Песнь о еловом сучке

Собрался было баню затопить я:
Вымел мусор из углов,
Принес воды двенадцать ведер,
Заполнил бак и все тазы,
Дубовый веник с чердака достал,
Принес дрова и бересту и щепки
И вроде бы осталось только спичку поднести,
Как вспомнил я о чурке не расколотой еловой,
Что возле кучи дров валялась, нарушая
Концепцию законченности.

Тут я в дом вернулся и достал из бочки
Соленых груздиков немного,
Залез в подвал, из закромов
Извлек сосуд, в котором огурцы
Замаринованные с осени хранились,
Поставил все на стол, порезал хлеба,
Полез за стопкой и случайно вспомнил,
Что самогона нету.

Я не растерялся :
Переоделся в сапоги и куртку,
Рюкзак одел на плечи, запер дверь
И двинулся на близлежайший хутор,
Где старушка благополучно зельем торговала.
До туда километр с лишним
Идти мне предстояло и подумал,
Что затопить хотел я баню
Чтоб в ней помыться хорошенько,
Напариться и веником хлестаться
До тех до самых пор пока
Вся дурь и хмарь не выйдет из меня,
А может даже в речке искупаться
Для полной завершенности, но эту
Законченность нарушило полено
С сучком еловым, хитрым и корявым.

Поэтому я повернул с дороги
И вышел на берег реки, где прежде
Стояли мы с любимой на закате
Целуясь, обнимаясь и мечтая,
На бугор, покрытый высохшей травою,
Взошел, и весь во власти тех переживаний,
Которые мы здесь переживали,
Чиркнул спичкой, траву сухую запалил
И двинул дальше, ни на миг не забывая
О чурке не расколотой еловой
С коварным, заковыристым сучком.

Прошел я путь туда без приключений,
Зашел в деревню, старцам поклонился,
Спросил благословенья у попа
И к бабушке зашел - с ней чинно
Минут пятнадцать просидел
За обсужденьем политических прогнозов
И видов на грядущий урожай,
Она же в это время
Из-под стола одной рукой бутылку доставала,
Другой рукой отсчитывала сдачу,
С деньгами неохотно расставаясь
И уговаривая взять еще одну,
Но не поддался я на уговоры -
В обратный путь пустился.

Вдоль речки проходя
Вниманье обратил невольно
На то, что не загас огонь, а разгорелся -
С бугра, где мы с любимой миловались,
Траву сухую пожирая, он разрастался:
Вдоль берега полз узкой полосою
И в сторону дороги против ветра
Передвигался медленно, но грозно.
Благополучно в дом я возвратился,
К груздям в тарелке, к овощам в сосуде
Добавив то, чего не доставало,
И решил, что пить и есть не стану,
Пока не разрешу неразрешенность.

Достал топор я из сеней, на чурку замахнулся,
Надеясь завершенности достичь,
Одним ударом разрешить противоречья...
Но не тут-то было -
Увяз топор до самой ручки
В нутре ее елово-деревянном,
Сучок же не расколотым остался.
Топор перевернул я вместе с чуркой
И вдарил с силой в пень березовый, что верно
Мне много лет служил основою для колки дров,
На нем и не такие чурки разлетались...
Но раскололся пень на целых пять частей,
А чурка же еловая засела еще глубже,
Как будто мой топор сожрать хотела,
А сук - тот вовсе насмехаться начал.

Огонь в ту пору выбрил начисто растительность с бугра -
И стал бугор похож своею формой
На грудь моей любимой, только черный.
В теченье получаса выбивал топор я молотком
Из чрева чурки, вопрошая:
“Господь! Ты в назиданье сей чурбан
С сучком подбросил мне, иль то расплата
За грехи, что я свершил, свершаю
И совершу еще наверно?
0тветь мне, Боже!”
В ответ огонь стеной поднялся вдоль реки
И разрастаться начал,
Все пожирая на своем пути,
За исключением того, что сожжено уж было.

“Терпенье и упорство - мой удел!”-
Подумал я и пень осиновый принес
Чтоб победить на нем сучок еловый.
Другою стороной поставил чурку,
Занес топор и, обратившись к небесам,
Нанес такой удар, что перед ним,
Казалось бы, ничто не устояло -
И что ж? - топор завяз в еловой сердцевине,
А от удара об сучок проклятый
Клин вылетел из топора подобно пуле
И, взвизгнувши, вонзился в столб заборный.

Вокруг тревожно квакали лягушки
И стая птиц со свистом проносилась
Над головой моей, на птичьем языке ругаясь.
Огонь уже побрил весь берег речки
И с треском в поле пробирался,
Уже пылал на берегу кустарник
И искр снопы взлетали к небесам.
И понял я тогда: лишь от меня зависит
Восстановление гармонии в природе!
Коль одолею я сучок еловый -
Спокойно растоплю себе я баню,
Огонь же сам собой утихнет и лягушки
Запрыгают по выжженной поляне
И птицы на голову гадить перестанут;
Коль не смогу я победить злодея -
Подует сильный ветер и огонь
Погонит на меня и вспыхнет баня
И дом, где на столе ждут не дождутся грузди
И самогона непочатый жбан.

И вот несу топор-колун
Чтоб бить по топору другому,
Застрявшему в нутрях у чурки непокорной
И наношу удар мощнейший, да такой,
Что аж лягушки поутихли
И слышу долгожданный треск.
“Победа! Чурка раскололась!”-
Воскликнул я в восторге,
Но пригляделся и опешил -
У колуна сломалась ручка.
Полено же изрядно пострадало
и, лишь благодаря сучку, еще не развалилось.

А мне отдачей от удара
Всю руку левую свело,
Да так, как будто ведьма злая
Во сне меня за эту руку тянет
Вслед за собою в царство мертвых,
А я, не в силах ей сопротивляться,
Проснуться вынужден и с диким криком
Машу затекшею рукой
И прыгаю от ужаса с кровати,
Да так, что головой бьюсь в потолок
И искры сыплются из глаз!
Но нет - то искры от огня,
Что жжет безжалостно кусты,
Трещит, шипит и дым пускает,
А птицы стаями кружатся над пожаром
И, крыльями бессмысленно махая,
Лишь ветра добавляют.

Присев в изнеможенье у забора
Спиной наткнулся я на клин,
Что вылетел из топора,
Себя при этом больно оцарапав.
Отчаянье, обида, безысходность
Все существо мое наполнили до края
И я готов уж был орать и бога хулить,
Крушить в истерике забор,
Топтать лягушек, в птиц кидаться кирпичами
За то, что чурка злобная с сучком витиеватым
Меня испытывает столь цинично...
Как клин в моей руке навел меня на мысль,
Что бог тут ни при чем.

“Клин клином вышибают”-эта фраза,
Достаточно известная в народе,
Напомнила о том, что баню затопить хотел я,
Помыться и попариться со вкусом,
А после выпить самогону дабы стало
Мне хорошо, но эта эпопея
С сучком еловым - от лукавого, недаром
И топор из строя вышел,
Колун лишился ручки и огонь неуправляем стал,
Взбесились птицы и лягушки
И мудрость вдруг покинула меня.
Зашел тогда я в дом, наполнил стопку
И осушил ее в одно мгновенье -
И начало теплеть в желудке и проясняться в голове,
Недолго думая, добавив к ней вторую,
Груздем соленым закусил и... понял истину
И, третью стопку заглотив, на двор обратно вышел.

Унес в сарай увечный инструмент,
На руки поплевал, схватил я чурку,
Ввысь ее занес и уронил об камень-
И затрещала чурка, расщепилась,
Ослаб сучок еловый и сломалась
Чурка на две половины.
Схватил ее я за сучок торчащий,
Сучок еловый хитрый и коварный,
Сучок в котором все зло мира
Сосредоточилось сегодня,
Сучок который чуть с ума меня не свел,
Чуть не заставил факт существованья
Всевышнего поставить под сомненье,
Донес до бани, сунул в топку
И спичкой щепки запалил.
Гори, сучок еловый!
Каким бы не был ты коварным,
Покуда деревянный ты - в огне тебе конец!

А что ж пожар?
Пока топилась баня,
Я взял лопату, спички и ведро,
Зажег траву вокруг забора
И пустил огонь навстречу
Тому огню, что в поле полыхал,
Тем более переменился ветер
И стал огонь от дома относить.

Когда ж я в баню заходил,
Недолго на пороге задержался,
Чтоб посмотреть, как два огня
Средь поля встретились, обнялись
И разлетелись искрами по сторонам,
Трава же вся уже сгорела.
Сгорел в печи и сук еловый
И дымом в небо устремился,
А я сидел на полке в бане,
Хлестался веником и думал:
“Вот если б я не выпил самогонки,
А перед этим бы на клин не напоролся,
Неужто побежал бы я к соседу за бензопилой
Чтоб сук поганый распилить на мелкие кусочки,
И что бы было если б ветер не переменился,
И причем здесь Бог, в конце концов?”

А после бани, сидя за столом,
Нехитрой выпивкой и пищей развлекаясь,
Я наблюдал последствия пожара:
Средь выжженного поля одиноко
Коряга тлела на закате
И дым тремя полосками стелился параллельно
Поверхности земли, вытягиваясь в сторону села,
В селян вселяя суеверный ужас.
И умиротворенно щебетали
Те птицы, что глумились надо мною,
И мирно квакали лягушки,
На выжженной земле совокупляясь,
И так все стало благостно и тихо,
Что каждый недоумок деревенский осознал бы
Концепцию законченности.

 11-14.04.2002 Деревня, 20.05.2002 (комп.)