Театральная фантасмагория

 Почести осведомленного пеньюара накапливали материал штабелями ложащихся подробностей обесточенной гримерки. Напряжение театралов росло, жилы пульсировали, кровь бурлила, дирижер блевал в оркестровую яму, конвульсивно вымахивая размеры. Корсеты лопались, и соски восхищения поили одинокие сердца артистов с порнографическими гравюрами в карманах и сценариями преступлений в голове. Кулисы растерянно шептались, конферансье поспешил скрыться в Зазеркалье. Звериная толпа голодных улиц торговала катастрофами, и прямо с молотка уходили экзистенциальные катаклизмы. Эскизы Боттичелли кормили полуобморочных лебедей постной стружкой фрезерного станка, и отражались металлическим привкусом посуды военной базы. Сороконожки римских галер тонули под тяжестью рабского пота, когда изнемогшее солнце брезжило воскресным пятном запекшейся Иисусовой крови. Пизанская башня накрыла тенью инъекционное лицо Шопенгауэра, и все спрятались под дерево, в которое ударит молния.