Другой

ДРУГОЙ

Однажды в тишине ночной
Ты вдруг проснулся не собой,
Совсем другим, чужим проснулся.
И ты подумал: «Это месть».
Ведь ты смирился с тем, что есть,
И к небу больше не тянулся.
Другой… Вот уж кого не ждал.
Сам виноват – себя проспал.
Но что ж, терпеть внутри такого?
Скорее реки хлынут вспять.
И ты пошёл себя искать,
Но натыкался на Другого.
Он был везде. Он ел и пил,
Хихикал мерзко и курил,
Пуская в небо дым едучий.
Врал то и дело. На пятак
Молился. В общем, жил не так.
Совсем не так. Но был везучий.
Он стал тебе невыносим.
Но что же было делать с ним
И шествием его победным?
И ты укрылся от него,
Устроив рай для одного
В глухом местечке заповедном.
За частоколом в три ряда,
Где родниковая вода…
Два дня неслышно промелькнуло.
Но всё же рядом был Другой:
Трещал валежник под ногой
И дымом от костра тянуло.
Хоть и невидим, был он здесь
И в жизнь твою пытался влезть.
Ну что за наглая опека!
И ты сказал: «Ну, хватит, друг».
И волчьих ям нарыл вокруг.
Глубоких ям. Для человека.
Ты шёл с бутылкой на родник,
Когда услышал чей-то крик
Недалеко, за частоколом.
«Попался», – ты пробормотал.
Другой тебя на помощь звал,
Крича отчаянно и голо.
И ты сказал: «Ори, ори…»
Но что-то хрустнуло внутри,
И что-то подтолкнуло в спину.
Он в яме, вырытой тобой,
Сидел с разбитой головой,
И кровь стекала на штанину.
Он на тебя взглянул, и ты
Заметил в нём свои черты.
В твоей руке искал он камень.
И ты ладони показал
И в тот же миг себя узнал,
Сидящего в своей же яме.
И ты сказал: «Простишь ли, брат,
Меня? Я страшно виноват –
Дал вбить Другому клин меж нами!»
Но он тебя не узнавал,
Сильнее прежнего стонал,
Сжимая голову руками.
Крутилась тропка, как праща,
И на спине его таща,
Ты вышел на асфальт дорожный.
Шофёр нажал на тормоза:
«Садитесь!» И его глаза
С твоими встретились тревожно.
Он гнал, как мог. Давил на газ
И говорил: «Сейчас, сейчас…»
Лес за стеклом качался зыбко.
И вот последний поворот.
«Ну что ж, до свадьбы заживёт», –
Сказал в больнице врач с улыбкой.
Тяжёлую закрыл ты дверь
И в ночь шагнул. Куда теперь?
И стоя на крыльце больницы,
Ты вдруг вдохнул весь мир ночной,
Что был судьбой и был тобой,
И в небо уносился птицей.
Ты был везде. Ты спал в домах,
Вёл поезда и брёл впотьмах,
Внутри троллейбуса ночного,
Устало ткнувшись лбом в стекло,
Ты плакал горько и светло.
И больше не было Другого.