Нелюдь

 (Хериберту Бармашову/Маркашову, что сути ихней не меняет)

Припев:

Холод ли зимний, летний ли зной,
Нелюдь в мундире трясёт бородой.
О, как он взволнован, как он кричит…
Антисемит… Антисемит…

Антисемит обитает средь нас.
Не сразу заметишь его рыбий глаз.
Но только принюхайся – о, как смердит
Антисемит! Антисемит…

        * * *

У генерала-нелюдя органчик в голове.
Он никого не слушает, а там мыслишки ровно две:
Коли зудит в простате, так в том виновен жид;
Совок родной разграбили, взяв плохо что лежит.

Лет 25 тому назад была у меня в совке подруга
Из города Калинин. Так вот, совсем не для досуга,
Но каждую неделю в набитой под завязку и потной электричке
В Москву за колбасой она моталась, горемычная.
А с нею – сотни тысяч таких же бедолаг
Из десяти соседних с Москвою областей.
Сейчас все, сволочи, прикидываются, будто забыли,
Да только всё было именно так
В нашем самом счастливом, свободном, богатом и нерушимом совке.

Помню, в безжалостной давке,
В очереди остервенелой колбасной,
Нас так с нею друг к другу прижало,
Что любовь просто-таки не могла не начаться!
Спасибо партии и родине за это…

Действительно, товарищи, когда б у них в Калинине
Имелась хоть какая колбаса,
То, право же, сомнительно, чтобы мне с этой девушкой
Когда-нибудь случилось в этой жизни повстречаться!

Однажды я заехал к ней в Калинин этот самый
И там, ища, чем водку бы занюхать, забрёл в их гастроном центральный.
Там на прилавках взору моему предстали некоторые части ржавой рыбы,
А также – чёрный хлеб, соль, сахар, вермишель
И больше – абсолютно ничего. Вполне обычный
Паёк тюремный. И тогда я понял
Все эти сотни тысяч бедолаг, именовавшихся советскими людьми,
Которые – как штык – под выходные,
Давясь и матерясь, за сотни миль
В Москву стекались ради колбасы,
А вовсе не Театра на Таганке, как можно было бы предположить… О, да!

У нас была великая эпоха! Великая, могучая страна!
Страна людей свободных, гордых, мудрых,
Готовых на прекрасные дела…
Ну, а потом нагрянули жиды,
Коварные и злобные, и вмиг
Всю развалили мощную державу, и всех ограбили и ввергли в нищету.
И русской девушке из города Твери
Теперь и в голову, конечно, не взбредёт
Садиться в пятницу в пустую электричку
И три часа тащиться до Москвы
За колбасой, а также за любовью…

Припев:…….

* * *

Да уж, генералу-нелюдю изрядно повезло,
Что в тёмной подворотне он пока ещё не встретил друга моего.
У друга моего во время холокоста
Такие же, как этот, нелюди в мундирах –
Правда, чёрных, не зелёных – так вот запросто
Шестьдесят человек родственников, не задумываясь, убили.
Не коммунистов, не юристов, не банкиров,
А как-то больше инженеров, музыкантов и врачей, -
Такая вот интеллигентная еврейская семья,
В которой не было Рокфеллеров и не было бомжей.
Совсем обычная, нормальная семья была, но только не для этих,
Не для не-людей…

Да, не для не-людей в мундирах чёрных,
Что меж собой общались на немецком языке.
А только мой язык уж никогда не повернётся
Назвать их немцами, чтобы не оскорбить
Народ немецкий! Точно также русским
Нельзя назвать урода, что напялил
Свой опозоренный мундир и потрясает
Антисемитской грязной бородёнкой.

Припев:…….

* * *

Кто-то скажет - «глупость», а кто-то скажет – «бред»,
Но только я говорю вам конкретно: «У нацистов нации нет!»
Нацисты – это не немцы, не русские и не арабы,
Не турки и не евреи, и не уроженцы Шри-Ланки,
Не персы и не португальцы, не афганцы и не индейцы-дакота,
А бессмысленная и беспощадная международная сволота!

Это – дегенераты, бездарные выродки разных народов,
Грязь грязи Земли, члены вселенского интернационала примитивных уродов.
С ними бессмысленно спорить, как со сбесившимися псами,
И, если у вас ещё совесть осталась,
Как с ними быть – решайте сами.

Грядёт всемирный интернационал новейших нелюдей-нацистов.
Что вам – действительно мало? Не можете никак остановиться?

Припев:………