Мать

Во время перестройки в магазин
вошла старушка боком осторожно,
остановилась тихо у витрин,
и, помолчав спросила робко: «можно,
мне взвесьте мяса килограмм один».

Но продавец сказала: «мяса нет,
а это, что лежит, для ветеранов,
а во-вторых сейчас у нас обед.
Для всех торгуют мясом в ресторане.
Там есть кооператоров буфет».

Старушка повернулась и пошла,
ворча: «им надо нашим ветеранам».
Вот если б жил, но нет в живых Петра,
давно муж умер от фашисткой раны.
Теперь сама ждёт смертного одра.

Я эту сцену с болью наблюдал,
мне почему то очень горько стало,
и в горле встал комок, я задрожал.
Старушка мне вдруг мамою восстала.
Перед глазами сорок первый встал.

Она просила: «ты терпи, сынок,
я хлебушек солдатикам отдала».
И лила молоко, в их котелок,
и каждый строй солдатский провожала.
И осеняла сыновей поток.

Я не могу бездушья понимать,
у всех есть мать, у всех одна - родная,
но та старушка тоже наша мать,
великая, простая и святая.

Ей должен, будет памятник стоять.
Она была всегда, была и есть,
она в несчастье фронт свой открывает,
она Живая боль и Совесть, Честь,
она свой подвиг женский продолжает.
Чтоб Сад Любви и Верности мог цвесть.

Солдатка – мать беду перемогла,
сражаясь с горем до седьмого пота,
и долго-долго их с войны ждала,
не требуя другой какой-то льготы.
А стать счастливой так и не смогла.