Недотёпы. III. В поезде. Часть первая

- Тосик, ну ты как там? Не очень тесно?
- Тесновато, конечно, ноги уже затекать потихоньку начали, и дышать совсем нечем.
- Ну, ты, пока никто к нам не подсел, шевелись, но только потихоньку, чтобы в коридоре тебя никто не услышал. И подушку отодвинь, чтобы щель была для воздуха. Но как только кто-нибудь войдёт, сразу задвигайся и сиди тише воды и ниже травы. Чтобы не дай Бог, не засекли.
- А если засекут, что могут сделать?
- Оштрафуют или ссадят. Но тебя скорее ссадят, потому как денег-то у тебя нет.
- Да, штрафовать меня не будут, у меня всего семь рублей и одиннадцать копеек, даже на бутылку «Жигулёвского» наверное, не хватит. Так что меня точно ссадят. Интересно, здесь есть «Жигулёвское»?
- Хочешь узнать?
- Не-а, не хочу, но пива охота! У меня тут жара как, наверное, в Сахаре. С этими подушками тут такая парилка, скоро чесаться начну.
- Ты тише там чешись, если тебя заметят, то тебя точно ссадят, а раз денег нет, то выпишут штраф и направят по месту жительства. Но это пол беды, а вот как ты будешь добираться до Москвы с семью рублями и одиннадцатью копейками, вот это не понятно. Разве что на перекладных электричками, но тогда я тебя в Москве точно не дождусь, потому что через неделю привезут туалет, и если я не верну деньги во время, то дома мне можно будет тогда вообще никогда не появляться. Тёща заживо похоронит прямо в яме для туалета.
- Как думаешь, на следующей станции к нам кто-нибудь подсядет, - Тосику очень хотелось ещё поболтать с Серешем, но главное, особенно хотелось дышать через щель в подушках и время от времени шевелить ногами.
- Да я-то, откуда знаю, может, подсядут, а, может, нет.
- Придётся мне, наверное, всю дорогу молчать как Герасиму у Горького.
- Как кому?
- Ну, Герасиму из «Муму» Горького, он там немой был, всё мычал, у него ещё собачка была, а он её утопил. Я так понял за то, что она его передразнивала. Злым человеком оказался.
- Мне казалось, что «Муму» Тургенев написал, вроде в школе проходили, а кто тогда «Каштанку» написал»? Хотя ладно, потом расскажешь, ты лучше расскажи, о чём сам-то написал, а-то ведь я так ничего твоего и не прочитал. Как отнёс ты все книжки в «Школьник», так там всё и пылилось. А надо было подарить пару-тройку книжиц кому нибудь, глядишь, понравилось бы людям и разрекламировали бы они твою литературу. Так о чём написал-то?
- Ну, одну про море написал, другую про горы.
- Так ты же не там, не там не был!
- Я по телевизору видел, и в газетах читал. А ещё помнишь, у меня красивый перелистывающийся календарь за позапрошлый год на кухне висит? Там и море и горы разные! Так что я про них всё знаю!
- Ладно, почитаю на досуге. Тосик, кажется, к станции подъезжаем, забаррикадируйся там и сиди как мышь. Если к нам подсядут, услышишь, как я с ними разговариваю. Если буду звать тебя по имени, значит, мы остались в купе одни. Отодвигай подушки и дыши, заодно ещё поговорим. Всё, тихо, кажется к нам.
В купе вошли два молодых человека лет тридцати. Один представился Андреем, другой Николаем. Сереш тоже в свою очередь озвучил своё имя. Молодые люди сделали вид, что не удивились странному имени Сухогнилина, и начали раскладывать свои вещи. Поскольку третья полка была вся завалена подушками, пришлось воспользоваться свободным пространством под нижними полками. После того как все вещи молодых людей были пристроены, на стол самым чудесным образом стали появляться виноград, персики, черешня, помидоры, жирненькая курочка-гриль, а так же сыр, судя по обёртке явно заграничного происхождения, с сырокопчёной колбаской. И в довершение ко всему пузатенькая бутылочка армянского коньяка «Ани». От всего увиденного Сереш ужасно загруститил и отвернулся к окну. Началось такое обильное слюноотделение, что Сухогнилин чуть не подавился. Сам Сереш из провианта имел завёрнутые в бесплатную газетку "Ведомости провинции" два варёных яйца в крутую, коробок соли, один солёный огурец и четыре кусочка чёрного хлеба. Правда Тосик и этого не имел. Молодые люди очень аппетитно приступили к трапезе, впрочем, не забыв тактично предложить Серешу присоединиться к ним. Сереш видимо в силу своей природной скромности, сперва, отказался, но после повторного предложения не устоял и начал пить коньяк с достоинством человека употребляющего всю жизнь только благородные напитки. Выпивал, налитые треть гранёного стакана, залпом не забывая перед этим выдохнуть через левое плечо и налегая при этом на жирненькую курочку и сырокопчёную колбаску, демонстрируя тем самым отменный аппетит, а так же толк в закусывании армянского коньяка «Ани», который, в общем-то, он видел впервые. Молодые люди, не ожидая такого пылкого напора со стороны Сухогнилина, стали наливать в стаканы чуть меньше, но коньяк всё равно неотвратимо испарялся на глазах,
а вернее низвергался в горло Сереша подобно Ниагарскому водопаду. Стало понятно, что максимум минут через пять коньяк исчезнет совершенно, хотя со времени знакомства ещё не прошло и полу часа.
- У меня ещё есть литр «Русского Стандарта», - признался Николай, - вот только как коньяк с водкой мешать, да ещё в такую жару.
- Да, нормально должно пойти, доставай! - Сереш окончательно освоился в компании новых знакомых.
- Пожалуйста, но я себя снимаю всю ответственность за последствия! – на свет появился литр «Русского Стандарта».
- Вот! Это по-нашему, - Сухогнилин ликовал, как если бы ему сообщили, что он выиграл в «Спортлото» сразу двадцать тысяч.- Ребята, а вы из Москвы? Как, там, в Москве, а-то мы вот с другом едем туда впервые, ничего про Москву не знаем, где там рынки, где там книжные магазины!
- С каким другом?- недоумённо поинтересовался Андрей, подозревая, что Сереш уже дошёл до должной кондиции.
- А, ну это мы собирались с другом, но он в последний момент не смог и дал мне свои книги, чтобы я их в Москве продал в каком нибудь книжном магазине, - спохватился Сереш.
- Да-а-а, очень интересно, - протянул Николай, - а, в каком же жанре Ваш друг пишет?
- В каком жанре я не знаю, но одна про море, а другая про горы. Если хотите, я дам Вам почитать, заодно узнаю Ваше мнение и пойму, почём их можно будет продать в Москве.
- Любопытно, - заметил Андрей, - давайте, с удовольствием почитаем.
Сереш с гордостью за друга извлёк оба издания и торжественно вручил их молодым людям.
- «Тосик Собутылин», «В море по колено», - прочитал Николай, – какой смелый псевдоним у Вашего друга, не отпугнёт ли читателя?
- Да не, не должен отпугнуть, его же в Москве никто не знает, и, кстати, это у него не псевдоним, а его настоящее имя.
- Неужели, надо же, как интересно, - произнёс Николай. Друзья вторично попытались скрыть своё изумление от столь экстравагантных имён и с нескрываемым интересом углубились в чтение. Но по прочтение полутора страниц как одной, так и другой книги молодые люди поняли, что ничего не могут понять в прозе закадычного друга Сухогнилина. И, сославшись на лёгкий хмель в голове, отправились курить, заверив Сереша, что часиков через пять они обязательно вернутся к чтению и непременно правдиво скажут, понравилось им или нет. Ребята вышли из купе, а Сереш в задумчивости уставился в окно, тупо провожая взглядом проносящиеся за окном деревенские домики. От выпитого, а надо заметить, что он выпил коньяку и водки больше чем друзья вместе взятые, он впал в состояние анабиоза, и сидел бы, наверное, в подобном положении ещё долго, но его побеспокоил непонятно откуда взявшийся голос.
- Сереш, а, Сереш!
- Кто здесь? – удивился Сухогнилин, дело в том что, выпив и поев, Сереш так расслабился и захмелел, что абсолютно забыл про своего друга застывшего на третьей полке полтора часа назад в позе той самой курицы, которую с таким удовольствием он недавно поглощал.
- Сереш, ты чего, это ж я, Тосик!
- Тосик! Какой Тосик? А, Тосик, ну как ты там?
- Хреново, ног уже не чувствую, и дышать совсем нечем. Да всё чешется к тому же. А что ты там пил?
- Да ребята немного коньяком и водкой угостили.
- Так вкусно пахнет, я со вчерашнего вечера ещё не ел. Там случайно ничего не осталось?
- Вот, держи крылышко и помидор.
- А водки нет, а-то во рту пересохло тоже.
- На, вот полстакана могу, чтобы не заметили, ещё не хватало, чтоб подумали, что я пьянь.
 Тосик залпом выпил водку и начал по очереди кусать помидор и куриное крыло.
- Хо-ро-шо, - протянул с наслаждением Собутылин.
- Ну и отлично, всё сиди там тихо, ребята хоть и ничего вроде, но лучше им не знать о тебе, мало ли что.
- Ага, - блаженно изрёк захмелевший с голодухи Тосик.
- Лай-ла, ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла, ла-лай-ла-ла!!! – зазвучало сверху спустя минут пять…

(продолжение следует)