

Если врут, моргают рассеянно:
Мол, поле вспахано и засеяно.

Кому-то дарит ум, природа, а кому нахальство.
Не способно управлять им, ни одно начальство.

Придумывают ложь, о свободе слова.
Обманная система, обмана и основа.

Здравомыслие не может, жить в духовной нищете,
Коль прогресс ворвался всюду. Времена уже не те.

В накоплении денег, знать бы людям меру,
Чтоб, она, в порядочность, не сгубила веру.

Отучился, народ, обмирать от восторга,
Оттого, что мораль, стала вещью торга.

Надо уметь хорошо продаваться,
Чтобы блаженству в быту предаваться.

Ссылаются на сыр, бесплатный в мышеловке.
Мошенник, для наживы, готов к любой уловке.

Наворованная собственность, охраняется законом,
И для нужд, общественных, стала истинным препоном.

Магнаты ахают от восхищения,
Клондайком было, расхищение.

Сломить, реклама, может убеждения,
И меркантильно, чём угодно, одурачить,
И потребители, утратившие бдение,
В ответ на лозунги, готовые батрачить.

Власть играла в фантики – бумажки ГэКэО,
И мозги народу пудрил, ваучер, системный.
И народ, было, поверил, в это чудо-божество,
Потому как, от незнания, был по духу тёмный.

Опытных работников, шеф всегда похвалит,
За просчёт, вину свою, на стрелочника свалит.

Поведение русского - порой, сентиментально,
Но он может принимать, решения, моментально.

Кто способен быть сострадательным,
Тот бывает, в обещаниях, обязательным.

Когда не действует, о нравах, наставление,
То проявляется, в среде, светопреставление.

Когда народ горит как факел,
То он готов, к любой к атаке.

Правду, об истории, рассказывают камни,
А не беспринципные выдумщики - мямли.

Какое будет, вспомоществование,
Таким и сложится, существование.

Моральные принципы и в старости,
Интеллигент защищает в ярости.

Мораль уже натерпелась срама.
В ней накопилось много хлама.

Осуждали диссидентов и клеймили, в КэГэБэ,
Много граждан пострадало, в утомительной борьбе.

Так въелась в нравственность афёра,
Что вянет слава, популярного актёра.

От желания, пожить всласть,
Рискуя жизнью, идут во власть.

Раболепнее нет в мире отношения,
Чем лидера страны, превозношение.

Рейтинги богатых – способ восхваления:
Грабили восторженно и без позволения.

Над системой и средой, магнат иронизирует,
И языком Эйнштейна, сообществу позирует.

Разорили державу наскоком.
Корысть ударила как током.

Общественность верила, в строй непобедимый,
А он мгновенно рухнул, наживой возбудимый.

Беспредел, в отечестве, повальный,
Демонстрировал дефолт обвальный.

За абсурд постыдно, попадаться на глаза:
Виноватой признавалась, виноградная лоза.

Нельзя совесть потерять, когда её не было.
Если б меньше воровали, баргузином веяло.

Проявили глупость, с Чечнёй схлестнуться,
В беде, лишний раз, чтоб захлебнуться.

Как будто, места присутственные,
Заполнили души искусственные.

Когда дисциплину разбалтывают,
Большие секреты выбалтывают.

Уши млеют от речей - столько благозвучия! -
Только, сколько ни живи, нет благополучия.

Там, где процветает равнодушие,
Страдают люди от удушия.

От морали, до наживы, снизошёл менталитет,
Потому что, стал, не страшен, чрезвычайный комитет.

Кто не знает ни бельмеса, не имеет тот и веса.

Такие, в мораль, внедрились пороки,
Что трудно представить явь без мороки.

Невоспитанность – она, потеряла лико.
Что ни делается, ею, всё выходит дико.

Уже анахронизм – патефонные пластинки,
Но велика заслуга их, за добрые инстинкты.

Дадут насытиться поп-корном,
И ждут, чтоб вёл, народ, покорно.

Бедлам создаёт, в обществе, свора.
Этот факт не вызывает, никакого спора.

Телевидение – система, что калечит души:
Не смотрели бы глаза, и заткнуть бы уши.

К сожалению, ошибиться может Суд Верховный. –
Ты, прости, Господь Всевышний, этот мир греховный.

В трудах и подвигах – успех от вдохновения.
Мораль к добру бы пробуждала наставления.

У каждого издательства, своё мировоззрение,
Здесь многое решает - приватность точки зрения.

От свалившихся богатств, наваждение.
Среди элиты, вороватой, возбуждение.

Нельзя управлять государством,
Чтобы люди страдали мытарством.

К воровству, по-крупному, проявилась мания.
Но, нередко оставляют, факты без внимания.

Какой начинить себя надо смесью,
Чтоб из среды выделяться спесью?

Льстецы о системе гимны слагают,
В обман, людей, вводить помогают.

Нельзя понять мировоззрение:
Магнат возник, и не спонтанно:
За счёт отчизны разграбления,
А власть их тешит безустанно.

Пропаганда давит массы, на умы воздействуя,
Чтобы люди не роптали, от властей, бездействия.

Ныне, истины дороже - криминальный интерес,
И на этом основании, есть существенный прогресс.

Нет претензии, у власти, к тем, кто много воровал. -
Власть бояться потерять, не дай Бог, случись обвал.

В предательстве причина, людей, иных, кончина.
Чем видят ценности ближе, тем опускаются ниже.

При доходах, нефтяных, обман бы компенсировать,
Жаль, привыкла, власть народ, вечно игнорировать.

Демагог возбуждает иллюзорные сладости.
Население же ждёт, от свершений, радости.

Творец не может лежать на печи,
Когда, на столе, даже есть калачи.

Верховодит, где корысть, тот мир предосудителен,
Но, для системы, этот факт, совсем неубедителен.

Вести бы рейтинги, в среде, по благоразумию,
И места не было б, тогда, преступному безумию.

Конкуренция – борьба, не на жизнь, а на смерть.
И не каждый, в этой схватке, одолеет круговерть.

Хоть езжай на авто или шпарь бегом,
Обман повстречаешь, в отчизне, кругом.

Достояние, в частности и в целом,
У корысти находилось под прицелом.

Инстинктивно создаём, мир, воображаемый,
Где бы каждый индивид, был бы уважаемый.

Народ, реформой обездоленный,
Небрит, неряшлив, замусоленный.

Население отвергает демагогию,
Возводящую корысть в идеологию.

Какая сути мировоззрения природа,
Такое настроение бывает у народа.

Учинила, власть, разор, потрясающих масштабов,
В управляющей системе, видно не было прорабов.

По примеру «Соньки – Золотая ручка»,
Достоянием обладает, олигархов кучка.

Доходами, нувориш, потрясает,
Система их не судит, а спасает.

Тщеславный человек, мечтает о короне,
Хотя на деле может, уподобиться вороне.

Менять сподвижников, нелепо, как рубашки,
Если ты не модельер, по фамилии Ю…..н.

Треть ограды Врубеля,
Глупость уничтожила.
Этичность обезумела –
Реальность подытожила.

Попасть в продажу может, в стране, аллея Славы,
Когда, по регионам, сидят пустые главы.

Чиновник не был никогда, в среде, интеллигентом,
Как быть не мог порядочным, кто действовал агентом.

Бюрократ – чиновник – это зло среды,
И главный генератор, в обществе, беды.

ТУ-114, с площадки, в Домодедово,
Какой-то тип, пустил в металлолом.
Известно что, Россия – царство бедово,
Где каждый день случается облом.

Создали общество – страшило, где страсть наживы – эталон,
Где всё, что нравственно – порочно, и из сознания гонит вон.

Часто действуют, в стране, через пень – колоду.
Дурость – стыд и наш позор, не теряет моду.

Когда идеология живучая,
Держава, в этом сдучае, могучая.

Там, где прочерчена, власти траектория,
Абсолютно недоступна людям территория.

Кому-то, для благ, утверждают лимиты,
Но есть те, кому, к благам двери открыты.

Нуворишами, нефтью обладание,
Не избавило народ от голодания.

Перестройка – период знаковый,
Кому достался, кусочек лакомый.

Там, где льётся водка и пиво пенится,
Участники застолья, могут взъерепениться.

Если не к кому, за помощью, стало обращаться,
То, со справедливостью, можно распрощаться.

Лучше выполнить неразумное указание,
Чем нести несправедливое наказание.

В заключении, молодёжь, крепнет и мужает,
И за это, мир преступный, «зэков» уважает.

Ложь и власть потому уживаются,
Что, неплохо, на лжи, наживаются.

Обман, как бесправия форма,
В стране – заурядная норма.

Идеология уж тем бывает виноватой,
Что рядом с нищетой, гребут доход лопатой.

Где нет благоразумию уступок,
Порок там признаётся за поступок.

От плохих законов, лучше-то не станет.
Защищать свои права, человек устанет.

К услужению проявляют пристрастие,
Трансформируя его, в подобострастие.

За безделье, головы, снимают, символически,
А безответственность растёт, расчётно-статистичекси.

Когда злодейству дают укорениться,
Не сможет просто так, оно, искорениться.

Всё на благо престарелых, стало бы девизом,
Перестало бы, среду, лихорадить кризом.

Если бы беспамятство, стало бы возможным,
Время, человечества, стало бы безбожным.

Из цветных металлов, доски, сняли с обелисков,
Не изведав никаких, в вандализме, рисков.

С головы больной хотят, свалить всё на здоровую.
Будто шубу обретают, задарма, бобровую.

Головы кто не жалеет, за этичность нравов,
На признание и почёт, тот имеют право.

Хвалят заслуженно, ту трезвую голову,
Если не находится место, в ней, олову.

Если в действиях, службистов, видится стяжательство,
То болезнь уходит в глубь, без быстрого вмешательства.

Будто падаль разлагаться, стало умонастроение,
И растление ворвалось, в жизнь, как извращение.
Не введённых ли вновь нравов, повлияло построение? –
Если так, то не найти им, ни пощады, ни прощения.

Кто почву зла засевает добром,
Тому не выходит затея ребром.

Кавардак довёл, среду, до изнеможения.
Это основное, в реформах, достижение.

Неблагодарная отчизна, к тому, кто спас её от бед,
И суета, вокруг заботы, воспринимается как бред.

Кавардак вокруг творился, возбудив депрессию,
И система, в населении, вызвала агрессию.

Чужеродного менталитета, вторжение,
Случилось, как вулкана извержение.

Крали тайно, крали споро,
Что народ поймёт не скоро.

Достояние страны, растащили кланы,
Не входил, народ простой, в эти злые планы.

Бомонд воздвиг дворцы, коттеджи, дачи –
Не от бизнеса успехов - от простой удачи.

Народ ободрить, всколыхнуть и поднять на деяния,
Чтобы не было почвы, творить, в среде, злодеяния.

Пока бедствует, народ, магнаты веселятся. –
С жутким нищенством, в стране, надо закругляться.

Ничто отчизну не спасёт, от разложения нравов,
И Запад, видя кавардак, уж рукоплещет – браво!

Не чтят библейские заветы и кодекса морали,
Как будто съехали в кювет, с автомагистрали.

Разрушают кладбища, чтобы строить дачи.
Вот такие, криминал, ставит сверхзадачи.

У молодых, кумиром, служит воротила,
Это всё, чем система, мораль обогатила.

Народ, за добро, готов был бы сражаться,
Пока магнат не стал, добром распоряжаться.

Бывало, честь, чиновник, уронит,
И кабинет, и кресло, проворонит.

Пришла пора и коллекционеры,
В делах приобретают, этичные манеры.

Чтобы обеспечиться, лезут на престол,
Где, от благ, ломиться, удет быт и стол.

Вещали о реформах елейно,
А добро растащили келейно.

Где развратности свора,
Там Содом и Гоморра.

Высоких и низких инстанций, чиновники,
Всех безобразий, в системе, виновники.

После бесчинства, стихии разврата,
Всегда, за грехи, наступает расплата.

Десятки лет внушались убеждения,
И мигом их смели, корысти, побуждения.

Когда закон перестаёт, проявлять усилие,
В системе проявляется, в правах людей бессилие.

На постах, высоких, смеющиеся лица,
А тарифы с ценами, вынуждают злиться.

Кавардак пока будет отчизну трясти,
За плечами, суму, населению, нести.

Всё новых и новых законов внесение.
Среде не приносит, от бедствий, спасения.

Когда мораль истоптана, людьми,
Они становятся жестокими зверьми.

От личных невзгод, пытаясь спастись,
Стремятся во власть, у корыта, пастись.

Смотришь на бандита - образину,
Как он привык к охране, лимузину.

Проводники реформ и их творцы,
Вокруг столиц, настроили дворцы.

Сталин держал население в аду,
У всех, здравомыслящих, на виду.

Не существовало бы, факты - нарушения,
И, с повестки сняли бы, беды и крушения.

О принятых мерах, проводят внушение,
Но где-то случается, вскоре, крушение.

Власть располагает, наиважнейшей миссией,
Чтобы следствие велось, экспертной комиссией.

Безответственность, теперь, будто в генах крови,
Но система не даёт, шевельнуться брови.

При недрах, богатых, быть бедным зазорно,
Бедняками управлять, должно быть позорно.

По льготам, за взятки, шли на уступки,
Принимая разор, за ребячьи проступки.

Жуковка, Рублёвка, Николина гора…
До режима, с этих мест, доносится – ура!

Пишут о том, что видят и слышат,
Но явные беды, режим не колышут.

На Рублёвке – дворцов панорама,
А за МКАДом – народная драма.

Дирижировал оркестром, президент чужой страны,
И, изъяны в воспитании, стали явственно видны.

Любой олигарх, не скрывает злорадства,
Что ренту забыли ввести, на богатства.

Когда в мораль въелись пороки,
Бессмысленны нравоучений уроки.

Хоть вдоль, идти, хоть поперёк:
Мораль везде несёт порок.

Идеи, заморские, шустро вобрали,
И всё, у народа, вмиг отобрали.

К закону, проявляя нигилизм,
Система порождает дебилизм.

Пометить аферистов бы, таким ингредиентом,
Чтоб их, в среде, определять, всего одним моментом.

Человеку жить нельзя, без жизненной позиции,
Но, и так, чтоб не попасть, в руки инквизиции.

У среды мораль зависит от идеологии.
Аморальный человек – вроде патологии.

Нет стыда и нет морали, где, в среде, воруют,
А реальность обстановки, ложью глазируют.

Нет давно уже, в среде, правил поведения,
Коль отнял уже, у нравов, беспредел, владения.

Когда устои нравственности ржавы,
Не смогут устоять, великие державы.

Оттого, что дефолт был, мгновенно совершён.
Населения, дух моральный, был ударом сокрушён.

Нелегко, с пути разгула, на путь нравственный свернуть.
Ведь, при этом, населению, всё б добро пришлось вернуть.

В том и заключается скверность,
Что редка супружеская верность.

Народ послушен и не ропщет,
Пока беда его не топчет.

Мораль – эта та штуковина,
Что к чести бывает прикована.

В перестройку бы, народ, если б яростно щипался,
То, сейчас, возможно бы, в благах бы купался.

Нравственность растёрли, по полу, размазав.
Чтоб очиститься от грязи, много надо МАЗов.

Власти любят улыбаться и похвалы принимать,
А, народа обречённость, не способны понимать.

Охраняют, власть, заборы, лимузины, как броня,
А народ, поняв ошибку, лупит в грудь, себя браня.

Депутаты, депутаты! – дать бы в руки, вам, лопаты,
И зарплату, ту, что платят, кто работает, в стране.
Вы, как детки – малолетки, от веснушек, конопаты,
Недосуг, вам, разобраться, не в соринке, а в бревне.

Обещания депутатов – как галлюцинации:
После выборов, в речах, другие интонации.

Когда, в душе, не по себе,
Её настрой облегчить нечем,
То ощущение, как сорбент,
Добро злом может искалечить.

Олигархи – это те, кто в павлинных перьях,
О ком рейтинги, в печати, кто присвоил, сколько.
И заботы их теперь, в основном, в трансфертах,
И богаче, чем другие, стал за год, насколько.

Потеряли, люди, принцип, о моральной чистоте,
И людей, настрой душевный, прозябает в пустоте.

Обнаглели, оттого, что нет стыда и совести.
Вам кино о том покажут и напишут повести.

Криминальные герои, стали звёздами кино.
Режиссёры наблюдают, как беснуется г…о.

Олигархи и магнаты – власти стена белая.
Все живут, себе в усладу, ничего не делая.