Два застолья

1
Под абажуром звездного узора
сидит земля. Накурено, чудно
шумят полночные, хмельные разговоры
и все они ведутся об одном.
Мол, как обидно жить в непониманьи,
свою любовь задаром отдавать.
Мол, мужики – козлы и дуры – бабы.
И вспоминают часто чью-то мать.
Уже тошнит от собственных рассказов,
друг другу все доказано давно.
Но нет бы закругляться – раз за разом
все крутится дешевое кино.
И кто-то снова сбегает за водкой –
привычное лекарство от тоски.
Сидит земля на кухне до прихода
второго. Абажур вверху горит.
Уютно – с виду. А на деле – слезы,
накурено и душно за столом.
И очень все по-взрослому, серьезно
ругают непутевую любовь.
И некуда ей бедной примоститься.
И нечем ей, забытой, здесь дышать.
Под абажуром неба – злые лица
дымят, болтают и ложатся спать



2
В слякотный день, в переулках грязных
бродит босая невеста-весна.
И проповедует людям праздник,
и открывает слепые глаза.
Белым бельмом смотрит небо на лужи,
шлепает странница между домов.
Где-то готовят богатый ужин,
где-то за пазухой – только любовь.

В чью-то квартиру случайно заглянет –
между гостями присядет за стол.
Кто-то заметит: она между нами!
И веселее пойдет разговор.
Русский хохлу подливает горилки,
рыбу еврей запекает с лучком.
Старый поляк достает фотоснимки
и припасенную с царских времен
свечку венчальную – ставит на блюдце,
под образа православные. Эх –
Будьмо! Гутарят, едят и смеются.
Тает на улице слякотный день