И на круги своя вернусь

1
Давай с тобой, Господь, поговорим,
не сетуя на времени нехватку.
Что время? – неустанный пилигрим,
за вечностью влачащийся украдкой.
 
Всегда его хватает, и вполне:
навязчиво оно и неуместно,
но временно преследуемой мне –
не страшно и вовек не интересно.
 
Вне времени, вне жизненных сует
войдём с тобой туда, куда не вхоже
мирское… Ты ведь помнишь: я – поэт.
И мне бы, Боже,
помнить это тоже!
 
 
2
И вот родилась я:
душа.
Вплетённая в сущность гармоний,
слетела с Господней ладони,
в земное удушье спеша.
 
Но в радость мне были: рассвет,
закатный мираж упований,
сменяемость крыш и скитаний,
и выжженный титул «Поэт».
 
Летала и ползала я,
с клюкою брела, и со словом,
и в мире искала не новом
новейшую грань бытия.
 
Мне верить хотелось: найду
и грань я, и то, что за гранью.
Мне видеть хотелось, как рану
язык превращает в звезду.
 
Хотелось отведать эфир,
меня угощающий злаком
и знаком, что слово двояко:
и яд оно, и – эликсир.
 
Но больше всего, не дыша
подлунной словесности новью,
хотелось удушья – любовью!
Чтоб с ней отлетела
душа…
 
 
3
Распластанная, разверстая,
разросшаяся глаголом,
твоею, Господь, невестою
и правдой твоею голой –
 
душа в небесах пульсирует,
цепляясь за землю сирую.
 
Скажи мне, Господь: доколе ей
скитаться от плоти к плоти?
Ведь плоть для неё – не более,
чем связанность крыл в полёте.
 
Летает и низвергается,
и в радости вечно мается…
 
 
4
«Всем по заслугам…»  Но чем заслужила я
камни да клювы неистовых птиц?
Боже, любуйся: бескровными жилами
рвётся душа моя, падает ниц.
 
Как же устала она от гонения,
от ядовитых свобод и неволь!
Как вожделеет она обновления –
сном, прижигающим давнюю боль!
 
Боже, пошли её в сон этот огненный,
пепел сменяя на сотни лучей
светлой любви, озаряющей окнами
тёмную горницу жизни моей!
 
 
5
Возрадуюсь, Отче! В который раз
на землю ступив с небес,
позволю, чтоб страсти земной замес
в утробе моей увяз.
 
И к свету пробьётся льняная прядь
волос – золотая нить
души, ради коей не стыдно жить,
смиряться, и умирать.
 
 
6
Я детей своих земных выращу,
а небесных – из тюрьмы выпущу.
Через сны глубокие
да сердца жестокие
я стихами путь домой вымощу.
 
Как же, Господи, домой хочется!
Как же бедная душа корчится!
Но ещё не время ей
погасить горение,
что словами на листе стро;чится.
 
А слова всё об одном: мёрзну я.
Холода вокруг да тишь грозная...
Ты впусти мя, Боже мой,
в тёплый да ухоженный
дом – пристанище моё звёздное!
 
 
7
Поэт, говоришь? Но кто же –
из тех, кто у слов во власти, –
владеть не желает, Боже,
хоть звуком, хоть эхом счастья?
 
Желала и я. За слабость
накажешь меня – земную?
За то, что искала радость,
смиренье в пути минуя?
 
Но я ведь живая, Боже!
Не чуждо мне рук сплетенье,
не чуждо вбиранье кожей
подкожного откровенья!
 
Немногого я хотела,
просила же – меньше вдвое.
Ужели мне нет удела
иного, чем путь изгоя?
 
Изгоем в стране «Надежда»
брожу я от слова к слову,
читая в словах и между:
«Прими этот путь терновый,
 
Поэт…»
 
 
8
А так хотелось миражей
среди подлунных этажей!
Искала в мареве глубин
того, кто мной навек любим.
 
И так хотелось быть, как все:
хоть иногда встречать в росе
измятых трав – рассветы с ним...
Но, Боже, он тобой храним –
 
храним и спрятан от меня,
дабы, глаголу неровня;,
он на пути его не встал
и не повергся, слаб и мал.
 
А так хотелось, Боже мой,
и пелось, от весны хмельной!
Но – отрезвею, и очнусь,
и к одиночеству вернусь.
 
 
9
Из ран моих сочится свет
Божий.
Врастаю в звание «Поэт»
кожей,
зубами, рёбрами, и лбом
тоже!
Оно со званием «Фантом»
схоже:
коль не врастёшь в него земным –
канет,
беззвучьем станет, а иным –
тканью
парчовой звёздности в ночи
хладной…
Врастаю, Боже. Не молчи!
Ладно?
 
 
10
Давай вести с тобою диалог,
молю, Творец!
Кто я? Зачем? И где моих дорог
конец?
 
Господь,
скажи хоть слово мне в ответ!
Пошли хоть вздох!
 
И слышу:
«ТЫ – ДУША.
И ТЫ – ПОЭТ.
И БОГ».
 
 
 
 
------
 
Октябрь 2007