Осенние стансы

Все — вода, и воздух, и дорога.
Плед и плащ — сгущенная вода.
Стон возницы: «Трогай, милый, трогай!..»
Ливень с губ смывает без следа.

Тащится возок по вязкой жиже,
Вымокший конек едва бредет.
Комья серых туч все ниже, ниже,
Все страшней сгибают небосвод.

Коль собрался в путь своею волей,
На погоду нечего ворчать.
Но веселья было бы поболе,
Будь в кармане красная печать…

Подкатиться к станции почтовой,
Рявкнуть: «По казенной! Лошадей!..
А покуда стопочку столовой…
И еще, пожалуй, можно щей…»

Ну, ничто, еще в заветной фляге
Есть запас французского огня.
Приложусь и эдак вот прилягу…
— Слышь-ка, братец, не хлещи коня!

Что спешить, коль принято решенье,
Как там… больше некого любить…
Ну, не грех простуде в устрашенье
И еще маленько пригубить.

Позади остался город древний,
Карты, флирт и прочие грехи.
Впереди — родимая деревня,
Банька, девки… И стихи, стихи!

Впереди — зима, а с ней — охота!
Гулкий лай, тревожный зов рожка,
Скачка по замерзшему болоту,
По лесу, по вымершим лужкам…

Дождь упорный верх возка промочит,
Скатится за шиворот, проснусь…
— Слышь ты, черт, гони же, нету мочи!
Осень. Вечер. Поле. Слякоть. Русь.