Баллада о женском счастье

БАЛЛАДА О ЖЕНСКОМ СЧАСТЬЕ. ЛИРИЧЕСКАЯ.
Полночное небо луну озарило
И снежные комья в аллее искрились,
По улице шла Закутаева Зина,
И сердце девичье тревогою билось.
 
С работы, - уставшая полуживая, - 
С завода российских дочерних компаний,
Что шила на экспорт бельё с кружевами,
Где Зина кроила для лифчиков ткани.

И вечер пронёсся бы как остальные
Такие же серые хмурые глади,
Если б неожиданно Зина хмельные
Глаза не увидела мутного дяди.

Он к ней подошёл не спеша возле сквера,
Который окутан был инеем света
И вытащив резко ствол у револьвера,
Спросил Зину тихо простого совета:

- Простите меня, вы, мадам Бога ради.
Ответьте мне лишь на вопрос вы о людях.
Не могут ли просто обычные ****и
Любить так, как женщины русские любят?

В мужчине кипели волнения, страсти...
Рука с револьвером, собачеи лаи...
И Зина с испуга, забыв про напасти,
Ответила: «Я не любила... Не знаю…»

- Ну, как же, сударыня, вы не любили? –
Взволнованно хмель его не унимался, -
- Ведь вы же не дева, хотя ею были...
Вы – женщина, дама. Ведь кто-то вам сдался?
У вас ведь, наверное, дети есть с мужем,
А значит - любовь и семейное счастье?

- Не смейте кричать! Не машите оружьем!
Одна я живу… Я девица, к несчастью.

Простому мужчине понять невозможно
Насколько горька чаша девственной жизни.
То, что так окутано неосторожно,
Среди женских грёз под невинной корыстью. 

В слезах и тоске Закутаевой Зины
Сокрылись все тяготы девичьих мыслий,
Мечтанья о принце в холодные зимы…
Она оставалась не тронутой вишней.

И прочь убегая от пьяного типа,
Она всё ревя над нелёгкой судьбою,
Метнулась под рёв проходящего джипа,
Упавши на снег, что кружил над Москвою.

И тот незнакомец с глазами хмельными
Движением быстрым помог ей подняться,
И Зина взглянула глазами иными
Увидев мужчину из снов и романсов...

Глаза их смотрели в ампирные дали
И страсть, посетившая их на секунды,
Прогнала на вечность тоску, и печали
Среди затянувшей мечты-амплитуды.

- Меня зовут Глеб, - начал он осторожно,
Боясь испугать тонкий светоч ампира...
- А я - Закутаева… Зиною можно
Меня называть… Вобщем звать меня Зина.

Они побрели по столичному парку,
Где снег незатейливо знойно кружился,
К скамейкам разбросанным, с видом на арку,
В которую свет лунный шарко светился.

Вдвоём неспеша добрили до подъезда,
В котором жила Закутаева Зина, -
Простая девица, ничья не невеста,
Но ей это так было необходимо.

И Глеб, докурив у двери сигарету,
Втолкнул Зину внутрь жестоко, и гибко.
Нагнул её сзади, как тонкую ветку
И страстно убил в ней девичью улыбку.

Оставив одно бездыханное тело,
Надев свои брюки, пальто и с ухмылкой,
Он вышел во двор, где от снега всё пело,
Пойдя прочь к ларьку за столичной бутылкой.

От слёз и от счастия, Зина, чуть тая,
Нагая в следах баловства-приговора,
Ласкала мечту, что когда-то витая,
Губила на лестничной клетке позора.

И чувства её переполнили чашу.
Ведь вот оно счастьюшко женской той доли,
Той, коей на свете нет прелести краше,
Чем злая усмешка от трепетной боли.

Возникло ли чувство у Зины и Глеба?
Наполнена чаша волною сомнений.
С трудом поднимаясь в квартиру, раздета,
Она испытает немало волнений.

Она не узнает, что этой же ночью,
Он выстрелит в голову из револьвера,
С собой унеся все сомнения прочь и
Вопросы на снег алой кровью у сквера,

Где снова с утра Закутаева Зина,
По снежной тропе побредёт на работу
И небо лучами раскрасит ей зиму,
Прогнав прочь тоску и хмельную дремоту.

мб