Застолье 1. Пир во время алии

Действующие лица:

Витя Бройтман – полноватый  блондин 45-ти лет, в прошлом преподаватель пединститута, а ныне израильский люмпен-пролетарий;

Люся Бройтман – его жена, очень милая, но выглядящая усталой женщина;
Иосиф Хаимов – вальяжный мужчина 60-ти с лишним лет, в прошлом доктор филологии и парторг по призванию;

Мирра Валентиновна Бубенцова – весьма немолодая дама, в прошлом доцент кафедры эстетики и коммунистического воспитания. Стиль одежды, речи и поведения обычно отличается изысканностью и некоторым снобизмом;

Дух Васи Половикова – нечто бестелесное, облачное, лишь отдаленно напоминающее доброго и милого Васю, сокурсника Вити и Люси. Был вынужден прибыть в Израиль на юбилей друга в таком виде, ибо материальное положение учителя в белорусской глубинке не дает другой возможности;

Марк, он же Шехтман, он же Борисыч, – приятель Вити и Люси, в прошлом филолог и поэт, а ныне ночной сторож в Тель-Авиве;

Максим – дитя любви Вити и Люси, появляется эпизодически;

Тамара – родная сестра Люси и тоже из бывших; в нашем сюжете возникает, телефонируя из Санкт-Петербурга, где ныне проживает.

Время действия: вторая половина апреля 1999-го года.

Место действия: съемная квартира семьи Бройтман в Кирьят-Ата, что недалеко от Хайфы.

На сцене:

Салон обыкновенной съемной квартиры репатриантов. Разномастная мебель, шаткие стулья, голые стены и окна без штор и занавесок. В центре длинный, порядком разоренный стол, уставленный пустыми бутылками и тарелками с остатками еды. Застолье в честь 45-летия Вити уже завершилось. Почти все гости ушли. На председательском месте спит и даже похрапывает Хаи;мов. За противоположным концом стола, уютно устроившись щекой в блюде с винегретом, отдыхает Бубенцова. Посредине колышется и посверкивает над рюмкою с водкой перламутровое облако – дух Половикова. Из открытого окна в комнату доносятся не приносящие удовольствия звуки и запахи ночного захолустного городка.
Витя и Люся ссорятся…

          Люся   (с озлоблением)
Перепились! Лежат, как стадо!
          Витя
Не трожь родной пединститут!

           Люся
Таким что подешевле надо,
Так нет же – только «Абсолют»!
         Витя   (скорбно)

Как можешь ты…? На славной дате…?

         Люся   (яростно)
Два дня готовки и возни,
Чтоб эти… мордою в салате!

        Бубенцова   (с пугающей неожиданностью)
Нет, в винегрете, черт возьми!   (снова засыпает)

          Витя   (тихо, но гордо)
Окстись, Людмила! В кой-то веки
В исход торжественного дня
Пусть бывшие, а всё ж коллеги
Пришли отпраздновать... меня!
А потому предупреждаю:
Своих ты штучек этих брось!
Я нынче юбилей справляю.
С тобой. Но ведь могу и врозь...

           Люся
Неужто спутался с другою?
Иди! А я останусь тут.
И этих прихвати с собою…

           Витя
Не трожь родной пединститут!

           Хаимов   
(еще не вполне протрезвев, но уже председательствуя)
Продолжим наше заседанье!
Сегодня на повестке дня:
Всем срочно сделать обрезанье!
Контроль возложен на меня.
Проверю лично, чтобы каждый…
Не как-нибудь! Не на бегу!
Вот я уже обрезан дважды –
И ничего! Пока могу…
             И ничего! Пока могу!
         
          В и т я   (наливая Хаимову)
Иосиф, я считаю, э т о
Не резать надо, а беречь.
Возьмите водки, винегрета...
      
          Б у б е н ц о в а (вновь проснувшись)
Опять Хаимов держит речь!

          Дух Половикова   (в панике)
Налей ему скорее, Витя!
Я крови не перенесу!
         
          Витя   (наливая Хаимову)
Иосиф, ну зачем вам это?
Тем более, что вы уже…
Возьмите водки, винегрета…

          Бубенцова   (обнаруживая странное знание предмета)
Опять Хаимов неглиже!

          Хаимов   (застегиваясь и поднимая рюмку)
За женщин! Люся, будь здорова!
Хозяйки лучше в мире нет!
А вы молчите, Бубенцова,
Здесь вам не тут, а винегрет!

          Бубенцова
Нахал!...

          Хаимов
Ах, вам еще неймется?
Пусть нас в парткоме разберут!

          Люся   (о ком-то из них двоих)
Кто ж знал, что  э т о  перепьется?...

          Витя
Не трожь родной пединститут!

          Дух Половикова   (с чувством)
Друзья мои! Душою здесь я,
Меж вами, –  как в былые дни…
Далече милое Полесье,
Но от свиней и от родни,
От школьников и от уроков
Я силой дружбы нашей зван,
И дружбе этой нету сроков!..
          
          Люся
Ты, Васька, хоть и дух, а пьян.
Закусывай, полегче будет.
Вот плов, салаты, винегрет.

          Бубенцова   (злобно)
Всё будят, будят, будят, будят...

          Дух Половикова   (грустно)
Я пить могу, а кушать – нет…
Мы, духи, так эфирно-чисты!

          Хаимов   (агрессивно)
Что значит – кушать не могу!?
Дадим как материалисты
Отпор идейному врагу!
Я выступаю с заявленьем,
Что без питания никак!
Естественные отправленья...

          Бубенцова   (из блюда)
Не тычьте вилкою, дурак!

          Дух Половикова   (робко)
Ах, боже мой! Ах, делать что же?
Что ни глотну, все весит пуд...

          Хаимов
Давно бы так! А то – не может!...

          Витя   (обидевшись за друга)
Мужик, не трожь пединститут!

          Люся
И, правда, Вась, не мучься кашей…
А Бройтман мой уже хмелен!
Конец приходит дружбе нашей:
Звонили Шехтману, а он!...
А раньше и без приглашенья
С бабьем не вылезал от нас!
Зато теперь на день рожденья
Не соизволил.

(За окном раздается лязг танковых гусениц, рычание мотора, а через  некоторое время – торопливый звонок в дверь. Максим бежит открывать. Входит Марк, увешанный базукой, автоматом, пистолетом и прочим оружием.)

          Витя
              …Вот те раз!
Ты, Люська, злыдня, право слово!
Максим, не трогай пулемет!
Я ж говорил: запахнет пловом –
Марк об-бяз-зательно придет!

(Неожиданно лексика его в обращении к Марку скатывается к блатной фене. Чувствуется, что их связывает какое-то темное прошлое…)

Борисыч, скидавай портянки,
Клади стволы и прочий лом.
На зоне, что ли? Вот полбанки,
И погуторим за столом!
Вот «Абсолют» – открой сопелку,
Понюхай – чистый «Солнцедар»!
         
(Вдруг в том же лексическом ключе Витя обращается к  опешившей Люсе)

Подруга, ша! Смени тарелку,
А то ответишь за базар…
(И когда опешившая Люся молча ставит перед Марком чистую тарелку, продолжает разговор с ним)
            Что припозднился?

          Марк
В хвост и в дышло!
Израиль этот, вашу мать!…
Под Хайфой вся солярка вышла,
Пришлось немножко пострелять –
Совсем чуть-чуть, чтоб сбавить це;ну…
             Или как правильно? – цену;?
А плов так просто обалденный!
Витек, давай сюда жену!
Людмила, как жива-здорова?
Иосиф! Сколько зим и лет!
А кто там в блюде? Бубенцова?!

          Бубенцова   (злобно)
Не тычьте вилкой в винегрет!

          Витя
Как жизнь, работа, руки-ноги?
Что бабы? Всю проели плешь?

          Люся   (проникаясь хозяйской заботой о госте)
Ну, дай поесть ему с дороги!

           Марк   (грустно)
Ах, Люсенька, всего не съешь!
Старею... Жизнь уж за плечами.
Жду писем. Охраняю банк.
О прошлом думаю ночами.
Нашел на свалке старый танк.
– Бесплатно, – говорят, – берите,   
Лежит здесь с той еще войны…
Хотел стишок придумать Вите –
Забыл, как пишут букву «ны»!
А завтра что еще забуду?
А если «ха», прости господь?
Как жить тогда на свете буду?

          Витя
Марк, полно вздор тебе молоть!
Всё, кроме денег, пережитки!
Еще здоровье, бодрость, пыл…
От книг да букв одни убытки!

          Хаимов   (гордо)
Я тоже буквы позабыл!
Здесь, в этом окруженье вражьем
Нельзя иначе, так скажу,
И ничего – женился даже,
Воспоминания пишу…

          Марк   (ошеломленно)
Без букв? Ну, ты, Иосиф, знаешь...
Я без одной лишь буквы «ны»!...

          Хаимов   (гордо)
Они нужны, когда  читаешь,
А если пишешь – не нужны!

          Марк   (с дотошностью правдоискателя)
Но слово, текст, проверка, чистка?
Не понимаю что-то я…

          Витя   (осеняясь догадкой)
Жена, поди, – стенографистка?

          Хаимов   (разом сливая всю информацию)
И врач, и повар, и швея!

          Витя   (язвительно)
И муж...
          Хаимов   (величественно)
               Викто;р, я вас прощаю!

          Витя
Мерси!
(обращается к Марку)
…Тебе, Марк, не совру:
Рояль вот видишь? – не играю,
Есть книги – в руки не беру,
Зато с утра хожу на паперть:
В итоге – дом, тепло, уют
И накрахмаленная скатерть…

          Хаимов   (веско, со знанием дела)
Ночами тоже подают!

          Витя   (в озарении)
Или берут! Братва! Идея!
Что ж я-то раньше?! Ах, лопух!
Да что бы мы, три иудея…

         Дух Половикова   (смиренно)
И бедный белорусский дух…

          Витя
…Не сняли б за ночь пару тысяч!
И как я прежде не допер?
Бери базуку, Марк Борисыч…

          Дух Половикова   (с воодушевлением)
И в танке заводи мотор!

(Витя, Марк и Хаимов, гремя оружием, уходят. За ними торжественно плывет Дух Половикова, похожий на красивую газовую атаку)

          Люся   (в пространство)
Не юбилей, а наважденье!
Все криво, все наоборот…

(С улицы в открытое окно доносятся голоса и лязг затворов)

          Хаимов   (жалобно)
Подайте бедным в день рожденья…

          Витя   (агрессивно)
Все, все вытаскивай, урод!
 
          Марк   (деловито)
Часы, валюту… В счет подарка!

          Дух Половикова   (нежно)
А то пиф-паф – и прямо в рай!

(В коридоре неожиданно и оглушительно звонит телефон. Люся бежит и хватает трубку)

          Люся
…Израиль! Слушаю! Тамарка?
Да! Все отлично! Прилетай…
(медленно опускается на табурет и тихо плачет)

З А Н А В Е С
________________________________________

Тель-Авив,
1999, 2006-2007гг.