Изумрудная друза

Изумрудная друза
(из чата в аське.)

......................................Гадюка Лариса целую неделю скрывала разочарование.
......................................Потом разбила мне губы. А когда я ушла – Феликсу
......................................тоже. Мне зареклась.
......................................................Нарваться на гадину

Оля и Аля.

...
       – Слушай, выходит, они там про меня всё знают?!
       – Они? Про тебя? Размечталась... Про тебя кое-что знает Феликс. Чуть-чуть, совсем чуть-чуть. Что ты – есть. Что ты – чокнутая. Ему хватит.
       – Почему это я – «чокнутая»?!
       – Нормальные не бросают мужа и аспирантуру, ради завидной должности продавщицы.
       – В Питере!
       – Да хоть в Париже-Лас-Вегасе.
       – А я не была в Лас-Вегасе... и в Париже... ни разу... И даже в твоей Праге...
       – …
       – ...эй, ты где?
       – Я тоже, ни разу... Поехали?
       – Ни разу? Это ты про Париж, да?.. Нет... Я у тебя не буду брать деньги, не буду.
       – А если автостопом? По сто евро в карман и на трассу: Питер-Прибалтика-Польша-Европа-Париж, а?!
       – Ты серьёзно?! У-у-у!... А виза?.. У тебя есть, да? А у меня и паспорта-то заграничного нет... :(*. Я плакаю. :((*******
       – Ты б поехала?
       – А-а... Ты что-то придумала, да?! Ой... Ну, скажи-скажи!
       Когда она так говорила, слова у неё выплывали из губ, как пузырики жвачки – надуваясь и лопаясь.
       – Феликс.
       – Что Феликс? Ты говоришь «феликс», как Вини-Пух говорил Пятачку «мёд!» А потом полетел на шарике... Помнишь, чем у него кончилось? Сама же говорила, что у таких, как Феликс, нельзя просить НИЧЕГО и НИКОГДА.
       – Зачем просить? Он мне должен. Вот и расплатится.
       – Должен? За что? Что он тебе когда-то губу разбил? Или что тебе губы разбила его гадюка-Лариса?
       – Ты не поверишь.
       – Ну?!...
       – За то, что он шесть лет назад разбил мне губу... или восемь?...
       – Да какая разница! Дальше!
       – Так тогда Феликс расплатился деньгами и – с Лолой.... И... Ну, это тогда входило в мои служебные обязанности, что ли... А гадюка... Был у неё изумрудик... Друза, если точнее... небольшая. Я забрала. Ларка потом месяц шипела.
       – За кровь из губы – изумрудную друзу?! Ну и расценки у тебя. 8-)
       – Нет, за кровь я с ней расплатилась в то же вечер. Можно сказать сразу же. Удар я пропустила – уж, больно неожиданно всё произошло: стоит, улыбается и... бац! – звёзды из глаз, кровь из губ...
       – И ты?
       – Неожиданно же! Так что у меня – на рефлексах: ответ в солнечное сплетение. А пока она пыталась воздуха сглотнуть, я её примотала к креслу. С её сотки позвонила Феликсу: срочно приезжай.
       Он ехал, а она... она шипела и шипела, мне надоело, я заклеила ей рот пластырем. А когда клеила, то придумала.
       – Ну?!
       – Есть у неё, в «будуаре» занавесочка. Так я кресло со змеюкой упакованной туда, за неё и задвинула. А когда Феликс вошёл, устроила сеанс показательного изнасилования.
       – Спровоцировала? И он тебя...
       – Никаких провокаций. И я – его. Тоже всё на рефлексах... тут уж – на его... я умею. Да ты знаешь.
       – Знаю. Помню.
       – Вот. Шансов у него не было. Но до конца доводить процесс я не стала – Феликса оттолкнула, шторочку отдернула, лифчик на себе прямо перед ней подправила, джинсики подтянула, молнию схлопнула, в маечку впрыгнула и ей в лицо, прямо в пластырь прошипела: «Дошло?!»
       – А Феликс?
       – А что Феликс? Всё что можно расстегнуть, у него было вырвано с корнем, всё, что можно поднять – у него было задрано, всё, что можно снять – у него было спущено на уровень колен... Зрелище... Ну и в глазах... Я тогда не разобрала, что... Только поняла, что время смыться у меня есть. И смылась.
       – А на завтра...
       – А на завтра написала завещание, сижу, жду. Дождалась. Звонок. Приезжай туда-то. Приезжаю. Он...
       Я даже тогда, в том состоянии расхохоталась: губы всмятку, морда – в пластыре, а глазах...
       В глазах – щ-щ-щастье.
       Я рву завещание и требую муската. За мускатом облизываю свой синяк и спрашиваю:
       «Ну, ладно я – я просто подобного не ожидала, а ты-то?... ну, не заблокировать-отбиться – уйти-отклониться-то мог?
       «Я уклонялся.
       «А вот это тогда что? И это, и это?
       «Она запретила.
       «И ты?
       «И я перестал...
       «А она?
       «Она заплакала: руку отбила.
       «А ты?
       «Утешал...
       «А она?
       «Царапалась...
       «А как же ты на работу пойдёшь?
       «Просто.
       «А сослуживцы, подчинённые, начальники?
       «Они её знают – иззавидуются.
       До меня доходит:
       «Так она – ваша?!
       «Я делаю вид, что этого не слышал.
       «А если я повторю?
       «М-м-м... не советую... съедят.
       Я понимаю, что разговаривать с ним бесполезно, требую следующую бутылку муската и спрашиваю:
       «А звал-то чего?
       «Сказать.
       «Говори.
       «Должник я твой. У нас подобной ночи уже несколько лет не было. Я думал у нас вообще больше ничего не будет... Я уж готовился... Так что можешь порвать завещание – не буду я тебя убивать. А буду тебя беречь и расплачиваться.
       «Рас-плачи- или рас- расплакиваться? – поправила я его и потребовала ещё муската.
       Он и себе заказал ещё водки и сообщил, что офицеры не плачут, что плачут бабы, а мужики за их слёзы платят. Он облизнулся и добавил, что некоторые это делают с удовольствием, а некоторых, оказывается, вообще надо бы бить регулярно, аккуратно каждый раз после месячных – усердия ради, и изощрений для. Что вот, например, я, то есть ты...
       Тогда я сказала, чтоб он больше себе не наливал, и что я в его быки не пойду. Потому что из обезьяны (обезьяна я по гороскопу) быка не слепишь: ей его могучие орудия по деревьям скакать мешать будут... Не хихикай: я имела в виду бычьи рога. Но Феликс тоже всё неправильно понял и тоже начал хохотать.
       А в промежутках меня пытался пригласить на танец какой-то грузин, которому несколько раз сообщили, что дама не танцует, а потом дама возмутилась, чтоб он командовал своей дамой, а если этому дикому горцу жизнь надоела, то со смертником танцевать одно удовольствие. Жалко не долгое.
       После того, как выяснилось, что приговорённый сбежал, стало ясно, что пора по домам и нам.
       – И...
       – И это значит, что сделает тебе он визу, сделает. И быстро.
       – Да подожди ты со своим Парижем, а гадючья друза?!
       – Лариса позвонила через несколько дней. Ни «здравствуй» в начале, ни «целую» в конце. На мое «ало» только «приходи», и повесила трубку.
       Я вспоминаю, о чём не хотел слышать Феликс, и по новой пишу завещание.
       При встрече она без слов ведёт меня в свой будуар, устраивается в то же кресло и спрашивает:
       «Знаешь, почему ты всё ещё жива?
       “Вот так”... – думаю я и пересматриваю пункты завещания: не забыла ли чего.
       Сесть мне не предложили, да и на что: на кровать? – так не собиралась я играть с ней в любовь, на пол? – на мне была узкая юбка... да и позволить ей смотреть на меня свысока? Я просто подошла к трюмо и начала перебирать коробочки, баночки, шкатулки... взяла в руки друзу... Мужчину сразу видно по его рабочему столу, женщину – по её туалетному столику.
       – И по её сумочке.
       – А это часто – одно и то же.
       – Это ты про меня, да? Вредная!!!!!!!!!!! Ну, дальше, дальше!
       – Наконец, она задохнулась в своём молчании и прошипела:
       «И этому – тоже!
       Я молчу – только друзу на свет смотрю, чуть пальцами пошевеливаю, огоньки зелёные наблюдаю.
       «Этому молчанию ты меня научишь тоже. Согласна?!
       Я исправляю под завещанием дату. И ставлю точку:
       «Скажи, «пожалуйста». И поцелуй меня. В губы.
       «Я не ваша!
       «Знаю.
       «Всё-таки я тебя убью, – встаёт она из кресла.
       Я рву и этот вариант... В душ... теперь бы в душ... У неё есть бассейн!
       Губ моих она едва коснулась:
       «И – пожалуйста.
       «Хочу в душ... – говорю ей. – Или хоть в бассейн...
       «Ты не сказала «согласна»
       «Согласна. Пошли.
       «Подожди. Ещё... Не в службу, а в дружбу... С Феликсом... мне вдруг... чтоб ты...
       «Нет, – сразу отказываю я. И осматриваюсь в поисках клочков: может, успею склеить? – это в дружбу не входит.
       «А в службу? Если я заплачу?
       «У меня сумасшедшие расценки.
       «Иногда оно того стоит.
       Значит, с Феликсом это она тоже уже обговорила. И значит, не отказаться. Какие же они одинаковые! Как им всем хочется меня – в шлюхах. Ну что ж...
       «Так понравилось прошлое представление? Ну что ж... Вот гонорар за него. Если дорого – верну. По первому требованию.
       Я медленно расстегнула сумочку, плавно сняла со столика друзу, подняла и отпустила.
       Летела она почти вечность.