Влечение и объект

ВЛЕЧЕНИЕ И ОБЪЕКТ (ДИАЛЕКТИКА НЕОПРЕДЕЛЕННОГО)

Принцип опыта содержит в себе то бесконечно важное положение, что для принятия и познания какого-либо содержания требуется, чтобы человек сам участвовал в этом, или, говоря более определенно, требуется, чтобы он находил такое содержание согласующимся и соединенным с его уверенностью в себе. «Опыт со случаями, считающимися ненормальными», как, например, страх тишины, боязнь высоты, увлечение морскими путешествиями или игрой на флейте, «показывает нам» (при условии, что мы отнесемся к этому опыту непредвзято), «что между сексуальным влечением и сексуальным объектом имеется “люфт”», иначе говоря, воздух, пустота, говоря яснее, ничто, находящееся вне сущего одного. Одно же по своему понятию есть соотносящееся с собой отрицание и потому имеет различие внутри себя, имеет некоторое направление вовне, от себя к иному, мощный импульс, «который нам грозит опасность не заметить», как это часто и происходит, когда рассудок остается «при однообразии нормальных форм, в которых» непосредственно видна тесная связь между одним и другим, вернее сказать, между нечто и иным, в силу которой они всегда мыслятся одновременно, по причине чего «влечение» кажется нам магнитной стрелкой, направленной точно на север, что создает иллюзию неразрывной связи одного и другого, «как будто» влечение «приносит от рождения с собой и объект». Но бытие одного не есть наличное бытие, не есть определенность как соотношение с иным; оно – состоявшееся отрицание этого круга категорий. Направление к иному в одном непосредственно обращено назад и возвратилось в себя, так как, согласно этому моменту самоопределения, нет никакого иного, к которому оно устремлялось бы. «Это заставляет нас» отказаться от главного положения всей предшествующей философии и «ослабить в наших построениях связь между влечением и объектом».

«Сосание» углубление в себя обретение себя в чем-то ином но тождественном опосредование себя собой через свою же отрицательность отношение с собой которое есть в то же время отношение с другим где это другое однако есть не как непосредственно сущее а как положенное и опосредованное в «материнской груди» посредством чего непосредственное бытие низводится к отрицательному к видимости теряя свою наличность светясь в себе и за пределами себя где нет ничего и никого кроме того что «становится исходным пунктом» погружения в самое себя простого отношения с собой и эта рефлексия становится отличительным определением бытия низведенного до голой видимости и ослепительного сияния которое есть уже не простое ничто а бытие как снятое как святое «всей сексуальной жизни» покоящейся на точке зрения рефлексии исходящей из этой точки подобно световому лучу когда он в своем прямолинейном движении встречает зеркальную поверхность и отбрасывается назад становясь «недостижимым прообразом любого более позднего сексуального удовлетворения» в котором имеется нечто удвоенное во-первых некое непосредственное и во-вторых то же самое как опосредованное или положенное на колени на грудь положенное у груди сознавая что лишь блужданием из одного качества в другое и одним лишь переходом из качественного в количественное и обратно дело еще не кончено поскольку имеется в вещах нечто пребывающее и это пребывающее есть сущность нечто неизменное и питающее «к которому в тяжелые времена часто возвращается фантазия».

 «Оно включает» в себя игру губ и слов вот слово gewesen которым в немецком языке обозначается прошедшее прошлое слово Wesen сущность содержится в нем оно видимо в нем и сияет подтверждая правильность воззрения заключающегося в этом на первый взгляд неправильном словоупотреблении ибо сказать "есть бывшее" значит выразиться неправильно с точки зрения конечного рассудка признающего настоящее и прошедшее противоположными исключающими одно другое подобно тому как наличное бытие исключает «материнскую грудь» но говоря gewesen мы выходим за пределы конечных Wesen то есть конечных существ достигая бесконечной сущности или Wesen мысля ее «как первый объект сексуального влечения».

«Очень трудно» за то короткое время что отведено для взросления и старения «уяснить» себе «насколько значителен этот первый объект» источающий свет и тепло уверяющий нас что наряду с ним как простой бесконечностью не может быть никакой другой сущности имеющей хоть какое-то значение «для выбора в будущем любого другого объекта» превращающий любой другой объект в голую видимость лишенную опоры и сущности «какие воздействия оказывает он со всеми своими превращениями и замещениями» на познание истин в сфере эстетической этической политической и «на самые отдаленные области нашей духовной жизни».

«Тот кто счастливо избежал» абстрактности современного просвещения не думает что Бог есть лишь высшее потустороннее существо утверждая этим мир в «инцестуозной фиксации своего либидо» как нечто прочное положительное и забывая что сущность есть как раз снятие всего непосредственного и воссоединение несоединяемого «все же» он несмотря на эту удачу «не свободен совершенно от ее влияния». Он освобождается от этой рассудочности лишь признавая что вещи в их непосредственном бытии не обладают истиной и «явным отзвуком этой фазы развития является» смех младенца внезапно осознающего чистое единство себя в самом себе а позднее «серьезная влюбленность молодого человека» в науку или как это часто бывает «в зрелую женщину» когда все величие и могущество мира превращается в ничто и может сохраняться лишь как отсвет ее могущества и ее величия зрелую женщину с правильными чертами лица белокурую голубоглазую «которая» благодаря реальному или воображаемому сходству «может оживить у него образ матери».

Все те упреки в односторонности жесткости бессодержательности которые часто делают мышлению с точки зрения чувства и непосредственного созерцания имеют своим основанием утверждение что деятельность мышления представляет собой лишь деятельность абстрактного отождествления любых объектов с исходным объектом и эта предпосылка отчасти верна потому что именно «под влиянием этого прообраза происходит» позднее «выбор любых объектов».

Следует однако иметь в виду что сущность есть лишь соотносящаяся с собой отрицательность и следовательно отталкивание себя от самой себя и потому существенно содержит в себе различие. Тождество одного и другого есть бытие как ставшее через снятие непосредственной определенности и следовательно оно есть бытие как идеальность и потому всякий «мужчина ищет» идеальный «объект» нерушимый неизменный «под влиянием воспоминаний о матери» представляющейся ему идеалом то есть соотносящимся с самим собой различием содержащим в себе одно и его другое себя и свое противоположное иначе говоря единством тождества и различия тех моментов единство которых чрезвычайно важно для его самоопределения «поскольку они владеют им с самого раннего детства».

У тех кто в раннем возрасте познал диалектику наличного бытия «влечение к матери» имеет основание в глубине их бессознательного и поскольку основание еще не имеет в себе и для себя определенного содержания постольку они могут находить основания для безнравственных и противоправных действий так же легко как и для нравственных и правовых. Все что есть в мире испорченного испорчено на хороших основаниях и на соответствующей стадии самоопределения человек должен развить в себе способность рассматривать вещи с противоположных точек зрения. Но «у некоторых людей» движение от голой разности к противоположности «и после наступления половой зрелости имело место так долго что» этим подорвалась объективная почва того что имеет значимость в себе и «у выбранных ими позже объектов любви оказываются ясно выраженные материнские признаки» свет тепло и влага рассматриваются ими не как действующие а как конечные причины «и» потому «в этих объектах легко узнать замену матери».
Основание есть снятие самого себя и то к чему оно снимает себя результат его отрицания есть существование. Последнее как происшедшее из основания содержит его в самом себе и основание не остается позади существования а снимает себя и переводит себя в существование. «Здесь напрашивается сравнение с деформацией черепа новорожденного: после длительных родов череп новорожденного представляет из себя слепок тех путей по которым он появился на свет».

Конечное как нечто не противостоит равнодушно другому а есть в себе другое самого себя и следовательно изменяется. В изменении обнаруживается внутреннее противоречие которым наличное бытие страдает с самого начала и которое заставляет его выходить за свои пределы. Нечто становится другим но другое само есть некое нечто оно следовательно само становится неким другим и так далее до бесконечности. «Раз все объекты любви только замена матери то понятно и образование ряда которое кажется столь резко противоречащим условию верности».  Форма черепа новорожденного принуждает его хранить верность тому истоку из которого он когда-то вышел но так же как луна имеет свое другое в себе самой так и верность есть в себе другое самой себя и в другом для нее объективируется ее же собственная граница. Поэтому «действующее в бессознательном незаменимое часто проявляется расчлененным на бесконечный ряд – бесконечный, потому что никакой суррогат все-таки не дает удовлетворения».

В этом бесконечном прогрессе нет ничего другого кроме поверхностной смены которая никогда не выходит из области конечного видимого и преходящего. Посредством выхода в эту бесконечность думают освободиться от конечного но на самом деле это освобождение дается бегством а убегающий не свободен потому что он в своем бегстве обусловлен тем от чего убегает. «Если первоначальный объект какого-нибудь желания утерян вследствие вытеснения» или каких-то неблагоприятных обстоятельств среди которых первым следует назвать рождение сестры или брата «то он нередко подменяется бесконечным рядом замещающих объектов из которых не удовлетворяет вполне ни один». Эту бесконечность следует назвать "дурной бесконечностью" поскольку прогресс здесь есть не продолжение и продвижение а повторение одного и того же полагание снятие и снова полагание и снова снятие бессилие отрицания к которому через само снятие отрицания снова возвращается то что им было снято здесь два определения так связаны между собой что они совершенно убегают друг от друга и убегая друг от друга они не могут отделиться друг от друга а остаются связанными в своем взаимном убегании.




_________________________________
Использованы прямые и скрытые цитаты из текстов Гегеля и Фрейда.