Амнистия

Наступит час — не будет трубных гласов свыше,
Поскольку схема до банальности проста:
Придёт Судьба и постучит (Бетховен слышал!)
Четыре раза, как всегда: «та-та-та-ТА»

Войдёт и сядет в красный угол под иконы
И не по-гамлетовски спросит: «Ну и чё?»
И ты поймёшь со всею ясностью исконной,
Что твой вчерашний — был совсем не тот отчёт.

Припомнишь тут же про скелет, в шкафу закрытый,
Про шило с мылом, утаённые в мешке,
Про камни в почках и разбитое корыто,
Бревно в глазу и кукиш в тощем кошельке.

А у Судьбы давно готов весь этот список.
Всё учтено — и плоть, и кровь, и муляжи.
Ей наплевать, насколько ты к инсульту близок.
Она — с ревизией. Ей — вынь и покажи.

И ты предъявишь весь запас небесной манны,
Не попытавшись хоть чуть-чуть зажать в горсти,
Повыворачиваешь душу и карманы
И по сусекам побежишь ещё скрести.

Само собой, составят акт о недостаче
С обоснованием: «сквозь пальцы утекло».
Поставишь подпись и печать — а как иначе!
Пойдёшь готовить сухари и барахло…

Однако СТОП! Ведь нЕ дан ход законный делу.
Так что же, взять да и за просто так пропасть?
И точно! Где-то есть предел и беспределу!
На всякий суд всегда найдётся выше власть:

Когда ты ждёшь, что с беспристрастием хвалёным
Тебе пришьют вполне конкретный криминал,
Судьба объявит скучным голосом казённым,
Что ты, счастливчик, под амнистию попал.

Да как же так? Уже не чаял состраданья!
Неужто кто-то за тебя сказал словцо?!
«Да просто Суд Высокий принял во вниманье:
У вас в глазах — любви излишек налицо».