женская война...

Утонула наша родина в слезах горьких и глубоких. Вся земля русская плакала от зари до зари, и в окопах, и в домах, и в детских кроватках. Но плач утихал. Нет, война не закончилась, она победным маршем шагала по Земле. Но плач и всхлипы больше не сливались с пулеметными очередями: просто плакать было уже некому. Опустели детские глубокие глаза. Застыли слезы на ресницах матерей. Застыли глубоко, в самом сердце, и взялась женская рука за холодные приклады винтарей. Взялась крепко: схватилась. «Довел, стало быть, фашист Россию, если уж и девки за винтари ухватились» И чистую грудь, в которой неумолимо бьется горячее любящее молодое сердце, распахнули пред свинцовыми пулями и ледяными штыками. Подпоясались девушки кожаными ремнями наперевес с острыми ножами. Теперь гибкий женский силуэт во мраке воинском мелькает. «Свалилась на хрупкие женские плечи потная тяжесть…»
…война…война шла навстречу, война бежала по следам, кругом беда – война. «Мужикам война эта – как зайцу курево, а уж вам-то…» Суровые и рассудительные лица мужчин…их ярость вела такая, что света невзвидишь. А женщина? У женщин свои счеты с войной: погибшие герои мужья, потерянные сыновья, не стерпевшие насилия, поседевшие отцы. Все это комом копилось в теплой груди и однажды сорвалось, покатилось, разлилось в душе, и пошла женщина-мать воевать за жизнь, за счастье, за надежду на будущее, которая еле теплилась за горизонтом. Стремилась мать вперед бежать к нестерпимо яркому свету, где жило светлое будущее для детей и внуков. Под пулями бежала через болота и горы, сквозь леса и реки, поперек планам и стратегиям смело рвалась. « Ах, как хороша сейчас она, в десяти метрах от автомата»
Но порвалась смелая струна в теле женском, глаза слипались от насилия вокруг, запекшиеся капли крови, словно язвочки, точили души женщин. А руки, рвавшиеся в бой, опустились: нет, женщина не имеет права убивать, она ведь Мать, Мать! Она рождает на белый свет ребятишек, она не в силах их убить. « Я, когда первого убила, чуть не померла, ей-богу.» … и вдруг пронзительной, яркой болью рвануло сердце. Это пуля жестокая и шальная вошла в левую грудь, в яростно бьющееся сердце…сталь захотела крови глоток, глоток женской крови!
Не стерпела женская душа страданья,
Хоть и была смела.
И нет жестокому насилью оправданья,
Раз женщина на смерть пошла.
«А главное, что могла нарожать ребятишек, а те бы – внуков и правнуков, а теперь не будет этой ниточки, маленькой ниточки в бесконечной пряже человечества, перерезанной ножом…»