Яды

Решился ноченькой я тёмной
Покончить со своей женой.
И приготовил ей зелёный,
Из травок сваренный настой.

Под утро, хряпнет эта дама
Бутона цельного стакан,
С копыт снесёт её упрямо!
Свободен я! Адью мадам!

Всю жизнь мою ты отравила.
Тебе зарплату я всю нёс.
Мою судьбу ты погубила,
Которой предан был, как пес.

Ах, как ты надо мной смеялась,
Своим подругам говоря,
Что надо мною надругалась
Моя зарплата до рубля.

А помню я, как ты любила.
Как ласкова была со мной.
Теперь валяйся же в могиле
В печали смерти гробовой.

И плачут пусть твои подруги,
Что отравил тебе я жизнь,
Что был не ласков я на юге
С Анфисой Чеховой, кажись.

Что не любил твою собачку
Левретку подлую твою.
Которая спалила начку,
Что прятал я во хрусталю.

Что, безнадёжно, на футболе,
Болел душой за Арарат.
Теперь, тоскуй же ты от горя,
Что коньяком ему я рад.

Ты надо мною издевалась
Всей женской подлостью своей.
Потом с подружками общалась,
Советовала быть добрей.

Лгала мне женская натура,
Которая в тебе жила.
Твоя любви архитектура
С любовью этой померла.

Мечтала только о Тарзане,
Что с Королевой тычет стан.
Плакат его в клазетном зале,
С собою в гроб возьмешь. И там

Ебитесь сколько захотите!
Тарзана мучай сколько хошь.
А от меня вы отъебитесь!
Мне надоела эта ложь.

Теперь адью! Ты выпьешь зелье
И не увижу я тебя.
И подыхая от похмелья
Вздохну свободою и я.

Найду себе жену другую
И буду с ней в саду гулять.
И как тебе, я прошепчу ей:
Ну что, потрахаемся, мать?

Настало утро тихим сапом.
На кухоньку ты пить пошла.
А я вскричал тревожно, матом:
- Не пей родная!
- Выпила!

Салатик я теперь готовлю
Уж сорок дней ты не со мной.
И со слезами и любовью
Я вспоминаю образ твой.