Мой порт литературки

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ.

Ну что сказать тебе родная баронесса...
Ты хочешь знать, где я провёл хмельную ночь?
Пойми же ты скорей, что молодой повеса
И телом и душой готов тебе помочь.

Не сможешь ты засос своей любви поставить,
И водочки стакан не сможешь мне налить.
Сегодня ты меня не сможешь опечалить,
А сможешь только мне себя боготворить.

А я уже устал скитаться и буянить,
Устал себя искать в ночи по кабакам.
Верни же в мой алтарь свою шальную память,
Разденься и ложись, чтоб выть мне по углам.

Да, я подонок но, подонок романтичный,
Моя душа летит строкой за горизонт.
Ты говоришь, что я, как будто, не тактичный,
Но это всё не так, всё это только понт.

Опять тебя в ночи терзает моё тело.
Так смейся или плачь рельефами любви.
Креплю я гафель свой на паруса умело,
Не смея потонуть, как в буре корабли.

Ну что сказать ещё, бухая баронесса...
Авизо уж давно разведала тебя
И зажигаю я свой двигатель прогресса,
Ведь преданность твоя мне уж до фонаря.

Меня манят огни далёких волн глубины,
Адаптером в ночи коннектится маяк
И проплывая сверхзасейвленные мины,
Я вижу, как те Двое водружают стяг.

Следят Они за мной и думают о многом;
Что баронессу я имел по воле их,
И раскрошив в труху я деву-недотрогу,
Читал ей свой сонет про сладострастный жмых.

И в Гамбургском порту, биндюжники, на картах,
Цыганкам ворожат про будующий залп.
Потрёпанный в бою разбойничий наш капер,
Швартуется о борт стихами невпопад.

Повеса и барон, для Гамбурга – герои.
И к чёрту Ватикан Бургонского крыла.
На палубе стоят и пьянствуют те Двое,
А где-то далеко о них слывёт молва.

2007
на Ужин в Санлисе