Когда приходит вдохновение стр. 1 - 17

Минут счастливейших мгновение -
Когда приходит вдохновение –

В Диснейленде, что в Эл-Эйе,
Всегда людно, как в Китае.l

Судьба коротка, как летняя ночь.
Одно лишь мгновение до утренней зорьки.
Время прожить бы с достоинством смочь,
И воспоминания бы не были горьки.

Я никого не стремился обидеть,
Но и в обиду себя не давал.
Мир доброты, в стремлении увидеть,
Сам добродушия пример подавал.

У Вселенной нет конца и не найти начала.
Нет возможности понять, что б это означало?

Чтоб из слов рождались фразы,
Содержащие сюжет,
Мысли б сыпались, как стразы,
Превращаяся в куплет.

Наш народ, как муравейник,
Или рой пчелиный, в улье.
Не тростинка, он, а веник,
Ветра, свежего, разгулье.

Взлетают ввысь, из искр, цветных, букеты,
Пробуждая вдохновение, сочинять сонеты.

Зодчие, строители, потомкам в назидание,
Оставляют за собой, как шедевры здания.

Меж собою, люди, ну, совсем не схожи:
Молчуны, говоруны, резвые, тихони.
Кто-то вечно врёт, слов связать не может,
Человек порядочный, честным был искони..

За окном тишина, нет ни шума и ни гама,
На скамейке, с мужиком, обнималась дама.

Смотрел, в безбрежную бы даль, с утра до поздней ночи.
Смотреть, на безысходность же, хватило б только мочи.

А, по ночам, луна блестит и звёзд далёких, мириады.
Мы стали космос понимать, и этим очень рады.

Если чашу изобилия, ощущают, люди, в доме,
То за стенами его, пусть всё будет как в Содоме.

Найти бы путь-дорогу, в искусстве, к красоте,
Чтоб жизнь не пребывала, в духовной пустоте.

В гармонии, «душевности с телесным»,
Могло бы стать общение интересным.

Как зодчий Парфенона, известен Калликрат,
Но не оставил имени, времён тех, бюрократ.

Каких напитков только нет:
Кашаса, ром, коньяк, текила,
Способных вмиг, в один момент,
Создать, из умного, дебила.

По утрам, серебристо-синий,
С запахом, свежести, утренней,
По траве, расстилается иней,
С силой, загадочной, внутренней.

Изувечили этичность, у прекраснейшей страны,
В инструменте, музыкальном, нет настроенной струны.

Передать ощущение ласки,
Способны и водные краски.

В морской стихии столько страсти,
Как будто дьявол рвётся к власти.

Пух покрыл газоны ватой.
Он тревожил нос, глаза.
От бессилия, с досады,
Из глазниц текла слеза.

Безбрежен Тихий океан, с сестрой родной – Атлантикой,
И штиль, и в шторм прельщает тех, кто покорён романтикой.

Макароны по-флотски – не для плавания, блюдо:
Не едят его, в море, чтобы не было худо.

Не чтят на море пятницу и чёртовую дюжину;
Не выйдет, в море, экипаж, ни к завтраку, ни к ужину.

О «Летучем голландце», море тайну хранит,
И прочна эта тайна, будто камень – гранит.

Море чувствуешь, сполна, когда бьёт о борт волна.

Бочки, с квашеной капустой, на судах, от качки, ставят.
Тем шторма грехи отпустят, где спасением, Бога, славят.

Когда, от вдохновения, закрутится горошина,
То, грива, у Пегаса, становится взъерошена.

Когда, государство, к народу, нечестно,
Тогда возникают бунты и протесты.
Каким будет завтра, когда неизвестно,
То, социум пишет, властям, манифесты.

Немало печальных преданий известно,
Когда исчезали культуры безвестно.

Тревожно звучали, в сонетах Лазурус Эммы,
Планетарного значения, социальные темы.

Власть – пример и эталон, а закон, что зеркало:
Справедливость бы была и радость бы не меркла.

Обещают – заживём, вот наступит время,
До того бы вынести, жизни тяжкой бремя.

У Вселенной нет начала, не достичь её конца.
И летит сигнал в Земли, в виде вечного гонца.

В мире вечного движения, гордость есть и унижения.

Разве справедливо, создавать такой устой,
В окружении человека, создающий мир пустой.

По стабфонду судят – наш доход стабильный,
А уровень достатка, у людей, дебильный.

Государственным мужам, неприлична глупость.
Инструментов режущих, непрактична тупость.

На роду, у людей, вся судьба прописана,
Человек по этому, следует пути;
Знаком Зодиака, если, что предписано,
То иной субстанции, просто не найти.

Земля улыбается, от солнечного лика.
Где не видно его, устремляется холод.
Существу, без жилья, становится лихо,
Хоть будь он здоров, крепок и молод.

Робело б зло перед законом,
И перед совестью робело. –
Честь уподобилась б иконам,
Добро б не ведало пробела.

Если любишь, пойдёшь, к любимой в метель,
И в ужасный мороз, и дождливую пору,
Если выбрал и знаешь – судьба – это цель,
То неси свои лучшие качества в гору.

Из формулы, сократовской – три сита,
Извлечь бы, поучительный совет:
Из слов, как ни была бы фраза слита,
Не выпускай ненужных слов на свет.

Гватемала, Гватемала, ты, стране дала не мало,
И, огонь спортивной страсти, разожгла, у россиян,
И в момент голосования, ты спортсменов понимала,
И сняла, с повестки дня, невезучести, изъян.

Теперь весь мир заговорит, о лучезарном Сочи,
И оптимизм осуществит, что было на бумаге.
Энтузиазм зажжёт, Олимп, звездою в тёмной ночи.
И дух спортивного азарта, проявится в отваге,
(Но, странно лишь одно - судьба, решалась, на бумаге).

«Великих вождей и великих племён»,
История помнит, так мало имён.

Красная Поляна, в цепи кавказских гор,
В ущельях, где речки, текут, впадая в море.
Здесь красота земная, удерживает взор,
И исчезает, в никуда, имевшееся горе.

К России, была доброй, Гватемала,
Столицей спорта, выбравшая Сочи,
И, как сестру, Россию обнимала,
Чтоб факел освещал, олимпиады ночи.

Чем, откровение, в творении выразительней,
Тем, действует, на чувства, поразительней.

Талант нужен, большой, и вдохновение,
Чтоб отразилось, в творении, мгновение.

Плутон, открытый Лоуэллом,
Был, на доске, рисован мелом.

Полотна, в жанре ведуты,
Объёмом бывают раздуты.

В потоке бурных похождений,
Источник, ищут, наслаждений.

Мимоза свёртывает листья, когда касаешься их пальцем.
Из жести, делая изделие, край изгибают только фальцем.

Есть шутники и в Ливерпуле:
Призы кому попало дарят.
Халява там – сюрприз, не дуля,
Где головой неплохо варят.

Звучит добром, поэтов, лира,
Когда преграды нет для мира.

Добро находится под спудом,
А зло летает, будто хищник,
В эфире, облачностью вздутом,
И привлекает, будто птичник.

Пишу о том, о чём не каждый пишет.
Не говорят о том, что, человек, не слышит.

Сподвижники крутится могут, у вождя:
Иуды, Бруты, Каины, завистливо глядя.

Бог хранил бы, от друзей, чтоб с врагами справиться.
Герострат поджог же храм, чтоб навек прославиться.

В лесу росла осина,
Но проку было мало.
Огромная лесина,
Со временем увяла.

В творчестве, каждом, нужно божество.
Тогда вдохновению сродни торжество.

Святой Валентин, что из города Терни,
Влюблённых венчал, из богатых и черни.

Из страны не езди в Пафос -
Растеряешь счастья пафос.

Из-за любви не стало Карла и Эмилии. –
Не помню их немецкие фамилии.

От страстной любви, Монтекки и Капулетти,
Нежданно попались, в смертельные сети.

Для влюблённых, гордостью Планеты,
Служит монастырь, с гробницею Джульетты.

Не уподобляйся вороне,
Путешествуя в Вероне.

Дом, у Площади лугов, где жила Джульетта,
Для подростков и девиц – как слова сонета.

Из пены морской родилась Афродита.
Теперь эта тайна, вселенной открыта.

Цвет лица, от любви, обретает пурпурный.
Эликсир, Афродиты, в той стихии, амурный.

Остров Кипр подарил, Клеопатре, Антоний,
Но селитру хранил, на случай, в пистоне.

Боль излучает тусклое свечение,
Но к жизни страсть не увядает.
Порою, трудно вынести мучения,
Но воля и страдания побеждает.

Воспевают войну, в чёрно-красных тонах.
Из-за дыма пожарищ и пролитой крови.
И, всех бед человека, не опишешь в томах,
На её, когда взглянешь, суровые брови.

Куда ни глянешь – всюду курят,
Где можно, группами балдея.
Поскольку, клерки, бедокурят,
Не сократить ли их? – Идея!

Для режима – весь народ – это, просто, тесто:
Что угодно слепит, ложь, и водворит на место.

Так низка ещё зарплата,
А денег – куры не клюют:
Строят замки и палаты,
Будто деньги где куют.

Любого сделают, чиновника, послом,
Хотя, в делах, он, прослыл ослом.

«Девятый вал» пройдёт протеста,
Система может встать на место.

Не от всякой революции, ожидают эволюции.

Анархия – родная мать монетизации,
И кровная сестра приватизации.

Копошатся воробьи, на песчаной куче:
От укусов паразитов, что готовы к буче.

Ни во что не ставится, в системе справедливость,
Перестала поощряться, меж людьми правдивость.

Скворец воспевает, собственный рай,
Хотя его домик – скворечник – сарай.

Не лишайте, себя, глубокомыслия,
В раздумьях, о бытие бессмыслия.

Кто творит, тот создаёт:
Пишет, строит, издаёт.
Чьё-то имя канет в лету,
А шедевр – подарок свету.

Алел румянец на щеках,
При виде девичьей косы,
И мир наряжен был в шелка,
От блеска утренней росы.

Если дуют ветры, не попутные, а встречные,
То системы ощущают, неудобства, вечные.

Плохо внутри и неважно во вне,
И видим кошмары, уже не во сне.

От жизни, неважной, совсем не до сна,
Но надежда жива, что наступит весна.

Ваша лира насыщена красками,
Привела в восхищение разум.
Одарила, пленительно, ласками
И доверились чувства фразам.

Человек – микромир человечества,
Это разум, стремления и труд.
Колыбель его жизни – отечество,
Где его понимают и чтут.

Где-то солнце печёт, где-то холодно,
Где вода, снег, песок, растительность.
Где-то сытно живётся, где голодно…
Уж такая земная действительность.

Мир вокруг, земноводно-космический,
С атмосферой, важнейшей для жизни.
Уже познанный, чем-то - мистический,
Где блага творят для себя и отчизны.

Нет среды, свободной, от живности,
На земле, в водной толще и космосе.
Всё во власти земной объективности.
Жизнь покоится только на осмосе.

Человек насыщен гаммой ощущений:
Аппетитом чувств, порывом страсти,
И, к благополучию устремлением,
И над окружением жаждой власти.

Не мните вечно жить и предаваться неге
И совесть не меняйте, на денежный мешок,
Пока Земля в лесах, вода есть, горы в снеге,
Пока не стал хозяином, кардиогенный шок.

В руках держа, банкнот купюры,
Власть силы денег не пугает,
И их бумажный вид, с натуры,
Большим наличием восторгает.

Нельзя любить, что нелюбимо.
Бессильны страдания и страсти.
В любви законы непоколебимы.
Она под сенью божьей власти.

Мир зла, постыдный и постылый,
Как ни печально – разума изъяны.
Родясь, пока желание не остыло,
Рассудок выбирается из ямы.

Природа – мать и рок – всему хозяин,
Назначит каждому, стихию века.
Нетленен мир, но он не постоянен
И окружает тайной человека.

Почерневшее от хмури, тучи скрыли небо
И депрессия печалью, утомляет настроение.
Постоянно учит явь, никому не верить слепо.
Болью давит заблуждение и на вдохновение.

Очаровать, способен взгляд и привести в смущение
И, в этот миг, случается, пространства освещение.

Цветы каштанов – ёлочки, на веточки насажены.
В нарядах, белоснежных, они такие важины!

В студенчестве годы – газету издавали.
Газету издавали, под рубрикой – «дыра».
Но, комендантша вуза, закрыть её решила,
Поскольку, в государстве, не та была пора.

Цветы сирени – кисточки, на ёлочки похожие,
Приводят в умиление, своим благоуханием
И люди, восхищаются – какие, вы, пригожие! –
И бабочки летают, приветствуя, порханием.

Иллюзии мысли, рождают надежды,
А правда – реальность, снимет одежды.

Опасна ложь, когда язык лукавит
И козни злобы угнетают правду.
Всё по местам, судьба, расставит,
Или создаст, или сметёт преграду.

Рок, то одобрит, то поставит вето,
То зиму создаёт, то ласковое лето.

В трактатах веры, в божеские силы,
Есть постулаты, чтить устои нрава.
А из добра, жестокость тянет жилы,
И не понять порочность эту здраво.

Как магнитный полюс, мир непостоянный.
И сама Вселенная, в стихиях, не безгрешна.
Услышать бы, от Бога, отклик покаянный,
За что, он дарит свет и темень, неизбежно.

Не даёт ответ сознание –
Об истоках интеллекта,
Если уровень познания,
Остаётся без эффекта.

Если опыт в жизни есть, то поймёт тот сразу –
Человека невзлюбить, можно и за фразу.

Возбуждает система общественность ласками,
А потом понимаешь – утешали нас сказками.

Посмотреть, если с гор, на пейзаж, подножий,
Дорог людям мир земной, как подарок, Божий.

Мысль – такое вещество,
Что рождает существо.

Детство помнится, родное.
Дом, семья, отец и мать.
Будто чудо бы, восьмое.
Даже больно вспоминать.

Надежды сеем семена.
Ждём созревания урожая.
Но наступают времена –
Рок машет пальцем, угрожая.

Был с виду безупречный.
В душе сидел, мерзавец.
И в генах, порок вечный,
Носил – христопродавец.

Если бы была любовь,
Только обоюдной,
Не искали б её вновь
И явь была б уютной.

Новая жизнь, расстаётся со старой,
Но гитара всегда, остаётся гитарой.

Голубь зоб надул как мячик.
Распустил, как веер, перья –
Он голубку просит, плачет -
Посмотри, какой теперь я.

Утвердилась в филологии заноза –
Перепутали понятия и суждения:
Из Эспинозы сделался Спиноза,
Филосовское, будто, наваждение.

Хорошее, всегда, превосходней плохого,
Как язык, литературный, отделяют от блатного.

Вспомнил Тита Плавта и Публия Теренца:
В афоризмах их была, смысла квинтэссенция.

Правдой, власть разумную, дай Бог, не обижу,
Справедливости, триумфа, коль вблизи не вижу.

Желание вечной жизни, пока, неизлечимо,
А период старости – мечты проносит мимо.

В мире жестоком и склонном к наживе,
Люди, друг другу, бывают чужими.

Как трели выводит соловушка,
Так мыслит иная головушка.

Рисуют, в молодости, грёзы,
А жизнь сплетается из прозы.

Море сине-голубое и алеющий закат.
Перестал курить табак, что от фабрики «Дукат».

Там, где светит солнце ярко,
Море, в тропиках, и лес,
Так бывает телу жарко,
Будто в сауну залез.

Дают усладу мысли, от теплоты горения,
Когда, и днём, и ночью, рождаются творения.

Наставляют, чтобы жили, с удвоением, «забеганием»,
А просчёты отмечают, пальцев кисти, загибанием.

В Древнем Риме был в почёте, как известно, прокуратор.
В совремённую эпоху, балом правит ресторатор.

Земля сгорит, от солнечного жара.
Чтобы понять, иметь не надо дара.

Всё земное бессмысленно,
Если думать осмысленно.

Пафосная слово, заденет за живое,
Но стало это слово, не очень ходовое.

Простит, Бог, всех, за хилость ума,.
Что книг не сумел, нацарапать тома.

Душа человека ранима и с нежным цветком сравнима.
О встречах с милым не жалеют, когда цветы в душе алеют.

 *
 Безутешная участь.

Если умер, человек, похоронят те, кто рядом,
Кто по жизни, узами, крепкими был связан.
Безутешно облачив, тело, траурным нарядом,
Чтобы факт благодеяний, не остался смазан.

В путь проводят дальний, до погоста вечного
И обычаев держась, тихо прах опустят в землю.
Салютуют звездопады, из созвездия Млечного,
Подтверждая, что кометы, никогда не дремлют.

И, прощаясь, изрекут, чтоб была могила пухом,
С пожеланием пребывать, в царствии небесном.
И наполнится эфир, об усопшем добрым слухом,
Чтобы честь преобладала, в мире поднебесном.

И мелодии оркестра, омрачат трагичность вести,
Безутешную печаль, схоронив в душе живущих.
Но, со-временем, когда-то, судьбы будут вместе,
С теми, кто богатым был и людей, малоимущих.

И сотрут воспоминания, дни утрат, от времени.
И рождаться будут дети, каждый, думая о роке,
Души предков станут жить, пребывая в темени
А реальность окунётся, в добродетель и пороки.
 *
Миллиарды лет спустя и Земли не будет,
Но, о разуме земном, Космос, не забудет.
 *
Кто засыпает, до пробуждения,
А кто закрывает глаза навсегда.
С собой, унося свои убеждения. -
Жаль не уходит в вечность беда.

 *
Жизнь – это звуки, движения и страсти
И мыслей, наполненных силой творения.
Каких бы процессов не тешились власти,
Путей не существует, затмить стихосложение.

Мир затихает, в объятиях Морфея,
А сон навещает сознание, как Фея.

Какие в степях Казахстана долины!
Теперь о них будут слагаться былины.

Новогоднее бдение.
Гвоздики салюта.
В сознании – гудение,
От паров «Абсолюта».

Когда не бывает, идей монолита.
Среда остаётся, печалью залита.

Власть народу создала, корзину потребления,
А, властям, установить бы, норму накопления.

Человек свободен правдой, а нечестный – раб судьбы.
Слава - честность окружает, полнит ложь, пустые лбы.

Готов рассыпать бисер изречений,
Для нравственных предназначений.

Обрести бы склад ума,
След оставив на планете.
Написать бы книг тома,
Не запутавшись в тенете.

«Речь не мальчика, а мужа» - «слова Марины Мнишек». («Борис Годунов» А. Пушкина).
Чтоб найти первоисточник, понабъёте шишек.

Жаворонок, милый! – ты поёшь так чудно!
Если б власть так пела, не было бы нудно.

Прельщала дух и зрение нива:
Поля под хлебом – это диво.

Вдохновение, вдохновение – в мыслях веет откровение.

При советской власти, жизнь была неважной,
Дух царил, патриотичный, жизнеутверждающий.
Созидание воплощалось, по стране, налаженно
И настрой, общественный, был неунывающий.

 *
Замедлить бы, течение времени
И оставаться, неувядающим,
Чтоб гнёта не было, от бремени
И был комфорт, преобладающим.

 *
Иллюзии - всего лишь сладость.
Что прожито – не воскресить.
Пусть освещает сердце радость:
Не стоит грусть в душе носить.

 *
В душе иметь настрой бы, пламенный
И, обольщаясь, пребывать в добре.
Не так уж плохо, в Белокаменной -
Вокруг пространство обозрев.

 *
Была, на Ладоге, «Дорога жизни»,
Теперь, как спрут, дороги смерти.
Так не везёт, в истории, отчизне,
Как будто водятся, повсюду черти.

 *
Мир не губи, цветущий,
Что кормит и поит, тебя,
Чтоб верил, Всемогущий,
Что жил, весь мир любя.
 *
Кто не видел, как плещется рыба, на зорьке
И не знает, каким бывает туман над рекой,
Значит судьбина того, разобидела горько,
Хотя прелестей этих, мог коснуться рукой.
 *
Вкушаем всё, что ловим взором –
Нет воли, устоять перед едой.
Чревоугодие, не признав позором,
Идём на встречу, с будущей бедой.
 *
Есть крылья, у свободных, для полёта
И никаких надежд нет, у рабов.
Одни могут вспорхнуть, у эшафота,
Иным пути открыты, до гробов.
 *
Коллективный разум, установит правду
И доходы, граждан, облекут границы
И не будет места, вору – казнокраду,
И не станет трунить, над умом, тупица.
 *
Ломают головы над бедностью,
Не зная, как решить проблему.
Была бы истина авторитетностью,
Честь превратилась бы в эмблему.

В брачном контракте семьи Тегаптилли,
( До новой эры – пятнадцать веков),
Бездетные жены, когда тяготили,
То жён приводили, мужьям, из рабов.
 *
Атланты мысли и деяний, край отчий избегают стороной,
А ряд верховных изваяний, царит, как прелость, над страной.

Угорали от любви и от вдохновения,
Но любезность снизошла, до обыкновения.

Послушаешь ручья журчание
И гасится в душе ворчание.

Когда вскипает, в творчестве, активность,
То в грош не ставится усталость и пассивность.

Языком музыкальным, выражаются мысли
И душа молодеет, в упоительном смысле.

Не создашь, насилием, чувство вдохновения,
Ни на месяц, ни на день и ни на мгновение.

Кто не владеет вдохновением,
Тот не владеет и мгновением.

Если любящие судьбы, будет греть теплом душевным,
Вдохновение зазвучит, голосом распевным.

Человек не вправе, закупить всю землю,
В той среде, где люди, разумению внемлют.

Белый дом пылал в огне. Лез, из окон, дым как призрак.
Комом вышел первый блин – перспективы признак.

Растёт тамариск на Синае и каждый «манну» его знает.
Пусть интеллекта напряжение, созиданием явит достижение.
Восприятия подкачали, утопив настрой в печали.
Мимоходом промчался пегас, и огонь вдохновения погас.
В ничто превращается сразу, человек, утративший разум.

Эфирное масло диптама, на солнце огнём полыхает.
Кто зрелище это не видел, тот скажет, что так не бывает.

Знаком, народ, из древности, о зодчем – Поликрате,
Но будет ли известно, что, о местном бюрократе?

Замыслы приходят на одно мгновение.
Если их не возникает – как на пост – говенье.

Когда человек – «краеугольный камень»,
То, горит в его душе, вдохновения пламень.

Интеллекта, из страны, не было б оттока,
Если бы. система, не была жестока.

Нет в любви, у государства,
К человеку «красной нити»
И в душе людей, бунтарство,
Не проходит, извините.

От ветра гнулись ковыли,
А где-то птицы щебетали.
Мораль до точки довели
И от порочности устали.

Перестал «бродить, в Европе, призрак коммунизма»,
Но и новь мировоззрения, не дала идеализма.

У системы, у российской, появились свои Крёзы.
Еще горче и сильнее, потекли, в народе, слёзы.

«Критика легка, искусство трудно».
Чтила, власть, бы человека, не было так нудно.

Не пишу истории, а мазком рисую
И стою за человека, и собой рискую.

Бросали шапки в воздух, с криками ура,
Но страсть, когда утихла, пришла не та пора.

У системы нет, с народом, «круглого стола»,
Потому стоят на месте, социальные дела.

Дать бы крылья для полёта, мысли и делам,
Так, чтоб в обществе судачить, перестали про бедлам.

У системы, о народе, льются «слёзы крокодила»
И коптит, себе, коптит, с ладаном, кадило.

У гор, под хрупкой плёнкой,
В породе сохраняется вода.
И истекая струёй тонкой,
От жажды отстраняется беда.

Бывает очень горькой, из родника вода.
От горечи избавит, эльфах, наверняка.

Как бы это вам сказать, чтобы не обидеть:
Рад себя я наказать, только вас бы видеть.

Умирают слоны в одиночестве,
Не желая обузой быть стаду.
Память держится в имени, отчестве
И добро не подвержено аду.

Пусть простит, читатель, вольность,
В выражениях – мыслях
И проявит сердобольность –
Всепрощения, в смысле.

Блеф приняли, как знамение
И советский, пал, Союз.
Кто-то вмиг обрёл имение,
Кто попал в капканы уз.

Скажи одну мне только фразу
И я скажу, каков ты, сразу.

Назвали «пламенной» войну,
А не катастрофической
И на параде, в честь побед,
Речь сделалась мифической.

Выступавший произнёс - «необратимо в пропасть»,
С языка, порой, слетает, непонятливости лопасть.

Здесь не пафос, а душевное смятение,
Мыслей взбудораженных сплетение.

Не трудись, не напрягайся, вызвать вдохновение.
Когда мысли не текут, пир в руках забвения.

Любить отечество, его обожествляя,
Лишь созидания добро в ней оставляя.

Если руки связаны, а на шее груз,
Суждено погибнуть, от коварных уз.

Стоял колос на глиняных ногах,
Босым, от бедности, не в сапогах.

Скорлупы, не разбив у яйца, стоя не поставить.
Безотчётность не пресечь и работать не заставить.

«Кому много дано, с того много взыщется». (Лука, 12, 48)
Отвечать, при власти, же, смелых не отыщется.

Велась борьба с «носителями … зла»,
Но омрачила результат неэффективность.
Бессильно так, система, воз везла,
Что родилась беда – корпоративность.

От любви парят в заоблачных высотах,
Если сердце бьётся в ритме, как мотор
И ландшафтов открываются красоты,
И душевный обретается простор.

Мужчина тянется к свободе,
Притягивает, женщин, к очагу.
Свои у каждой судьбы своды,
Воздействием, пободным рычагу.

Деревья и кустарники, в сиреневом узоре.
Безоблачное небо, лазурное, прекрасное.
Унылость не скрывает, томление, во взоре,
Когда расположение, душевное, неважное.

«Корень зла» - неподчинение, (Иова, 19, 28)
Как в мороз, окоченение.

Зимой, когда нет снега, одолевает нега.

Купить, продать и раствориться,
Всех, обманув, как говорится.

Баден-Баден. Площадь Леопольда,
Речка горная, гора, фуникулёр.
Напряжение от красот, до киловольта,
С силой тока, в несколько ампер.

Если есть законность, будет и налаженность
И, в работе аппарата, возникает слаженность.

Страну, не излечив, от повреждения нравов,
Её кидает в сторону – и в левую, и в правую.

Обольстишься, будто Ниццей,
Отдохнув, под смоковницей.

О трагичном и смешном, прочитайте ниже:
Многих фирм – руководитель, «подпоручик Киже».

Появилось вдохновение, девушки и дамы.
Вы основа из основ, жизненных процессов.
Тёщи, бабушки, свекрови, ребятишек мамы,
Ощущавших, от мужчин, множество эксцессов.

Не стало нынче моды,
Петь женственности оды,
Как будто очерствела, мужская половина.
К любви закрыты входы.
Текут бесцельно годы
И радость угнетает, бездушия лавина.

Если б, Бог, слепил из глины Еву,
А Адама создал бы, из её ребра,
Не было бы места, на планете, гневу,
Больше, в отношениях, было бы добра.

Я вижу негу в твоём взоре
И сам от этого волнуюсь
И нахожусь в таком фуроре,
Что, как царице, повинуюсь.

Обстановка вынуждает, разрыдаться, от печали,
Оттого, что, в перестройке, нормы нравов подкачали.

Каждый человечище, пусть добром помянется,
Чтобы, зная, от восторга, мог он разрумяниться.

Человек без эмоций, как каменный колосс –
Лишь глаза шевелятся, да колышется волос.

Если вдохновение, не связать с трудом,
То неудивительно, угодить в дурдом.

Душа – как музыка сознания,
При полноте языкознания.

Есть страх навязчивых идей, который давит больно душу.
Не совладеть с ним, хоть убей, когда не видно в море сушу.

«Ушёл в себя. Вернусь не скоро».
Приду, долги отдать, без спора.

Я отвечаю на звонок, что, в этот миг, меня нет дома.
И, заперев дверь на замок, пошёл допить бутылку рома.

Ссорятся, дерутся, из-за малых мелочей,
А по факту перебранки, результат ничей.

Смог бы вечно кочевать, где бы было ночевать.

Статистика вывела пьянства проценты,
У женщин, мужчин и подростков-детей.
Теперь расставляют на фактах акценты
И тонут в глубинах прекрасных идей.

Жалюзи рулонные, у окон сменили ставни.
И с тех пор не стали снится, с камышами плавни.

Человек – существо, наподобие глины:
Изваять можно розы, или вылепить мины.

Русский тот, кто осел на российской земле,
В необъятных краях, выбрав место для жизни;
В тяжелейших условиях, от невзгод уцелев,
Не утративши качеств, своих, в альтруизме.

Приходит гостем вдохновение,
Дни яви смыслом наполняя.
Душа вступает в откровение,
Запрос творения выполняя.

Дом, зима, сугробы снега и из дров поленица.
Топят печку для тепла, кто в мороз не ленится.

Не так всё было хорошо, не так всё было плохо:
Когда готов был сруб для дома, не отыскали моха.

Наступили холода, ветер дул колючий.
Под ногами, как крахмал, снег звучал скрипуче.

Лето, буйная природа, пение птиц, цветы кругом.
По натуре, очень трудно, жить в периоде, другом.

Кто знаком с чукотской тундрой и сиянием северным,
Тот сравнит метели, с пудрой, или полем, клеверным.

Жизнь – она, как промокашка: то успех, а то промашка.

«Труды и дни» - поэма повествует,
Как Зевс, Пандоре, преподнёс ларец:
В то время, ещё радость торжествует.
Был вскрыт ларец и радости конец.

Вместе с памятью о предках, помним их обычаи.
Русский славен в разных верах и многоязычии.

Восторгают колена, соловьиного пения.
Это плата тому, кто проявит терпение.

Если русские начнут, делать что-то скопом,
Созидательный процесс, движется галопом.

Душа поёт, когда народ, всё делает совместно
И плачет, по сиротски, устроившись, поместно.

От петард, как искорки, звёздочки взлетают.
На глазах, следы бальзама, красочного, тают.

А вино – шампанское, как снаряд, взрывное.
Знают все - предназначение, у него, иное.

Когда снисходит Дух Всевышний,
Ты понимаешь, что не лишний.

От Большого взрыва, квазары,
В пустоте рождают, лазеры.

Вживляют живинку, создавая новинку.

«В монополях – сила мира и его возможности».
Для учёных физиков, никакой нет сложности.

Злодейство безрассудно и вредно общественно,
Что морализует, осмысленность существенно.

Детство, юношество, зрелость и закат любых надеж.
Вечный сон, в земном пространстве, в окружении невежд.

Не всякая, субстанция, доступна пониманию,
Хотя есть ощущения, подвластные вниманию.

Видеть в невидимом – воображение,
Когда есть реальное – соображение.

На душу влияли, чтобы дух и эфир,
Не действует вовсе – напиток – кефир.

Человек, увидев Бога, не останется живущим.
Не доступен Дух сознанию, в настоящем и грядущем.

Космос, межпланетный – холод, пустота,
Хотя, на звёздном небе, галактик густота.

Философия довлеет в констатации – в пустоте нет сили гравитации.

«Всё из ничего» - Солнце, как светило.
Только водорода, на плазму бы хватило.

Когда начнёт светило гаснуть, то всей галактике конец.
От бурь планеты пылью станут и мир природы – не жилец.

Что-то в голову приходит, что-то и влетает:
То поднимет настроение, то, оно, растает.

Ленивого подъём не навещает. Бездельем он, среду, оповещает.

Не трудись, не напрягайся вызвать вдохновение –
Когда мысли не текут, то – камень преткновения.

О себе оставил память, скульптор, Поликлет.
Несмотря на то, что сотни, пробежало лет.

От соловьиных рулад, возникает лирический лад.

Вдохновение создаёт, результат работы
И не требует оно, никакой заботы.

Взор, ласкает своим видом, золочёныё купол.
Всем добро бы раздавалось, Только бы не скупо.

Здесь не пафос, а душевное смятение –
Мыслей взбудораженных сплетение.

Что ни день – страница книги,
Для того, кто пишет сам.
Если есть успехи – сдвиги,
Сласть течёт, не по усам.

Увертюру, обо сне, от устали кто слушал,
Интуитивно разговаривал с Морфеем,
Духовную тот на ночь пищу кушал,
Чтоб стать во всех деяниях корифеем.

Под ногами наст хрустел,
А снег блестел алмазами.
Мог найти их, кто хотел,
А кто возил их КРАЗами.