Баллада о хирурге

Он рано стал большим спецом,
А для больных – святым отцом.
Он чудеса творил, не веря в Бога!
Любя людей почти как мать,
Он не давал им умирать,
И не судил за слабость слишком строго.

Он нож держал как дирижёр,
В людские души лез как вор,
В груди копался как в чужом кармане.
Он знал зачем, и почему,
Больные в яростном бреду
К нему взывали, словно к родной маме.

И вот однажды на заре
В его дежурство, как на грех,
А может и на счастье для науки,
Легла на стол Галина Ке.,
Машиной сбита вдалеке.
И он перчатки натянул на руки.

Который час идёт борьба.
Он говорил ей: «Не беда!
Ходить ты будешь. Только не всё сразу.
Я сделал всё, насколько мог.
Не смог бы лучше Господь Бог.
Чтоб короток был путь лихому МАЗу!»

Он знал о том, что говорил,
Хоть в целом мире первым был.
Но интуиция решила дело.
Её сам с ложечки кормил,
И на коляске в сад возил…
Она лишь на дорожку и глядела.

Промчался год. За ним второй.
Её родня подняла вой:
«Так лучше ты б убил её, калеку!»
Но он-то знал, ещё лишь год –
Она сама домой пойдёт.
И жизнь протянет руку человеку.

Бумага потекла в МИНЗДРАВ.
Никто не думал, что он прав.
Профессора об этом не слыхали.
Ну, в общем, так:
Она жива. Преподаёт. Своя семья.
А он не носит за неё медали.

Теперь сидим, и говорим,
Мол, в перестройке победим.
Мы чтим. И верим в дело Октября!
Я – рядовой. Он – офицер.
И на плечах другим в пример
Погоны капитанские горят.

Иным другого не понять,
Они умеют обвинять.
И не его вина, что так случилось.
Но если снова жизнь начать –
Он не умеет отступать.
И всё б тогда сначала повторилось.