Осенний дневник - венок сонетов

Осенний дневник
Венок сонетов

1

Венок сонетов для тебя сплела,
Своей души дневник ведя усердно,
Подслушивая дождь и плеск весла
В пруду, и вздохи ветра-непоседы.

И пусть труды мои ты назовёшь
«Чудачеством», «ребячеством» и только.
Я верю, ты когда-нибудь прочтёшь
Мечтаний и надежд наивный томик.

Прошу тебя, не будь хотя бы час
Читателем придирчивым и строгим
(Как будто ты случайно повстречал
Чужие чувства в незнакомых строках)!

Открой для этих строчек в сердце ставни:
Они хрестоматийными не станут.

2

Они хрестоматийными не станут,
Не станут эпитафией моей.
И не найдут их в фолианте старом
Среди осколков пролетевших дней.

Но если сердцу муки Ада сладки
И досягаем Вечности порог,
Зачем поэту сожалеть о славе,
На пульсе у стиха держа перо?

Родился день и стих родился тоже,
Гармонией крещён и тишиной.
Ты знаешь, он как ты (вы с ним похожи)
Упрямый, кареглазый и смешной.

Когда его «любимым» назвала,
Коснулась нежность белого крыла.

3

Коснулась нежность белого крыла
У голубя на траурном паркете
В гостиной, где пылятся зеркала
С портретами дряхлеющих столетий.

Но ожил дом. В него ворвался ты,
Немного сумасшедший и счастливый,
Неся в руках улыбку и цветы,
Неся в карманах чудеса и сливы.

Да, я люблю. До хрипоты в груди,
В любви сгорая преданно и смело,
Что миллионы айсбергов и льдин,
Наверно, разморозить бы сумела.

И знаю каждой клеточкой и ранкой:
Просить о большем и грешно, и странно.

4

Просить о большем и грешно, и странно,
Чем сердце может, полюбив, отдать.
…Картинкой с чёрно-белого экрана
Приходит быт и будни иногда.

И снова я ловлю пустые лица
У города в бетонном колпаке.
А кто-то в тишине играет Листа,
Хранит фиалку в кружевном платке,

Твердит письмо Онегина к Татьяне
В любовном лихорадочном бреду…
…И разве только инопланетяне
В наш век и слёз, и вдохновенья ждут?

Сердцам, что бьются на одной волне,
В осенней дымке дышится вольней.

5

В осенней дымке дышится вольней.
Но горечь римской пышностью скрывают
Луна в бездонном небе и под ней
Бульвары, парки, фонари, трамваи.

Ворчит с осенней горечью вокзал,
И та же горечь поселилась в доме.
Смотрю в твои холодные глаза,
Пустыню нахожу в твоих ладонях.

Зачем так больно бьётся над виском
До синевы натянутая жила?
Угрюмым, одиноким двойником
Тебя колдунья злая подменила.

…Дожди уходят. Грусть уходит следом
Почти ампирным, терпким бабьим летом.

6

Почти ампирным, терпким бабьим летом
Когда-то начинался наш роман.
…Свернуться бы калачиком под пледом!
Укутать душу в розовый туман!

Прорвав границы Солнечной системы,
Бегу от жизни, желчной и сухой.
Послушай, даже каменные стены
Отзывчивей порою нас с тобой.

Мне говорили: у тебя под сердцем
Трепещет белой птицей теплота
И пахнет небом и душистым сеном…
Споём же песню с чистого листа!

Не верю, что почудились во сне
Любовь и боль, что свыше дали мне.

7

Любовь и боль, что свыше дали мне
Великой незаслуженной наградой.
В неделю – краткий миг наедине,
Которым остальные дни богаты.

Чем проще и обыденней слова,
Тем многозначней взгляды и касанья.
Пора, невеста, два кольца ковать!
Пора, жених, готовить дом и сани!

Рыдать до смеха, хохотать до слёз
По-детски в древнем парке на скамейке…
Тускнеют листья, в лужах – тонкий лёд,
Лишь чувства в нашей памяти не меркнут.

Но эти чувства, как и память эту,
Не описать моим скупым сонетом.

8

Не описать моим скупым сонетом
Незамутнённой красоты стихий,
Сиянье снега, рыжий хвост кометы,
Журчанье речки, плавной, как стихи.

В любви всегда портреты неизбежны,
Но, правда, достоверны не всегда.
Оригиналу следуя прилежно,
Твой образ попытаюсь воссоздать:

Изгиб бровей, восточный нос с горбинкой,
Ресницы-стрелы, утончённый рот.
Собой то Робеспьер, то Керубино,
То Дон Жуан и даже Дон Кихот!

…В саду рябина зреет – на крови –
Как хочешь: не заметь или сорви.

9

Как хочешь: не заметь или сорви
С дерев любви и жизни понемногу.
И, в старости приняв почтенный вид,
Оденься, милый, в бронзовую тогу.

Сам возведи себя на пьедестал.
Но, поучая внуков на закате,
Ты вспомни, как мучительно искал
Сравнение к весне в своей тетради.

И как желала я тебя сравнить
И с первым ручейком, и с первой почкой;
Как, прочитав одиннадцать страниц,
Меня ругал ты за ужасный почерк;

Как одолели отмели и рифы
Одним тобой напоенные рифмы.

10

Одним тобой напоенные рифмы
Кладу на поэтический мольберт.
Пишу я то надрывно, то игриво,
Меняя стиль, не изменив тебе.

Порхаю бабочкой над сочным лугом,
Спускаюсь озорным коньком на дно.
А строчки – мои преданные слуги –
Бегут вприпрыжку по пятам за мной.

А если я случайно потеряла
Моих друзей и дар не принесла –
Ищи на травах, облаках и скалах
(Нектар так ищет в чашечке пчела).

Лови строку и бабочку лови –
Преграды нет у истинной любви!

11

Преграды нет у истинной любви.
Не спрятать малодушия речами.
Крепчает терпкость драгоценных вин
И терпкость мира осенью крепчает.

Крылатыми становятся сердца,
И крылья вырастают за спиною.
И мы, ещё недавно два птенца,
Себя готовим к встрече с высотою.

С тобой нам по плечу и брань, и боль,
Нам ураганы и моря покорны.
…И важно ли, куда несутся кони,
Когда возница – вечная Любовь?!

Она лучом две жизни озарила,
И только глубина – её мерило.

12

И только глубина – её мерило,
И жертвенность как доблести печать.
Я дудочку Эвтерпы подарила
Тебе, чтоб не страдал ты по ночам;

Добыла снег с крутых хребтов Парнасских,
Живой воды в неведомом краю,
Звезду – с небес, с цветов и листьев – краски…
Возьми и песнь, что о тебе пою,

Мой простенький мирок в корзине пыльной,
Им, если хочешь, мир наполни свой –
Зачем же быть скупой и щепетильной,
Когда счастливым стало мотовство?!

…Тебе и сердце почтою пришлю:
То счастье не дано и королю!

13

То счастье не дано и королю.
Оно дороже золота и власти.
И подобрать к чужому сердцу ключ
Трудней, чем покорить, накинув лассо.

То счастье – видеть крохотный листок
На ветке, оголённой от мороза.
Летать во сне, как в детстве. Вот восторг –
Могучим соснам быть подобным ростом.

То счастье – сына за руку держать,
Крупицу света в кулачке сжимая.
Не взрыв, не фейерверк и не пожар,
А клеточка, родная и живая!

В мгновенье, о котором я молю,
Сказать на всю Галактику: «Люблю!»

14

Сказать на всю Галактику «Люблю!»
Так громко, чтобы звёзды задрожали,
Чтоб ветер стал попутным кораблю,
Твои скитанья муками не стали

И зимней ночью, у костра, один,
Ты чувствовал со мной соединенье.
…Я верю: словом можно оградить
От слабости и гибельных сомнений!

Всегда твоим капризам потакать,
Быть другом и сестрой, пушистой кошкой.
Смогу я сдвинуть Эверест, пока
Ты мой душой и голосом, и кожей!

Я тысячи веков тебя ждала…
Венок сонетов для тебя сплела!

15

Венок сонетов для тебя сплела.
Они хрестоматийными не станут.
Коснулась нежность белого крыла –
Просить о большем и грешно, и странно.

В осенней дымке дышится вольней
Почти ампирным, терпким бабьим летом.
Любовь и боль, что свыше дали мне,
Не описать моим скупым сонетом.

Как хочешь: не заметь или сорви
Одним тобой напоенные рифмы.
Преграды нет у истинной любви,
И только глубина – её мерило.

То счастье не дано и королю
Сказать на всю Галактику: «Люблю!»