Одному поэту

                       И к Тебе взываю снизу:
                       – Отпусти грехи
                       Твоему рабу Борису
                       За его стихи!
                       И. Лиснянская

1

Ты славен, горд, всесилен – ты поэт,
и равнодушие тебе не свойственнее скуки.
Тем убедительней, настойчивее муки
их появления на свет.

И время как пространство для тебя
безжизненно, пустыней:
ночами крепишься, подушку теребя,
а днём оно заботами простынет.

И так корячишься (ужель сизифов труд?),
как море пенишься, осаливая берег.
Тебя и там, и тут, конечно, ждут,
но здесь сложнее в это верить.

Кто вызвался бы тайно провести
по краю ангельскому этого ребёнка…
Стихи не могут не цвести,
в конце – с особым ароматом, тонко.

2

Так властен ли в ночи сутажный глас,
метущийся по строчкам позументом?
В шарах фонарных догорает газ,
а лжа проворная снуёт по постаментам.

И в хвост и в гриву лупит коновод,
как под шрапнелями лицо роняешь в грязи.
Великий страх справляет кукловод
за занавесом русской коновязи.

*

Что вам, студентики, отцовский тяжкий крест:
слепые мальчики, презревшие пророков,
вы разорили столько Божьих мест,
что века в век не разобрать по срокам.

3

Что ты мог,
что хотел?
Безударный слог –
даровой удел.

И кричал вовне,
изнутри тишком
с ними наравне
поддавал парком.

Закадычный друг,
соглядатай,
поедом испуг –
враг заклятый.

Неровён, ан, час
раз откормленный,
ото всех зараз –
ломтик форменный.

Словом, фирменный,
ладом выручен,
за двугривенный
мигом выучен.

Так и следует
ровня космосу,
за победами
и за вёснами.