О жизни и её аспектах, часть 3-я, стр. 53 - 82

3. Изречения о жизни.

Население живёт разно: кто-то бедно, кто-то праздно.
Жизнь иной бы стала, пелена б с глаз спала.
Общественное безучастие, как повод для несчастья.
Проходит вековое суеверие и к власти проявляется доверие.
«Жить – значит бороться», да, на беду б не напороться.
Критикуют, добавляя соли, не облагораживая доли.
В народе, от отчаяния, слышится бурчание.
В уме отдаётся гулко, когда дорожает булка.
Ощущаешь бытиё, как волков вытьё.
Одни - успехами блещут, а других - невезения хлещут.
Гнать метлой бы с кресел, кто от взяток весел.
Душа уходит в пятки, как злобны волки в святки.
Чем только не калечимся, и от мучений лечимся.

Если храмы разрушают и людей терзают мукой,
То систему не исправить ни лечением, ни наукой.

Можно в кресле просидеть, ничего не делая,
Разучившись различать, чёрное и белое.

Народу легко в меланхолию впасть,
Если к нему равнодушная власть.

Кто утратил, безвозвратно, молодые годы,
Уготовано тому, пожинать невзгоды.

Трудно понять неразумных юнцов,
«Жгущих свечи с обоих концов».

В тенистых кустах, нужду можно справить.
И весь «Зеленстрой», с этим надо поздравить.

Жизнь в бегах за наслаждением,
За бедой, за наваждением.

В сознание народа, внесли коррективу:
Личность возвысив, в ущерб коллективу.

Бывает и пассивное курение,
Способно довести до одурения.

Когда народ горем задушен,
То, ко всему, он, равнодушен.

От неурядиц терпят бремя,
И теряют, ценное время.

А среда, от беспредела,
Так заметно поредела

Не ломали бы дрова,
Не качали бы права,
Не грозила б «Булава» -
Может жизнь была нова.

Одни стремятся в институты,
Познаний зов, кого томит,
А кто-то лезет в проституты,
Когда на разум есть лимит.

Стали курсы превращать в академии,
И прошёл буран подобно эпидемии.

В жизни человек остерегается,
Если кто в его права вторгается.

Поддавшись охватившему азарту,
И честь способны выставить на карту.

Жизнь преподносит народу дилеммы,
Как разрешить с моралью проблемы.

Причину бед народу трудно втолковать.
На эту тему власть не любит толковать.

Если в народе бы не было лени,
То он никогда бы не встал на колени.

Одним живётся, будто в раю,
А другие у рва стоят на краю.

Там, где люди разного склада,
Не бывает ни мира, ни лада.

Разумность подвергается сомнению,
Вразрез, общественному мнению.

Если жизнь начинает хмуриться,
Не видеть бы бед и зажмуриться.

Когда гуманных нравов произошло попрание,
Оставили, народ, без средств существования.

Бытовых неурядиц бремя,
Создаёт нелёгкое время.

Солнечные лучи надежды,
Затеняют вожди-невежды.

Жестокость убивает жалость,
Когда добра не осталось.

Жилось бы народной массе,
Как твёрдому сыру в масле.

На деньги покупают продовольствие,
И живут, без проблем, в удовольствие.

На Земле, когда-то, при азойской эре,
Человек был чужд, религиозной вере.

Жизнь, как ахиллесова пята,
Это ощущает беднота.

Найти бы, властям, ариаднину нить,
Чтобы к счастью жизнь изменить.

Надо просить, и Аполлона, и Феба,
Чтобы не лишали, население хлеба.

Когда вся страна - родовое имение,
То это беды, огромной, знамение.

Для богатого – быт - праздность, увлечение,
А для бедных и в рубле – огромное значение.

Появилась порочная мания,
Покупать звучные звания.

У бедных нет ни средств, ни продовольствия,
Кто бедных обобрал, те млеют в удовольствие.

Те, что богатства присвоить, возможность имели,
Здравый смысл, в государстве, посадили на мели.

Вставая и ложась спать, с петухами,
Отдают себя всего, делу, с потрохами.

Население ведут тернистым путём,
Если жизнь обеспечить не могут путём.

Безмятежным, чтоб создать существование,
Вороватым, по крови, не нужно образование.

Человек мечтает, о насущном хлебе,
И о светло – голубом и нагретом небе.

Железные двери, с секретом замки,
Бросают в сознание, страха комки.

В стране распространено необычайно,
Что связано с понятием чрезвычайно.

Ранним утром - на работу, а до дома – вечерком,
Спецсигналы помогают, добираться с ветерком.

Нецензурные слова, заменяются тире,
При разборе смысла речи, получается пюре.

Снятие тяжести доверят водке, пиву и вину,
Каждый знает, не помогут, облегчить его вину.

Когда напасти – пруд пруди,
То закипает кровь в груди.

«Чужой исповедью о грехах, своих не искупишь».
Но, за денежки теперь, что захочешь купишь.

Чем жизнь обжигает жгуче,
Тем, народ, темнее тучи.

Попрошайка-нищий, настроен на удачу,
От щедрости народа, видит во сне дачу.
 
Когда народ морально опускается,
Добро, с небес, на помощь, не спускается.

Когда жизнь становится хуже,
Как будто купаешься в луже.

Если угнетённое в народе положение,
Куда-то исчезает, к власти, уважение.

Женщина прекрасная, но судьбой обижена,
Отчего уныние, портит настроение.
Жизненным обманом, так была унижена,
Что отважилась судьбы, новой построение.

Цены ведут народ к испытанию,
Ущерб нанося, еде – пропитанию.

Пытается, система, ввести этичность в моду,
Чтоб вывести преступников, на чистую воду.

Правосудие – не в мантию облачение,
А вреда от беззакония, разоблачение.

Не получилось из отчизны Спарты,
Заставить воров, раскрыть свои карты.

Молодых лет, не сменить гульбу,
На прекрасную, в жизни, судьбу.

Было трудно купить рыбу-треску,
Что вызывало, в сознании тоску.

Возводить жильё на свалках – мода.
Это стало бочкой дёгтя в ложке мёда.

Можно выжить, в судах, из ума,
Если решение найти без бельма.

О дальних странах байками внушают,
И люди, уезжая, судьбу там искушают.
 
Осуществляя на митинг, силовое давление,
Система не терпит, протест, как явление.

Жил, народ бедно, но слаженно, мирно,
Напасти пришли, и командуют – смирно!

Выпьешь водки чрезмерную дозу,
И встаёшь в театральную позу.

Текут деньги рекой, при больших доходах,
Кто доходов не имеет, прозябает на отходах.

Кто крал, тот в лучшем положении,
А кто был честным, тот - в унижении.

Воры, от богатства, в восхищении,
А народ, от нищеты, в возмущении.

Для жизни бальзамом служит вода,
А, когда в ней тонут, приходит беда.

Рождаются, кричат, проходят омовение.
Растут, мужают и старятся в мгновение.

Когда гимн, Союза, звучал благозвучно,
То жили, республики, все неразлучно.

Непредсказуема мечта, молодёжная,
Когда будущность её, безнадёжная.

Чем выше в народе пассивность,
Тем активнее его агрессивность.

Когда нет тепла в жилище зимой,
Бывает говорящим и глухонемой.

Растительная жизнь, что у вегетарианцев,
На продление жизни, не приносит шансов.

У вандалов – пристрастие к разрушению.
И, они не поддаются, этичному внушению.

Реформы рисовали благие мотивы,
В том же духе пишут теперь перспективы.

Как бурлаки на Волге, если народ ухнет,
То беда не устоит и мгновенно рухнет.

Упряжь, с повозкой, скрепляет дуга,
Упрямый ослушник, выпирает рога.

То, чего нет в конституции,
Всё из области, проституции.

Государство не жизнеспособно,
Там, где правят междоусобно.

Чем больше у магнатов состояние,
Короче, тем, до власти расстояние.

Общественный дух, соответствует времени.
Где беспредел, он стонет от бремени.

Оттого, что проблем в избытке,
И живём постоянно в убытке.

Чеканились законы бы, на медных листах,
И в каких их хранить приходилось местах?

Обстановка приняла, необузданную форму,
Силы нет, стихию, привести, чтоб в норму.

Не случайно звучала одиночная фуга,
Чтобы ремни на брюках, затягивать туго.

Каждый живёт, пока не умер,
Пока жужжит в сознании зуммер.

Если ритмы сердца, радуют сознание.
Не комфортно жить при громком шуме,
Ничего не стоят, судьбы, без познания.
Даже, когда жизнь, протекает в чуме.

Повышают высоту ограждения-забора,
Чтобы спрятаться за ним, от стыда-позора.

Угнетает бытовая обстановка,
Будто сверху дана установка.

В бедствие среды врастание,
Способно возбудить восстание.

Жизнь обходится люто,
Если нет в ней салюта.

В столице повстречаешь изваяния,
Что просят, мимоходом, подаяния.

Кто живёт в негативной среде,
Разговоры ведут о беде.

У Думы стоят старики - побирушки,
А где-то гудят, попойки – пирушки.

Случаются года без урожая,
А рынки, живут, цены умножая.

Не один покупатель в неприятности влип,
Купивший мёд, будто собранный с лип.

Жили радостно, но было трудно.
От грустной жизни, стало нудно.

Истина – аргумент доказательства,
Когда стёрты грани обязательства.

Не хотят придумать, метод экстра-обучения,
Чтоб усваивался курс, без особого мучения.

Жизнь настолько протекает здраво,
Насколько сильно, в обществе, право.

Существовании, жизнью называется,
Кто бедствует, и тот, кто наживается.

Сцепляясь с пахотной землёй, бороны,
Похожи на суды, где спорят стороны.

Предпочитать, общественное, частному,
И тайны доверять суду, бесстрастному.

Закон старался бы призвать, предателей к ответу,
Когда встают они спиной, и к клятве, и к завету.

Кровь оттого, в конфликтах проливается,
Что мирно их решать, никто не собирается.

Отойти ко сну, нормально, не имея мочи,
Фемистокл гулял один, среди тёмной ночи.

Сотрясалась земля, при правлении Тиберия.
Пыль несло с лагерей, когда властвовал Берия.

Надёжный тыл – семья, соседи,
И общность помыслов в беседе.

Для активной жизни, не ведая повода,
Жди, от неприятности, веского довода.

Срок иска короток и быстро истекает,
И на справедливость надежда утекает.

У москвичей очень грустные лица,
Будто обидела, чем-то, столица.

От игровой системы «Джек-пот»,
Деньги исчезли. Остался лишь пот.

Воздвигнуть памятник, себе, способен каждый. –
Не геростратовым путём – тут принцип важный.

В стаде быдла, могут подражать -
Чуждые идеи, народа, выражать.

Алкогольные напитки, повышают настроение,
До тех пор, пока в глазах, не появится двоение.

Перестанут говорить, о суме заплечной,
Если, помощь власти, будет безупречной.

В обстоятельствах судьбы, столько разной пестроты,
Что, в её переполнениях, не встречаешь пустоты.

Скарб, бродяги, нищенский, носят весь с собой,
Равнодушие не даёт, недовольным быть судьбой.

Жизнь – вечное движение,
И слабых силой унижение.

«Войны всех против всех – это сумасшествие
Разум может избежать, бардака нашествие.

«Искусство вечно, а жизнь коротка». –
От жизни осталась, хотя бы строка.

Легче жить не по закону, а среды, обычаю,
Если видит в них пути, общество, к приличию.

От причин воды и света отключения,
Создаётся о порядках, умозаключение.

Жизнь ничего не даёт без труда.
К человеку, без дела, приходит беда.

Такие условия создал беспредел,
Что, тьма рабочих осталась без дел.

В молодые годы, возникают грёзы,
А, старея, человек, выливает слёзы.

Вода заполняет любую низину,
А водку, кто пьёт - путь к магазину.

В жизни людей, тьма пустоты,
Из-за банальной их простоты.

Кто осел за границей, тому повезло,
Изменений, того, не коснулось зло.

«С точки зрения выгоды и невыгоды»,
Аферист пойти готов, на любые выходы.

Жизнь не сделаешь увлечённой,
В системе, от людей, отлучённой.

«Кто не с нами, тот против нас».
Одни - за водку, другие - за квас.

Когда человек сам по себе,
Он груз забот, несёт на себе.

Среди безработных, однофамильцев,
Чтят пенсионеров, как кормильцев.

Когда бедлам стечёт в сливную яму,
Среди всех дам, я расцелую маму.

Почитали в делах результат всемерным,
Но труд был бесплатным и непомерным.

На Севере, Дальнем, рабочих селили,
А души зарплатой большой веселили.

Ощущая дискомфорт, кислородный,
С рудников крадут метал, самородный.

От того, что живёт, народ, ухо в ухо,
Не проходит дня, без скверного слуха.

В Москву - столичный регион, съезжаются «таланты»,
Где, среди серой массы, встречаются Атланты.

Смазка, в механизмах, важна для вращения,
А жить, в общежитии, нельзя без общения.

У наций – две беды: нужда,
И вековая, кланов, вражда.

Идут, с бодуна, на работу, спросонок,
И хрюкает, будто внутри поросёнок.

Системы, с народом, почувствуешь стык,
Увидев, в Барвихе, хоромы, впритык.

Для простолюдинов, экзальтация –
Сладости, безмерной, имитация.

Верховная власть, не имеет души.
Все средства наживы, для неё хороши.

Жизнь всё по полкам расставит сама:
Кому даст денег, а кому - ума.

Жизнь никого не спрашивает,
А берёт своё и огорошивает.

Обстановка нищеты, вызывает огорчение.
Профилактика одна – социальное лечение.

В пансионах кто живёт, зовут пансионерами.
Не сравнить условия жизни, их, с пенсионерами.

Опорожнив, от напитков, тару на пол опускают,
И куда не бросишь взгляд, нравы это допукают.

В метровагонах, на скамьях, расселись нога на ногу,
И, из-за ног, кривосплетения, наружу выйти не могу.

От возвеличивания, нововведения,
Зависит жизнь, людей, и поведение.

Миновало бы падение, Луны-спутницы на Землю.
Мало проку оттого, что учёные не дремлют.

Жизнь зависит от явлений, их причинной связи.
Хорошо бывает там, где невидно грязи.

Постового - причиндалы – наручники с дубинкой.
Мегаполис не сравнить, с какой-нибудь глубинкой.

Называть товарищей, стали господами.
Будто сдачу подписали, некогда, в Потсдаме.

Дух, увядший в теле, вызывает леность,
А годы, убежавшие, приближают тленность.

Выцветают краски, от солнечных лучей,
А жизнь лишает радости, от разных сволочей.

Дома пустынных деревень, вселяют удручение,
Люди оставили дома, чтоб не испытывать мучения.

Каждый страстный коневод, мечтает выхолить коня,
А зло, реальное пыталось, подонка сделать из меня.

Жизнь захватывает так, что не думают о смерти.
Если кто бахвалится, вы ему не верьте.

В «Рубиконе», срубить кон, зазывают клерки,
И в игре азартной, нет моральной мерки.

Жизнь людей, по лицам заметна:
Мрачная серость идёт от уныния.
Если надежда людей беспросветна,
Значит, системы, порочная линия.

Потёмкина деревни, лишь с виду хороши.
Реформы – это ширма, где прячут барыши.

Когда, у страны, измождённая стать,
То трудно бывает, ей на ноги встать.

Террористы, и зрители, не успели вскочить,
Как, в Норд-Осте, спецназ, их сумел замочить.

Жизнь заставит опустить, от болезни крылья,
И тогда, когда системой, управляет камарилья.

Выезжая, на авто, за пределы города,
Попадаешь в антураж, из коттеджей и халуп.
Говорят картинность, стоит очень дорого,
А сельчанин носит, как и встарь тулуп.

Поднимали целину, с воодушевлением.
И работу выполняли, люди, с вожделением.

Условия жизни создают, такие обстоятельства,
Как будто водку, человек, берёт пить обязательства.

Коммунальные тарифы, подлежали б возмещению,
Там, где сервис образован, в нужниках, на улице.
Прозябая на задворках, люди склонны к возмущению,
Так как, в зданиях птицефабрик, лучше быт у курицы.

Рост числа богатых, среди массы бедных,
Корёжит равновесие, от речей победных.

От инфляции доходов, беды терпит население,
Угнетается, тем самым и его воодушевление.

На деле получается всё всуе,
Что не явь, а домысел рисует.

Какое не возьми, в среде, нововведение,
Влияет оно дурно, на массы, поведение.

Если имидж вуза модный,
То трудней экзамен вводный.

Хоть кричи на все лады,
Но спасуешь, от беды.

Бедно жить неприлично,
Но явь безразлична.

Есть умные, а есть умнее. –
Сто стороны всегда виднее.

Жизнь обдирает и шлифует.
Кто отрицает, тот блефует.

Обобрав народ до нитки, объявляют «День единства».
Видно совесть пробудилась, в отношении бесчинства.

В игорный клуб заманит Джек-пот,
Выиграв, его, не оберёшься хлопот.

У пассажиров – полное бессилие,
От рекламного, в транспорте, насилия.

Улица, с названием Нижние поля –
Будто подарок от Эмиля Золя.

Урожай неслыханный, в закрома засыпали.
Благодатные дары, на отчизну выпали.

Повседневные дела, вызывают хлопоты.
Бюрократы, над людьми, совершают опыты.

Чтобы жизнь не носила, одно лишь название,
Разумно бы править, и иметь бы призвание.

Один пламенеет, другой коптит дымом.
Не любят того, кто рождён нелюдимым.

Бедность вызывает, в народе, возмущение.
И от неё избавить, не в силах просвещение.

Во всей отчизне, камни будто вопиют,
От того, как бомжи, строят свой уют.

В беду, среды общественной врастание,
Толкает население на восстание.

Реформы вызывали такое возмущение,
Что чудилось народу – вот-вот придёт отмщение.

Бедность человека – признак неприличия.
Если бедным денег дать, пропадёт отличие.

Не авто, а катафалки, с затемнённым остеклением,
Стали признаком кручины, мегаполисов страны.
Люди прячутся от страха – создаётся впечатление.
Многим кажется абсурдным, этот вид со стороны.

В отдельных странах, мир реалистический,
Действительно похож на фантастический.

ОМОН сразить « черёмухой» способно,
Когда народ ведёт, войну, междоусобно.

Вершители судеб, хвалились всесилием.
Развал же страны отличился бессилием.

Запах, зловонный, способен бить в нос,
В среде неприемлем, в идеях занос.

Ищут, власти, методы, бунтов упреждения,
Создавая новые, спецслужбы - учреждения.

Разрыв достатка бедных и богатых,
Достиг астрономических размеров.
Во власти ж, не бывает виноватых.
Не ведает таких, история примеров.

Двенадцать тысяч сельских жителей –
В Муслимово – бед живые накопители.

Реформами власть возбуждается,
А, народ, в их вреде, убеждается.

Чиновных служб возникновение –
Развитию – камень преткновения.

Обречённость ищет спасение в пьянстве,
И в выражении протестов в смутьянстве.

Бюрократа, в бумагах копошение,
Выявляет к визитёрам отношение.

Перестать бы, в стране, принимать народ за быдло,
И горчичный яви вкус, приобрёл бы вкус повидла.

Под Челябинском граждане мрут,
Там всюду таится атомный спрут.

Как бы от усилий не треснуть,
Чтоб страна могла воскреснуть.

Сбрызнуть погибших, живой бы водой,
Была, если вызвана смерть их бедой.

Пиву, как идолу, стали молиться,
Чтоб, деградируя, измениться.

Снесли дома, заодно с конторой,
Акции ОАО, покупал в которой.

Вручи контролёру, в метро, сувенир,
И будет открыт, андеграунда мир.

Паразит – капиталист? – Да кому он нужен?! –
Есть на завтрак нечего, как на обед и ужин.

Есть прослойка населения, от безделья, пьющая:
Обстановка, для непьющих, просто вопиющая.

Один готов, на суицид, чтоб взять и удавиться,
А созидатель ищет путь, творением удивиться.

Туалеты, на морозе, в поселениях сельских,
Не сравнить, с условиями, жителей брюссельских.

Группа бомжей, на скамейке, распивала водку,
Чтоб попасть в очередную, о пороках, сводку.

Прячут голову под зонт, чтобы не намокла,
А над жизнью вечно, меч висит – Дамокла.

Эпитафия:
Не спеши сюда попасть, угодив, костлявой, в пасть.

Такой, в стране, повсюду сервис,
Что морщит кожи, эпидермис.

Какой погода ни была бы – холодной или жаркой,
Пройди с открытой головой, под благодатной аркой.

Россия стала торговать, заморским барахлом,
И перестала, сало есть, с украинцем- хохлом.

С вершины лет смотрю на жизнь, текущую в низине.
Она промчалась будто бы, в летящем лимузине.

Рабочий класс – кормило государства,
И не достоин, он, терпеть мытарства.

Люди стали, в обществе, до того грубы,
Что, от мелкой ссоры, встанут на дыбы.

Возле здания, где находится ГосДума,
Человек, преклонных лет, будто влез в помойку.
В обещаниях, система, создаёт немало шума.
Вот задать за бедность бы, ей головомойку.

По ладонным линиям, разгадать судьбу бы,
Чтобы жизнь от счастья пела, не познав беды.

Человека, чуждого, в общественном кругу,
Обстановка может, изогнуть в дугу.

Мегаполисы, России, стали в виде грантов,
Привлекая благами, множество мигрантов.

Было время – вымирания, шёл ускоренный процесс. –
До тех пор, пока, не взвился, удручающий эксцесс.

Никто не застрахован, попасть в капкан-беду,
И поломать карьеру, у массы, на виду.

Когда грызутся насмерть звери, то вход пускаются клыки,
А люди, зверям подражая, в бою используют штыки.

Не дом, а римский Колизей.
Что ни палата, то музей.

Шмотки-монатки понятие смещает:
И тащат всё в дом, что он вмещает.

В домашних пожитках, есть и добро:
Картины, иконы, хрусталь, серебро.

Над властителями веют, государства флаги,
Но от смерти не спасут, никакие маги.

Накапливают скарба, сударыни и судари,
Видно, цель их жизни – задохнуться в утвари.

В интересах богатеев, мир, как будто, сформирован
Мало тех, кто им доволен, больше, кто разочарован.

Настало время выразить, гражданскую позицию.
Джордано Бруно обвинял, открыто инквизицию.

Когда, о безопасности, возникнут опасения.
То, ищет каждый человек, от бедствия спасения.

Когда бедой грозит, среде, само существование,
То власть готовая пойти, на вспомоществование.

Сил хватило бы дождаться,
Когда будем возрождаться.

От жизни, неважной, в народе ворчание,
Нередко доводит, его, до отчаяния.

Возраст пожилого, называется преклонным,
И ему, за мудрость, стоит поклоняться.
К годам жизни стариков, быть бы благосклонным,
Чтобы жизнь их опытом, могла бы наполняться.

Об отсутствии средств, власть себя порочит,
В то же время, олигарх, бедность не волочит.

Коррозии способствуют, блуждающие токи,
А в среде беду творят, позорящие склоки.

Социальные вопросы, разрешались бы разумно,
И бюджетные бы средства, не терялись бы безумно.

«Момент истины» смотреть, жутко, на ночь глядя -
Будто нравственность больная, от чудовищного яда.

Если среда не проявит прощения,
Жди, от неё, взрыв возмущения.

Народ тогда вырождается,
Когда бедлам порождается.

Создают мир кутежный.
Чтоб исчез дух мятежный.

Поднимают державу из пепла,
Чтоб, она, как бетон, окрепла.

Груз проблем на страну был навален.
Сил хватило, чтоб встать из развалин.

Не проявляет, народ, восхищения:
Где полная чаша, а где истощение.

Чем бедней, тем сильнее натянуты струны.
Народу жилось веселей, в антураже коммуны.

В капитализм, страны, врастание,
Таит, в себе, пожар или восстание.

Вмещая все пожитки в саквояж,
Бродягам по плечу любой вояж.

Молодёжь больше тем увлекается,
Что, от лени, без дел, развлекается.

Где, за террор, проявляется мщение,
Там злоба кипит, совершая отмщение.

Неравными рождаются, люди, на Земле:
Живут одни при свете, другие - как во мгле.

У каждого есть, в карьере, макушка,
Кукованием её, не раскроет кукушка.

Как бедствий - огромная чаша,
Стала жизнь, российская, наша.

Раньше были в ходу посиделки,
А теперь, в голове, только сделки.

Где потоком изливаются беды,
Там редко празднуют победы.

Рай земной создали, в Николиной горе,
А вся периферия, находится в дыре.

Прозвучала песня, о «Пьяном кучере»,
Чтобы ситуация, общество не мучила.

Круг молодых людей поредел,
Тому виной, передел-беспредел.

В России, статус акционерный,
Не принесёт доход безмерный.

В метро, у входа, для отмашки,
В руках у «зайцев», лишь бумажки.

В торговых местах – предупреждение:
«К обмену товара, утрать убеждение!».

Куда б ни шёл – гляди вокруг, да в оба -
В среде кипит, от неприязни, злоба.

Стоит купить ширпотреб-однодневку,
Чтоб совершить над собою издёвку.

Не покупай, у продавцов, на рынке фрукты - овощи,
Когда в пакет вмещают скрытно, без взаимопомощи.

Над всеми рабами, вершат поругание,
Рождая, в сознании людей, содрогание.

Куда-то пропали, отчизны, светила,
Как будто она их, по миру пустила.

Добавили, реформы, в сознание дурмана.
Инфляция выуживает деньги из кармана.

Вначале на троих соображаем,
А, выпивши – царей изображаем.

Хромосомы к лучшему меняются у гена,
Мудрости достигнув, от учений, Диогена.

Обращайся к патриарху, муфтию и ламе,
А просвета не видать, в существующем бедламе.

Нет, для людей, трагичнее сцены,
Когда не удержишь тарифы и цены.

Безграничная нужда, породила нищих.
По отчизне-матушке, сотни их отыщешь.

Рисуются иллюзии, о факторе стабильности,
А людям кажется, она, из области дебильности.

Читая милицейские сводки,
Нельзя обойтись без водки.

Странные вещи в стране происходят:
Как будто, в системе, народ за нос водят.

Никто не усмотрит в этом скандала,
Если общество возьмёт, в оборот, вандала.

Принято, видно, считать, что народ обездоленный,
Как больной организм, наркотой обезболенный.

В элите не видно, ни тощих, ни бледных,
За то, по державе - скопление бедных.

Пока продолжается бед коловращение,
У людей ко всему возникает отвращение.

Как возле нор, у входов в метро,
Палатки торговцев бередят нутро.

Давно бы внедрили ренту на землю,
Но, власти, по этому поводу, дремлют.

И недра, отчизны, прибрали к рукам,
Коль сети сплести помогли паукам.

Государством создан был, банковский вертеп.
Настолько был, он, диким и существом нелеп.

Не та уже, с годами, движений быстрота,
И зрения, и слуха, угасла острота.

Успехи, попсы, на эстраде ударные,
Но песни поют они часто бездарные.

Футбольные фанаты, способны на погромы,
Когда сверкают молнии и сокрушают громы.

Не у всех судьба бежит, по дороге гладкой.
Жить не каждому дано, в обстановке сладкой.

Бум прошёл, по всей России, по созданию пирамид,
Будто, в нравственность, в основу, заложили динамит.

Покусали, москвичей, бродячие собаки.
Москвичи не ожидали, «от друзей» атаки.

У москвичей, видно, дело – табак,
Коль нет спасения от диких собак.

«Москву хотят спасти от бешенства»,
И оградить бы, заодно, от беженства.

От реформ, населению, нечего ждать,
Пока, в эйфории, власть будет блуждать.

Жизнь кусает, как блоха,
Когда, она, совсем плоха.

Были, в истории, ярчайшие лики.
Память хранит о них лишь блики.

Кто-то благ имеет, вволю,
А бедняк мытарит долю.

Кому судьба не цыкнет – брысь,
Того, она, поднимет ввысь.

От иного, в роскоши, владения,
Входишь в состояние обалдения.

К проблемам быта, вдобавок,
Всех северян лишили надбавок.

Если, в массу народа, вглядеться,
Ему не на что жить и одеться.

В хаос страну бездарно вогнали,
И люди, своих геростратов узнали.

Откуда берутся Турабовы, Трефы,
Что долгое время бездарно, но правят.
Их польза, для общества, будто от эфы,
Что ядом смертельным и жалит, и травит.

Благом почиталось, кто сидел в застенке,
И считалось ужасом, становиться к стенке.

Жизнь – палата №6, по рассказам Чехова.
Как река она течёт, и бранить-то некого.

Враг развития – пассивность, а по-русски – это лень.
Человек-бездельник, как на песке тюлень.

Если импорта не станет, мы не только охнем,
А голодной смертью, обществом всем сдохнем.

У России – третья часть, пашни, хлеборобной,
Только чести, к хлеборобу, нету, благородной.

На больничные условия, как-то странно смотрит власть:
Может, нет совсем желания, под депрессию попасть?

Чем старее человек, тем дороже время.
Важно, чтоб не мучило, немощности бремя.

Есть у каждого своё, времяпровождение.
Радость бы за ним летела, как сопровождение.

В туалетах, что бываешь, можно задохнуться.
Мерзкий запах принуждает, нервно встрепенуться.

Могут ссоры разгореться, ни с того, ни с сего.
Нагревают ссоры так, что сожжёшь себя всего.

Без охраны, стало жить, и вождям опасно
Но за то, газеты пишут, что живём прекрасно.

Кто бы что ни говорил, а лежать в больнице,
И в больном воображении, не могло б присниться.

По натуре, гордецы, не живут без шишек.
Жизнь – это не тесто, для румяных пышек.

Каждый должен думать, как обезопаситься,
Чтоб, в земле холодной, мертвецом не кваситься.

Не берёт жених невесту, в жёны, без достоинства.
В женихах не отыскать, мужей, достойных воинства.

В похоронных ритуалах, дарят пёстрые платки,
Чтобы лишний раз напомнить – смерть – засохшие цветки.

Печаль России приносила, в старину и Персия.
Не ждёт ли, бедных россиян, похожая же версия?

В игорных домах, популярен Джек-пот,
Но кто проиграл, тому масса хлопот.

Размножались, как грибы, казино и бары,
Урожаи приносили, как земель - гектары.

Банки и компании, с присвоенными вкладами,
Вкладчикам мерещатся, чудовищными гадами.

Народу помочь – магнаты жмут губы,
Но также легко, покупают спортклубы.

И кровавый террор, и «поезда колбасные» -
Уже мало тех, кто помнит, времена ужасные.

В разграблении страны, власти, соучастие,
Повлияло, на исход, граждан, безучастие.

Нет, по сути, разницы, между теократией,
И любого вида, системной партократией.

Нынешний период, тем и характерен,
Что, человек без чести, только деньгам верен.

В перестройку бы, общество, не чесалось,
С пустыми карманами бы, не осталось.

Деву парень прокатил, в метро, на эскалаторе,
А она его послала, к осрамлённой матери.

Оттого, что развелись, в обществе, шаманы,
У народа опустели, от банкнот, карманы.

Когда страну, система, доводит до накала.
Понимает, общество, что не зря икало.

Был бы хлеб, на столе, да запас свиного шмата,
И народ бы обходился, и без водки, и без мата.

Знать бы меру накопления, как и потребления,
Чтоб забыть, в системе власти, злоупотребления.

На юге Калифорнии, пожары были адом.
Чтобы лес поджечь, каким быть надо гадом.

В старину - Америка - английская колония,
И в прериях гуляли, стада бизонов, тихих.
Во времена те, люди, не гибли от полония,
А племена индейцев, в условиях жили диких.

Прокатиться, по Америке - это удовольствие.
Если честно говорить, здесь не так и плохо!
Всюду веет добротой - видеть удовольствие.
Вспоминаешь, Родину, с тяжестью, от вздоха.

Можно пашней любоваться, что стоит под паром.
Жаль, что фермеры зерно, отдают задаром.

Кто получил от власти дулю,
Кто, от бандита, в спину пулю.

Власть летала за границу, по обмену опытом,
А туалеты, без бумаги, подвергали хлопотам.

В туалетах никогда, не было бумаги.
Не добыть её клочка, было без отваги.

Сердце может перестать, биться на мгновение,
А родные уж спешат, сделать омовение.

Отдала бы власть народу, всё, что отняла,
И какой была неправой, сразу б поняла.

Добирается до кресла, восседает за столом,
А порядка не наводит, хоть дубась его колом.

Это же чудовищно – людей не схоронить.
Так, система, имидж, способна уронить.

Над погостом, под Курганом, тучи воронья.
Мертвецы в снегу лежат, от обычного вранья.

Миллиарды накоплений – чувство сладострастия.
Для общественной среды – хуже чужевластия.

Чудный сделали ремонт, в учреждении «Уют»,
И работа там кипит – кровь течёт в артерии,
Но сотрудников манеры, здраво мыслить не дают -
Тех, что справки пишут, людям, в бухгалтерии.

Тучи хмурые висят, в небе, над столицей,
И от сумрачного света, на душе депрессия.
На кого ни посмотри, мрачные всё лица,
От того, что угнетает, от проблем, экспрессия.

Как грибы растут ряды, замков, фешенебельных,
А застройщики хоромов, из числа владетельных.

Продавать, и нефть, и газ, у магнатов – аппетиты,
И растут их накопления, как в пещерах, сталактиты.

К росту пенсии давно, потеряли стимул.
Если честно говорить, стариков строй кинул.

Строй, моральные начала, взял и опрокинул.
К процветанию, в среде, растерялся стимул.

Бизнес держится в руках, где «крышуют» власти,
И страна обречена, ощущать напасти.

Человек в среде чужой, никому не нужен.
И режиму безразлично, был ли хлеб на ужин.

Оттого, что в странах нет, честности, у власти,
На народ, с небес, как манна, сыплются напасти.

Разум, видно, Богом дан, чтобы наживаться,
А, народ, от дикости, не хочет развиваться.

Без секретов или тайн, жизни не бывает.
В никуда добро течёт, клады убывают.

В разобщённости народа, ненависти много.
Будто нрав он перенял, от свирепства, дога.

Чтоб поднять, в глазах коллег, свой авторитет,
Прикупают вещи те, что имеют раритет.

Тухачевский и другие, проявили, было, зверство.
На тамбовщине, с тех пор, презирают изуверства.

Не живётся людям честно: наживаются, как могут.
Если кто протянет руку, смотрят косо, не помогут.

Злобой брызжут, в учреждениях, ни к кому не обратись.
Может, взять, набраться силы и с системой развестись?

Простите, граждане, меня, за совершённые грехи.
Ведь надо так измучиться, чтобы писать стихи.

У олигархов, в яви, самолёты, яхты, виллы –
Для того, чтоб на тусовках, за себя не стыдно было.

Если власть не понимает, состояние среды,
Если всё течёт, как было, по накатанной дороге,
То, народ, не покидает, состояние беды,
От тяжёлой обстановки и терзающей мороки.

Как грибы растёт число, в тюрьмах, заключённых.
Оттого, что криминалом, стало много, увлечённых.

Авто, не заправишь горючим,
И не сдвинешься с места.
Надо есть, чтоб быть могучим,
И месить себя, как тесто.

Отделились от страны, все республики Союза,
Но, в отчизне, сохранилась, с заключёнными обуза.

«Белый лебедь» распростёр, над Россией крылья.
Жизнь среды, как катастрофа, стала, чернобылья.

Над Лос-Анджелесом тучи,
Дождик мелкий моросит,
А тоска, сознание мучит,
Как дамоклов меч висит.

Будто власть не замечает, как горит костёр невзгод.
Мало в жизни что меняет, приходящий Новый год.

ЧэПэ, по стране, растут как грибы,
На прирост ВэВэПэ, влияют гробы.

Из костра возникает пожар,
И пожарник бросается в жар.

Очень сложно отыскать, для партнёрства пару,
Если с детства не учили, для общения, дару.

Массы бедственно живут, олигарх – богаче.
При разумной обстановке, быть могло иначе.

Долги, заморским, дарим, странам,
Боль нанося, душевным ранам.

На нефть баснословные выросли цены,
Но бедность повсюду не сходят со сцены.

То, что было хорошо, стало очень плохо,
Рукой машем, на беду, тяжело, от вздоха.

Наскальная надпись:
Побывал тут, Кеша, путь, проделав, пеша.

Обнаружен прокурор, ряженый, в погонах,
Сколько едет, по путям, вот таких, в вагонах?

Капиталы, у воров, доллары и фунты,
А в стране бушуют, обречённых бунты.

Немало, среди моралистов,
Воров отпетых – аферистов.

Если зло, себя, реализует,
То, оно, среду парализует.

У общества нарушено сознание –
Такое вот, психологов, признание.

Стоит грабёж увековечить,
Чтоб человека изувечить,
Утекают бюджетные средства, куда-то,
А служба контроля, как будто поддата.

Лидер был – щипал за зад, симпатичных женщин.
Как позднее прояснилось, он был из деревенщин.

Иностранные студенты, убегают из страны,
А чиновникам, в науке, эти факты – хоть бы хны.

Иностранцев жуть берёт, от агрессии среды,
Ожидая, в напряжении, неожиданной беды.

Нельзя прожить, в России, в безопасности.
Нет места, где бы не было опасности.

Отношение к человеку – хуже не придумаешь.
А проявишь недовольство, скажут лишь – подумаешь?!

«Декларация прав человека и гражданина»,
Не во всех государствах, режимами чтима.

Когда среды этичность, деморализована,
То воля, её, к действиям, бедой парализована.

Ничего не значит, шелестение флага,
Если, строй, утратил, дарование мага.

Быстрая ходьба, сокращает время в пути.
Была бы цель, к которой хотелось идти.

Чтоб не провоцировать в обществе бунты,
Надо, чтоб, отечество, не знала бедноты.

Гимны и штандарты, караул, почётный –
Строй интересует, лишь процесс зачётный.

Возникло торжище, банановое,
Внутри его – число, октановое.

Когда мир представляется, под шапкой Мономаха,
Так важно, чтоб не сделать, ошибочного взмаха.

Сделать бы герб, из колосьев злаковых,
Чтобы было больше, действий знаковых.

От Рейхстага ушли, оставив остовы,
 Для себя ж не создали, счастья, основы.

Со времён правления, Берии,
Народ к власти, в недоверии.
Что ни день, то история пишется заново,
Будто не было раньше, в политике, Жданова.

Есть кидала криминальный, есть и государственный:
На основе воровской, мир создали, барственный.

Когда зарплата уменьшается,
То, человек, ума лишается.

Самый трагичный номер –
Жил, человек, да помер.

Нет ощущения стабильности,
От порядков и правил, дебильности.

Власть не любит критики, нервно огрызается.
Если гладят по головке, мило улыбается..

Народ, кого-то будто выбирает,
На власть, он может будто бы влиять.
Но, власть, свободомыслие карает.
Не может гениальность устоять.

Оставило правление, коммунистическое,
На нравственность, влияние, эстетическое.

Пенсионеров общество инертно,
Хотя живётся многим нелегко.
Заслуги отмечать, их, лишь посмертно,
Сидит, в укладе, принцип глубоко.

Идёт война, с народом, с общественной средой.
Погнавшись за доходом, всё кончится бедой.

Если социум не видит, путь к благоразумию,
То бразды правления, ввергаются безумию.

Страдает общество «комфортом боли»,
Когда в нём нет, стремления к воле.

Не раз государство, камни, в граждан, кидало,
Таким образом, общество, зло и съедало.

Даст хозяин, собаке, команду, стоять у ноги,
И собака поймёт, что в округе враги.

Человек живёт в среде, повышенной опасности.
Неспособна власть создать, систему безопасности.

У вора вытащи бумажник, мобильнык, плеер, портсигар,
Он кипятком плеснёт, как гейзер, и потеряет речи дар.

Разгильдяйство осуждать, было свойственно парткому,
До тех пор, пока мораль, от реформ не впала в кому.

На рубли, в Сбербанке, выгодней проценты.
Так, что лучше навсегда, позабыть про центы.

Общество утратило, веру в справедливость. –
Вот такое бедствие, на народ свалилось.

Если, социум, живёт, в добром окружении,
Труд и дружба, у него, на вооружении.

Назови сибиряком, может возгордиться,
А кавказцем назови – может рассердиться.

Безыдейность, как звуки эоловой арфы.
Оттого живут грустно, Иваны и Марфы.

Русский, с кавказцем, братья навек, если не подерутся.
Вместе живут, пьют и едят. – Откуда-то войны берутся.

Появилось, возле дома, заведение – чайхана.
Стоит выпить чашку чая, и считай, тебе, хана.

Говорим, говорим, про гражданское общество,
Только, дело, на месте, по-прежнему топчется.

Семью крепят, условия быта,
Хоть это мнение и избито.

Рейтинги как падают, так и повышаются.
От успехов, в бизнесе, только возвышаются.

Россия стала молодой, не нашей и не вашей,
Но, не убавилось, в среде, как прежде, ералашей.

Языком трещат в рекламе, будто кастаньетами,
Рассыпаясь бисером, ложь, спрятав, за советами.

Когда, в нищете, наступает рубеж,
Созревает, в среде, от гнева, мятеж.

Создают, настоящим, историю.
Будто лайнер входит в акваторию.

За высоким забором построен коттедж.
За хозяином мчится, с охраной кортеж.

В муках рождаясь, до старости мечется,
А как заболеет, как может, так лечится.

Где-то воет, собака, истошно и нудно.
Утопил, ведь, Герасим, когда-то Му-му.
И понять его в этом поступке не трудно.
Вот, соседей, терпения, понять не могу.

Был бы «атлас, без Америки»,
Жили б, страны, без истерики.

С Советского Союза, была сколота,
Эмблема, красная – серпа и молота.

Молодёжь, в куче - и нашим, и вашим,
Пляшут, в восторге, на горюшке нашем.

Парни ваши, парни «Наши» -
Жди – наварят скоро каши!

И кино раскрывает, как живётся народу:
Будто явь привела, не к тому его броду.

Дарит жизнь шипы и цветы,
И несбывшиеся мечты.

За Советский Союз, заплатили высокую плату,
Чтоб забыть, что и как, доставалось по блату.

Придёт, Новый год, в любую погоду,
Какую бы кто, не придумывал моду.

Поджилки трясутся, от дикого страха,
И люди не верят, что выйдут из краха.

Глядя на фасады, угнетает серость.
Видно эта краска, в подсознание въелась.

По спине потому пробегают мурашки,
Что, помнят, как люди жили в шарашке.

В страну везут товары и власти, как бы рады,
Чтоб от триумфа проводить, военные парады.

Жизнь, как мазки, поэтичной буколикой,
В тяжёлый момент, отдающаяся коликой.

Войной немилосердной, несчастья порождаем:
Разрушаем, сеем смерть и снова возрождаем.

В стране появилась Тойота,
С проворностью койота.

Как присвоить капиталы, хорошо теперь смекают,
И бегут с ним за границу, только задницы сверкают.

Жизни человеческой не чуя,
Живут, бродяги, по миру кочуя.

Одна нога – на Родине, другая – за границей.
Живут, не утруждаясь, между Москвой и Ниццей.

Достояние отчизны, растащив капитально,
Стали магнатами, из бедных, моментально.

Чтоб осуществить капиталов изъятие,
Заграница схватила магнатов в объятия.

Разграбление шло с таким сдвигом,
Что, народ, обобрали одним мигом.

Там, где раньше было поле,
Что-то строить стала, «Анка».
Уж такая поля доля –
Будто бахнули из танка.

Власть - хозяева страны, остальные пешки.
Хорошо, что достояние, захватили в спешке.

Ну, зачем народу недра, реки, лес и пашни? –
Если любит крепко выпить и мастак на шашни.

Перестроить надо разум и идеологию,
Чтоб, и право, и закон, бдели аналогию.