Раздумья или история затерянной партитуры

Все слышат Музыку и понимают разно.
Порою Музыка бессильней даже слов
И приторный мотив приятней для ослов,
Чем лейтмотив сонат, и это - так ужасно.

Разрыв с Лили уже был предрешен,
Улюканье толпы в премьеру "Пеллеаса",
Безденежье, статей разгромных масса,
Раздавлен автор был, вконец опустошен.

Он двадцать лет шел к первому успеху.
Да, есть поклонники, но их всего лишь горсть.
Скандал салонный черни на потеху,
Сам Метерлинк занёс над Музой трость...

Как-будто лопнула скрипичная струна,
И он бежал от недругов, друзей
В жемчужный Адриатики музей
Туда, где встретил в юности мистерий колдуна.

Как в матрицу влились слова создателя "Кольца"
-Плюй на толпу, страшись дорог пологих,
Самим собою будь и не теряй лица,
Лишь Аполлона значима оценка и немногих.

Венеция. Но всё не так, как в юности,то лето,
Вся та же праздничность, беспечный карнавал,
Но, словно, дух исчез из видов Каналетто,
Как звуки юности,что зрелости смыл шквал.

Ожил, когда вдохнул "Ассунты" колорит,
Да и Сан Марко лучезарность интерьеров,
Нигде так красок сочетанье не звучит,
Оно под стать Природой созданных шедевров.

Бродил, смотрел, вбирал, затосковал
И в день последний слушал "Риголетто",
В театре "Ла Фениче" дань отдал
Гармоний Чародею из Буссето...

Париж, Монмартр, квартирка на Дени,
Уж сутки третьи сыпал дождь, не уставая.
Так бесприютно тусклы стали дни,
С утра вдруг ветер закружил, как стая.

Порывы ветра, буйствуя и пьяно,
Бросали град с дождем в закрытое окно.
Рим зимний вспоминался, он пригубил вино
И, словно,в трансе сел за фортепиано.

Ожили образы лет канувших давно:
Поль Валери, Рембо, уроки у Фервиль,
Сдувающей с баллад божественную пыль.
И он, как "блудный сын", в объятиях Гуно...

Так много лет у Вагнера в плену
Провёл, не в силах чар развеять,
Так хочется ему сегодня верить,
Что наваждения с души отторгнул пелену.

Из памяти глубин, вдруг из минувшей дали
Всплывали образы в сиянии лучистом:
Софи фон Мекк, Чайковский, встреча с Листом
И беспредельное туше при дышащей педали

Чайковского балеты, а в шестой
Так явственны позёмки вьюжной звуки
И скорбный плач и творческие муки,
Финал так гениален простотой...

Природы Красота - какое искушенье
В приглядку ясность красок передать,
Тона борьбы стихий труднее подобрать,
Расслышав, воссоздать реальность отраженья.

Художников, творцов Мелоса и поэтов
В чём подвиг ремесла их не простой -
С волн справиться Вселенной частотой
И донести без искажений до адептов.

По сути к этому всегда стремился он.
Заботило одно - писать, как слышишь.
И, отыскав в душе предельно точный тон,
Писать, как слышишь, чувствуешь и дышишь.

Его всегда страшыла оркестровка,
Он в дебрях полифонии плутал,
Так отвлекал раскрашенный портал
Он мысли автора, звучавшей очень тонко.

Мы неразрывно связаны с Вселенной,
Нас горним светом давит эта связь.
И, разглядев цвета, услышав звуков вязь,
Их передать - есть труд души бесценный.

Лишь Мига в Вечности возможно отраженье.
То тон меняется, оттенки освещенье,
То мыслей ток, то смена настроенья,
Искусство ремесла - лишь имитация творенья.

Возможно ль в миг вложить всё авторское кредо?
Тщета и в полной мере автора понять,
Но расцветить, смысл собственный придать
Всё это уже труд воображения эстета...

У всякой музыки свои поклонники,адепты.
Но вехи жизни свой диктуют вкус.
Иного автора так мучает искус -
Любой ценой сорвать аплодисменты

Долой угодливость и лживую учтивость,
Писать, как видится и слышится извне,
Вложить в гармонию Природы прихотливость
И трепет световой, так давшийся Моне.

Чрез пару дней наладилась погода,
Наполнился Монмартр привычной суетой.
То Феб, осиливший стихий враждебный строй,
Вновь заблестал с безоблачного свода.

С погодой ясною явились и друзья.
После приветствий теплых и сердечных
И новостей парижских бесконечных
Понятно Музыка - без музыки нельзя.

Он сел за инструмент, пристроивши тетрадь.
"Раздумья" - детище минувшей непогоды.
Жизнь, словно нехотя, вновь заскользила вспять,
С ней тени образов, щемящие аккорды...

ДЭнди процедил:"премиленькое Скерцо",
"Ни с кем не спутаешь" - заметил вскольз Дюка,
Так звук размыт - алхимика рука,
Наш автор побледнел, так больно сжалось сердце.

Граф Монтескью небрежно обронил:
"Как явственно звучанье карнавала,
Петарды, гандольеры, гладь канала,
Я, словно вновь, всё это пережил...

А автор гладил рябь клавиатуры,
От нервной вспышки он на миг ослеп,
Придя в себя, поняв, как он нелеп
Небрежно смял листы "Раздумий" партитуры.

Наш автор был застенчив и раним,
Стал менее публичен с этих пор.
Что критики? -Бесплоден всякий спор,
Коль целый век он многими любим.

В теченьи всех недолгой жизни лет
Трудился над окраской он звучанья.
Возможно уходя, он осознал в отчаяньи:
Природу восоздать - бессилен инструмент.

С кончиной автора добрейшая вдова
Друзьям на память раздала архив
И ту тетрадь, где авторский курсив
"Раздумья" начертал, но виден он едва...

Надежды всё же нечего терять -
Вдруг из времён забвенья, Леты глади
Всплывут "Раздумья" - нотная тетрадь,
Как "Времена..." бессмертные Вивальди.
 22.12.2006.