5. Поговорки стр. 96 - 125

Библиогнома, без молний и грома.

Созидательное рвение, окрыляет вдохновение.

Просят - помогите. - Сами, мы, не местные.
Хитрости обманщиков, москвичам известные.

Путём упорства и натуги,
Из ровных палок, гнуться дуги.

Грызут друг другу, люди, глотки,
Как из-за денег, так от водки.

Ищет, в мире, принца, каждая девица,
А попав в объятия бед, искренне дивится.

Обольщаться стоит, не гардеробом нарядов,
А деловой хваткой, с пробивной силой снарядов.

Умноженная тяга, тянет груз активно,
А, если тянет воз один, обидно и противно.

Голова, как столб, гудит – мысли в ней шевелятся.
Интеллект – не то богатство, чтобы куршевелиться.

У страны была эмблема – золотые серп и молот.
Ни эмблемы не осталось. Как сосуд союз расколот.

Стоит опуститься, с высот до реализма,
Как повсюду видишь, продукты вандализма.

Дураку дай в руки власть,
Тот в моразм способен впасть.

Когда система милосердна,
То среда трудится усердно.

Если честно говорить – МЕДИА блефует:
На среды менталитет, ветром в парус дует.

Проявив, себя, в гламуре, повышают рейтинг, имидж.
Говорят, что для успеха, урожая больше снимешь.

Встречаешь женщину , глядишь – само очарование! -
А обменявшись, парой слов, теряешь дарование.

Я по пляжу ходил босиком.
Рыба к берегу шла косяком.


Всякий брэнд – абракадабра, набор букв латиницы.
Вроде бы, живём в России, говорим, как в Виннице.

Если б не было проблемы, интеллектуальной,
Связь с родными бы была, самой актуальной.

Скверно, если человек, нарушает клятву:
Обувь шьют не нитками – применяют дратву.

Умного человека, имидж, на руках носит,
А – несмышленого – как коса траву косит.

Имидж одних угнетает, других возносит,
Репутация всегда, о подмоге просит.

Высокая репутация, у людей немногих –
Кто о честь не вытирает, как о тряпку, ноги.

Уже не стало прежней моды, петь политические оды.

С созиданием, человек, обычно тесно связан –
Не напрасно говорят – творец не лыком вязан.

Если честные слова, о проступках, сказаны,
То, с сознанием, людям, руки этим связаны.

Есть нет стыда в морали, значит совесть обокрали.
Как говорим, то и пишем. Что произносим, то и слышим.

Один актёр, небезизвестный,
Для сайта снят в чужом дворце.
Он был рабом, из поднебесной,
И клад искал, в чужом ларце.

Кто мечтает о достатке, ничего не делая,
Тот сгнивает на корню, будто груша спелая.

Одни пашут, сеят и урожай снимают,
А. другие ничего, в том не понимают.

Развлечения – зеркало кривое:
К цели устремление, губит, боевое.

Практика - сила, а учение – свет.
Если они вместе, то проблемы нет.

Не добъёшься ничего, лишь о том мечтая,
Планируя о бизнесе и в облаках летая.

А в жизни тот преуспевает,
Кто делать всё не успевает.

Море служит людям, испокон веков.
Море, как и пашня, гормит едаков.

И морская волна, не плещет впустую:
Она гонит к берегу, хотя б тину густую.

В облаках иллюзии парит аэростат,
На корпусе сияет, название «Росстат».

Такой общественный контроль,
Что, в результате, толку ноль.

Сильно тех пугают воры,
Кто украл сокровищ горы.

Люди, склонные к склокам,
Убивают наветом, как током.

Если б прошлое пришло,
Возвратилось б детство,
Если уж на то пошло,
Был бы прок раздеться.

Надо стать богатым, не быть, чтоб виноватым.
Конец спуска близок, если пандус склизок.
В основном, от тупости, происходят глупости.
Был в хозяйстве, конь гнедой, обеспеченный уздой.
Меньше в небе звёзд, чем вороньих гнёзд.
Системная гнилость – народу не в милость.
Исчезла из оборота полушка, как отжившая гнилушка.
Хорош платочек, газовый, но он, всего лишь, разовый.
Рабов губила галера, а пьяниц – водка, холера.
Погоны в звёздах, галуны, а как на дело - шалуны.
Столько мечется голов, а в воротах нет голов.
Ушли года, но осталась беда.
Уходят годы, уносят моды.
В архитектуре – базилики, как королевы – не безлики.
Играют цветом витражи – сама естественность, из лжи.
Когда играют виртуозы, то не пугают и морозы.
Забываешь про живот, танцуя солнечный гавот.
В галопе и кадрили – как курица на гриле.
В урагане, гальярда – как шар, бильярда.
Как пасхальное яичко, размалёвана москвичка.
Из-за миленькой, Анфисы, проводил, он, бенефисы.
Хотя, среду, и мордовали, но, власть, народной называли.
На душе бывает гадостно, когда живётся тягостно.
Все продукты, белковые, для здоровья, толковые.
Сам себя казнит, режим, правды делая зажим.
Душевное смятение – источник угнетения.
И идея станет былью, не успев покрыться пылью.
Не красть, заставить вора, произойдёт не скоро.
Вожди, вводя монархию, генерируют анархию.
Имея хладнокровие, идём в средневековье.
Лучше бы жили и не рвали бы жилы.
В любой идеологии, есть условия строгие.
Суть любой идеологии – в отношении к экологии.
Нетерпимость порока – цель достойного урока.
У меня гостила, Таня. Мне звонили, я был занят.
Закон жизни суров – возвышают, порой, и воров.
Порой, дурная фраза, липуча, как зараза.
Нельзя питаться калачом и быть, в народе, палачом.
Нет заслуги, без услуги.
Кто имеет больше веса, тот ворует больше леса.
Хочешь, не хочешь, а заставят и мочишь.
Рад не рад, а дуй на парад.
Как ты не крутись, а без средств не обойтись.
Государства, оборона – ни пава, ни ворона.
И в сухом, и мокром снеге, отдаваться можно неге.
На полях сугробы снега – в урожае, млеет, нега.
На санях скатится, впору, если видишь, снежной, гору.
В пору зимнюю – снежище – для всей живности дружище.
Снизу доверху разлад? – Не пойдут дела на лад.
Тайга больна, от леса рубки, а лесоруб, как в мясорубке.
От хозяйственного спада, пьют, в деревне, до упада.
Наевшись укропу, не тянет, в Европу.
Внешним видом, улица, заставляет хмуриться.
Стоит разохотиться, и едут поохотиться.
Явь, безрадостная, всегда тягостная.
Где ничтожество, там убожество.
Сжимают душу стяжки, когда проблемы тяжки.
Безвкусица, что ляпанье, как тяпкой в поле тяпанье.
Не принято стало стыдить, чтобы агрессии не возбудить.
Тупым представляет сознание, предмета и дела незнание.
Предводителей свита, процветанием увита.
Трансформировали ляпу, в сапоги, пальто и шляпу.
Цена угодий, на Рублёвке, давно ушла, от сторублёвки.
Перестаёшь угрюмиться, стоит лишь орюмиться.
Страсть – это уда, для поимки блуда.
На удивление удалы, в родном отечестве, кидалы.
Для пикантного ужина, группа была сужена.
Заниматься, руды, добычей, обладать надо, силой, бычьей.
На горе демократии, пыли слой, бюрократии.
Гармоничности удел – от созвучия слов и дел.
Лес валят валко, а природу жалко.
При встрече Буша, зарделись от туша.
Там, где мир, счастливый, тесен, много музыки и песен.
Развивают пение рано: альты, теноры, сопрано.
Жила б, Россия, без прыжков, когда б у власти был, Рыжков.
Исход дискуссии, в ООНе, сидит в, одном, Наполеоне.
Игра, на грани фола, бесчестна, для футбола.
Понравится жить и корове – в Мстере, Вязниках, Коврове.
В потребности резона, не существует сезона.
Утратив почву под ногами, будешь растоптанным врагами.
Не разглядеть с натуры, кто какой культуры.
Залетевши, в пламень, раскалится и камень.
Как правило, от лени, жизнь ставит на колени.
Судеб людских, мучитель – бедность – плохой учитель.
Ценится личность, если есть наличность.
У него такая ряшка, как у боксёра пояс-пряжка.
Зло, проявляя агрессию, всегда вызывает депрессию.
В головах, звучала бы лира, если б вид был другой, у мира.
Людей, на Земле – тьма-тьмущая и большая часть – неимущая.
Уставшим, туристам, ужин, бывает, просто, не нужен.
Тайная тайных – на опорах свайных.
Пулемётов таканье – лягушачье кваканье.
Ешь, питайся фундуком и не будешь дундуком.
Отдать должное золовке, что погладить по головке.
Человек тактичный, более практичный.
Не работают тали, и дела все стали.
А нации не схожи, по расцветке кожи.
У взяток, на бабло, своё имеется табло.
На что наложат табу, то и будет в гробу.
Молодые табунятся – ищут способы размяться.
Качает, нефть, качалка, а жизнь людей – мочалка.
Среда, масонской ложи, становится моложе.
В бане надо париться, чтобы не состариться.
Быт какой-то съёженный, смыслом искорёженный.
Хороша вещь из металла, если есть в нём след тантала.
Жить, без науки, танталовы муки.
Такой творится тарарах, как будто балом правит крах.
Ищут, к месту, довод, оправдать, чтоб повод.
За хорошей-то, женой, как за каменной стеной.
При хорошем муже, не бывает стужи.
Мозг бы раскодировать, чтобы разум будировать.
Человек, спокон веков, опасается оков.
На любом посту – талант – воплощения Атлант.
В мире нет тяжелее кары, чем свободу сменить на нары.
Что тёмная роща, что сердитая тёща.
Не дружите с теми, кто крадётся в тени.
Молочко, с пелёнок, любит и телёнок.
Хороша самбука, из резного бука.
А союз, супружеский, дух скрепляет, дружеский.
А наши, в Куршевеле, недурно пошумели.
И вкус, и запахи сыров – украшение для пиров.
Не горел бы сыр-бор, не объявись, в округе, вор.
Вот сырки из творога – и вкусно, и не дорого.
Вертясь вокруг да около, вид потеряешь сокола.
На ниве своенравия, страдает равноправие.
Не выбираешь выражения, когда кипишь от раздражения.
Ценен тот подельник, кто сажает ельник.
Ищет, девушка, Ренальдо, чтоб на счёте было сальдо.
Живуч, в телеэфире, жанр, родственный сатире.
Человеческому оку, недоступны виды сбоку.
Владея лишь лопатой, жизнь кажется сопатой.
Коллектив сдруженный, как груз сгруженный.
Сдуть бы, с дула, мушку, и забыть про пушку.
Порочно сдружиться, чтобы нажиться.
Засекреченный предмет, обсуждают тет-а-тет.
Не стоит считать бедой, когда человек седой.
И головушке, седой, веселее жить, с едой.
И головушке седой, не общаться бы с бедой.
Сентиментальный влюблённый, как король, оголённый.
Ни спереди, ни сзади, не отдавать ни пяди.
Нет никакой мороки, от стрекота сороки.
Наступило времечко, что колотит в темечко.
Конь стреноженный, что обезноженный.
От влияния прессы, наступают стрессы.
А самая толковая, живопись, станковая.
Умрём тем скорее, будем, чем старее.
Кому сделают рога, тот ищет крова у врага.
Ныне, скрипки, Страдивари, не найти и в антикваре.
А леса, из тиса, хороши, как киса.
Что ни суббота, то по дому забота.
Ведут, по обстоятельствам, вопреки обязательствам.
Ожидая век сулёного, много скушаешь, солёного.
От реформ такая сумятица, что, от досады можно пятиться.
Украшений, сундучка, не подарят с кондачка.
Не супили бы брови, и не было бы крови.
По существу-то дела, всё зло от беспредела.
Нельзя мощь аккумулировать, если задач не сформулировать.
В бизнесе, патент – как защитный тент.
Когда мало пенни, то плотнее тени.
Будто для террора, залп дала «Аврора».
Без финансов, смета, не увидит света.
От начала и до края, человек не знает рая.
Видно, от бессмыслия, не встретишь здравомыслия.
На песке не растёт трава, в пустоте не ищи права.
До сознания, деформации, ищем правду, в информации.
Столб смолёный, что огурец солёный.
У Бога милости молим, бревно как будто смолим.
Слушать речи сладко, а живётся гадко.
Скоморошничества действо, очень радует плебейство.
То, что людям чудится, никогда не сбудется.
Бедой стоит колыхнуть, среда может полыхнуть.
Когда глупеет голова, на ум приходит «Булава».
Одурачивания, действо – против общества, злодейство.
На месте был бы, лидер, и не сгорел бы, фидер.
Для народа – голова, как для связки, бичева.
Общение, ненормативное – нравственно противное
Мерзость матерного слова – разложения основа.
Ожидает жениха, что окутает в меха.
Год от году, совершенствуют моду.
Не всякое наречие, годно для красноречия.
Мир, враждой взорванный, как ремень порванный.
Ввысь знамя вознеся, копошились, грязь меся.
Упустили мораль, из виду и, народ, затаил обиду.
Какая явь, таков и я – от реалий бытия.
От денег, взятых «Горби», стало столько скорби!
И для соломы скирдования, иметь бы надо дарование.
Трудно, то бывает склеить, что, сгоревши, в пепле тлеет.
Что дружбу крушить, что навоз ворошить.
От тюремной скамьи, далеко до семьи.
Нет сил, дожить до срока, от знойного сирокко.
Выпивая, русский, с проку, удивляет всю Европу.
Работают с развальцем, но не тронь и пальцем.
Зло с добром бы срастить, и забыть, и простить.
Не пресечём порока, погибнем раньше срока.
О причёске не гуди. – Были, где-то, бигуди.

Зарубить бы всем, на лбу,
Что, вор, на доброе, табу.

И огонь, в сухих, не возникнет дровах,
Уровняй, начальство с народом, в правах.

Что поступать спьяну,
Что свалиться в яму.

Назначают, и снимают неспроста,
И с высокого, и с низкого поста.

Дорогу строили, без спроса,
И ни с кого не стало спроса.

И на ровном месте спотыкаются,
Если на неровность натыкаются.

От мороза вода стекленеет,
И зимой ночи длиннее.

Лозунг магнатов страны:
При народе спящем, что угодно стащим.

Урожай, рассыпанный по полю, стеблями,
Очень трудно собирать, садовыми граблями.

И статуя не окажется без места,
При наличии эффектного жеста.

В любой артели, старшой,
Себя представляет пашой.

Что вид приобретает безобразный,
То отнесут в разряд старообразный.

С пороков совершали бы сколку,
И больше было бы толку.

Вмешательств, хирургических, приметы –
Забытые в телах, инструментальные предметы.

От хождений скулы становятся впалыми,
С бюрократами, встречаясь, как скалами.

Живописуя перспективу сказки,
Ложь покрываем слоем краски.

Рисует линии, фигуры, геометрия.
Пленит воображение симметрия.

Медведь, на зиму, не ляжет в берлогу, в виде скелета,
Инстинктивно понимая, что дожить не удастся до лета.

Напрасно принуждать, привить, пытаясь, дар,
Хоть нашатырь понюхать дай, хоть скипидар.

Если жизненный путь, оказался витым,
То, стать невозможно бывает святым.

Добро своим считаться стало, свято,
Что у других нахально было взято.

Пиво пьют, пока пенится -
Пока дух не взъерепенится.

Супруги любят через уши.
Слова скрепляют лаской души.

Своим поведением, тот поражает,
Когда никто вокруг не возражает.

В мировоззрении, культ вождизма,
Идёт от стен монотеизма.

Что творим, не понимая,
Зло, как брата, обнимая.

Купить, собирался, подземный гараж,
Но оценка принудила сделать вираж.

Создаётся в отношениях прочность,
Если встреч соблюдается точность.

В обуви, покупаемой втридёшева,
Ненадёжной бывает подошва.

Алчность превращает, человека в зверя.
Недалёким надо быть, в постулат не веря.

Нецензурный язык, нимфеток,
Так далёк от вкуса конфеток!

Такой, народу, нужен вождь,
Чтобы из благ пролился дождь.

Получают знания, магистры, бакалавры,
Чтоб в работе пожинать, от успехов, лавры.

Взбадривать общественность, призваны спектакли. –
Для затычки щелей, роль играя, пакли.

От зрелищ ревёт и балдеет среда,
Так, наступает, с моралью, беда.

Спит, себе, медведь, в берлоге,
Ни забот нет, ни тревоги.

На поляне косится трава,
А из леса возятся дрова.

Базар останется базаром. –
Торговля свойственна хазарам.

Не создавать бы прецедента,
Не унижать, чтоб, президента.

Акционеры вышли все из пролетариев,
Встав в строй униженных, «миноритариев».

Оценивая ситуацию, осмысленно,
Справедливость искать бессмысленно.

Медовый вкус отведал, и запахи учёл,
И, от восхищения, начал писать про пчёл.

Имея намерение, издать «Большую книгу»,
Не получить бы, от жюри, большую, с маком, фигу.

Стать, народу бы, сплочённей, если можно, во сто крат,
Чтобы в жизни был не страшен, самый дикий бюрократ.

Недоступность желаний, двигает вспять,
Но, очнувшись, о стену скребутся опять.

Пусть за стенами дуют метели,
Если с усладой спится в постели.

На душе появляются всполохи:
Ах, какие же были мы олухи!

Расслабляясь, получают удовольствие.
Украшение стола – это продовольствие.

С отарой баранов делаешь сравнение,
На строй молчунов, глядя, равнение.

Отличаются, дамы, по духу,
Тем, в ком много таится ума.
Одну – не видишь, как муху. –
О другой – сочинений тома.

Когда одно с другим не вяжется,
На результатах это скажется.

Когда, одно с другим, не стыкуется,
Большим сомнением, оно, атакуется.

Влюбившись, назначают встречи,
Чтоб изливать, в признаниях, речи.

Он видел, отчётливо, голой корячку,
В бреду, от себя, отгоняя горячку.

В манерах – позы и слова. –
Ах, как кружится голова!

Когда происходит разруха в умах,
То холодно, жутко, бывает в домах.

Ума бы больше и меньше лени,
Чтоб разогнуть, от бед, колени.

Курил и пил, как говорится,
И рано начал материться.

Увядший цветок, не может цвести,
И в косу, девице, его не вплести.

Кровь, практически у всех, как вода морская,
Видно, из моря пошла, наша жизнь мирская.

Не для толчения воды, ступа.
Об этом думать даже глупо.

Система - «ЮКОС», как корова, забодала,
В грош не ценя, международного скандала.

Ваяли колосс коммунизма,
Пылая мощью оптимизма.

Потерять своё лицо – дело не мудрёное.
Как здоровье растерять, крепкое, ядрёное.

Комсомольская правда?! – А была ли она? –
И при прошлом режиме, было много г…а.

Жизнь течёт, забывается прошлое.
Оставалось бы в нём всё пошлое.

А резкие звуки скрипения,
Выводят, порой, из терпения.

Веру, в победу, трудно привить,
Если душой постоянно кривить.

Что, из кружки одной довольствие пить,
Что дружбу, в артели, духом крепить.

Прочной будет, узлов скрепа,
Когда трезво мыслит, репа.

На земли, дальние, заброшенные,
Смотрят глаза, завистью скошенные.

Бедность, как смесь гремучая,
Взрывает сознание дремучее.

Принимает, за ложь, сладкозвучие,
Населения, сознание дремучее.

К накоплению пристрастие,
Возбуждает сладострастие.

Уживается строй мирно,
После команды – смирно!

Когда происходит эмоций смешение,
Принять, подходящее, трудно, решение.

Защиту, люди, ищут в государстве,
И, власти, доверять могут до гроба.
Но, жить, освоившись в мытарстве,
На антураж смотреть, не могут в оба.

О свободе слова, говорим смущённо,
Если понимаем, правду извращённо.

Пока, деньги - бастион, неприступный людям,
Жить, общественно добрее, никогда не будем.

Человек от простуды, хрипит и гнусавит.
Там бедно живут, где власть плохо правит.

Нищий – будто светотень.
Его хоть вешай, на плетень.

Человек, в цель метится.
Попадая, бодро светится.

«Что, свету божьего невзвидеть»,
Что люто правду ненавидеть

Мысли, пьяницу, сверлили:
Где б, сто грамм, ещё налили.

Не давали, люди бы, умыкать сверхприбыли,
И такими бедными, никогда бы ни были.

Тают ледники, на территории,
Уступая площадь, акватории.

Докладчика не надо теребить,
Чтобы речь, его, не перебить.

От нагрузки, мощной, рушится крепёж,
От перенапряжения, кончается терпёж.

В архиве – носитель бумажный,
Цифровой, теперь, более важный.

Сорное растение – сурепица,
Как болтун, что трепится.

Поспав летаргическим сном, пробуждаются,
А причины, его, до сих пор обсуждаются.

Резьбу не нарезать без клупа,
И обед - не обед, без супа.

Пришлой ментальности нашествие,
Воспринимается средой как сумасшествие.

У невест выбор суженный,
Если один на всех, суженый.

Если, из сердца, холод не вынуть,
То, оно, быстро может остынуть.

Сюрпризы разные могут случаться,
Если, при входе, в дверь не стучаться.

По мишеням, стреляли бы в тире,
И все граждане жили бы в мире.

При игре, детворы дворовой,
Цвет их лиц бывает багровый.

Тетради в линейку, обходились в копейку,
А тетради в клетку, не одну сгубили ветку.

Не заведёшь архив, тетрадочный,
Темп ощущая, лихорадочный.

Костюм, руками тисканный,
Теряет вид, изысканный.

В предложении – дефисы и тире,
И из выражений, образуется пюре.

Не от эстрады, а от страды,
Люди б были, в жизни рады.

Вытрезвитель, пьяного, поднимает с койки,
Когда, на ногах тот, будет уже стойкий.

Произойдёт столпотворение,
От разрушения, творения.

Жил-был некогда, Сократ,
Мудрее нынешних стократ.

Значение науки, в жизни, весомо:
Менять позволяет ген, хромосома.

Смахни, со рта, как с пива, пену,
Горя желанием, лезть на стену.

В стране наводят, с пивом, шорох,
Хотя проблем, острейших, ворох.

«Книгам суждено не стариться! (Белинский)
А, на знания, престижно зариться.

Седеет голова и кожа морщится,
А блеск, в глазах, и дух топорщатся.

Проблемы, что рождают схоластические споры,
Как влага, бесследно, испаряется сквозь поры.

В среде, чтоб безопасной оставаться,
В дела чужие лучше не соваться.

Вопрос, для среды, существенный,
Что строй создаёт, общественный.

Времена, когда-то, были строги.
Ни за что, отправляли в остроги.

Забыли сёдла, стремена. –
Не те настали времена.

Такое впечатление произвела, Даная,
Что день стоял, у полотна, измученно стоная.

Бездельнику бы сидмя сидеть,
Да, в окно, бездумно, глядеть.

Детство подражает лучезарной розе,
На снегу, при дожде, при жаре и морозе.

Каждому своё:
Клады ищут, геологи, в недрах,
А, гинеколог, копается в бедрах.

На бахчах – арбузы, серебристо-белые,
Но попробуй угадать, ягоды, где спелые.

Накрывается стол, сервированный,
На доход, из бюджета, ворованный.

Не от сенсуальных восприятий,
Идёт захват, в отчизне, предприятий.

Тары-бары – растобары –
Были нищи, стали бары.

За строптивость, так сказать,
Нельзя полмира наказать.

Был народ, как сонная тетеря,
Добра, когда произошла потеря.

Ругался, как грузчик, портовый,
Взорваться, как бомба, готовый.

«Седина в бороду, а бес в ребро» -
Привлекла не молодость, а влекло добро.


Граждане, из воспитанно-сдержанных,
Редко встречаются, в группе задержанных.

Тот отворяет двери, ногами, в кабинеты,
У кого, в карманах, звонкие монеты.

Развивались флота, державы великой,
И стала, держава, без флота, безликой.

Безопасность и власть – две разные вещи.
В продырявленный ковчег, вода сильно хлещет.

Недра страны – всенародная касса,
Если это народ, а не скотская масса.

Человек безвольный - неприличен,
Когда, к судьбе, он, безразличен.

Река полноводная будто течёт,
Когда интеллект к знанию влечёт.

Судьба поднимает, на ту высоту, положения,
Какого, считает, заслуживаешь, ты, уважения.

Река под окнами течёт. В ней рыба плещется.
Добро пусть будет наяву, а не мерещиться.

Создаёт, быт, сбалансированный,
Труд, оплатой, авансированный.

От излишества денег, начинают беситься,
И весь мир, на событие, начинает коситься.

Нет желания, более сакраментального,
Чем от счастья восхититься, моментального.

Не законопатишь, щели в срубе, паклей,
Станет дом, не теремом, а кавказской саклей.

Жить, на земле, совсем не просто –
В плечах - саженью, в секвойю – роста.

Не померли смолоду, не помрём и с голоду.
Временной отрезок, как трубы обрезок.

Саврасый - в коневодстве известная масть,
Но, со временем, может бесследно пропасть.

Искупался бы и в ванне,
Находясь, в жару, в саванне.

Мурашки бегают, от страха,
Когда мечты на грани краха.

Жить, в среде, бессовестно, позорно,
А совесть потерять, считают не зазорно.

Удаление, от прикосновения,
В одно, случается, мгновение.

Не каждая, при верховоде, свита,
Сыновней преданностью свита.

Творит, столоначальник, своеволие,
На фоне властного безволия.

Двойное виски пьют со льдом,
Забыв жену, с детьми, и дом

Такой-сякой – бранят заглазно. –
Не могут жить благообразно.

Человек – источник огромных свершений,
Был бы быт без нужды и судьба, без лишений.

Когда соль на рану сыплю,
То кричу, от боли, выпью.


А Иван Себастьянович Бах,
Никогда не сидел на бобах.

Что артерию, с кровью, перекрыть спазмом,
Что страдать безволием и увядшим разумом.

В доме невесты, как появится сватушка,
Умиляются, родные, и отец и матушка.

Вздор проявляется с бухты-барахты,
Прокол осознав, возмущаешься – ах, ты!
 
Не каждое слово, к фразе придётся,
Которое в памяти, вдруг, обретётся.

Один – лукаво взбрехнёт,
Другой – поверив, вздохнёт.

Не свойственно обжорство,
В искусстве, дирижёрства.

Если б, населению, кланялась, власть, в ноги,
Было бы естественным и нравилось бы многим.

Население, на Земле, давно уже не молодо.
Но, жаль, оно не может, избавиться от голода.

По утрам, мужчины, стараются побриться,
Чтобы внешностью блеснуть или ободриться.

Богатство, над бедностью, может глумиться,
Когда жизнь, от достатка, способна ломиться.

Мужчина, в облике красавца,
Имел пристрастия мерзавца.

Если бы не сделала выстрела «Аврора»,
Не было б, в отчизне, «красного террора».

Человеческая плоть, держится на крови.
Прекратится, если течь, жизнь смыкает брови.

Русло рек, изгибают излучины,
А люди, бедностью, измучены.

Когда, из окон, виды милы,
То прибавляет это силы.

Когда взлетают, ввысь, из искр, цветных, букеты,
То, не всегда желание есть, сочинять сонеты.

Алкоголь, потребляя орально,
Мы, себя, разрушаем, морально.

Не увидишь, явью поверженного,
Человека, самоотверженного.

В свой адрес, услышав слово бранное,
Будто исчезает, скатерть, самобраная.

Вывод, о делах, самокритический,
Бессмыслен, в момент критический.

И интеллект, и, телодвижение,
Добру вершили бы служение.

Есть гуманность и апатия,
А между ними – телепатия.

Не содержалось зла бы, в темени,
В другом бы жили, может, времени.

Такой, интерьера, орнамент,
Что угнетает темперамент.

От удара искрит кремень,
Озаряя светом темень.

Не туманилось бы, темечко.
Уж такое нынче времечко.

Трансформирован цинизм, до идиотизма,
И утрачены следы, былого аскетизма.

Ждать, от Емели, достижения –
Попасть в объятия унижения.

Суть, не в богатстве или родовитости,
А в добре, для среды, от даровитости.

Не каждый, даже способный к труду,
Готов добывать, в подземелье, руду.

Должность может нравиться.
Важно, с делом справиться.

Хорошо, там, спору нет,
Где не чувствуется гнёт.

Кусок глины, мягкой, с высоты спущенный,
Ударившись о землю, вид имеет сплющенный.

Каких не создавай, технических конструкций,
Не выдержат они, чиновничьих инструкций.

Уже тем хороша, дорогая столица,
Что в ней любой готов поселиться.

Надо пить, настойку, на спирту,
Не было, чтоб сухости во рту.

Дом не купил бы, я, в штате Флорида,
Какого бы внешнего, не был он вида.

Слывут, в среде, гурманами,
Владея тугими карманами.

Если дома жарко, садись хоть на корточки,
У окошка, у открытой настежь форточки.

Торнадо – перестройка, как язва моровая.
Подобного не знала, система мировая.

Корень, приставка, а суффикс – морфема.
Из слов возникает и фраза, и тема.

Народ уже не распускает нюни,
Глотая от обиды, беды-слюни.

О деньгах, народных, ни слуху, ни духу,
А силы бросают, ловить только муху.

От станции, в отчизне, и до станции,
Многокилометровые дистанции.

Доход, у рабочих, стабильный.
Размерами, правда, дебильный.

От принятия водки, одного стакана,
Разум притупляется, как у истукана.

Перестройки, задача, была так сфабрикована,
Что, несчастье, к обществу, стало приковано.

Одолевать препятствия сходу,
В повседневную входит моду.

Схоластическое верование, в Бога,
Не пользы, а вреда приносит много.

Перекрой, от ожирения, все подходы, бедам.
Воздержание, проявив, к ужинам, и обедам.

Я хочу преподнести, Дедушке Морозу,
Серебристую, как снег, с фимиамом розу.
Может, он, осуществит, шутку или байку,
И, я, в будущем году, съезжу, на Ямайку.

Всех нас, Дедушка Мороз, озирая сверху,
Выбирает, по заслугам, для подарка, мерку.

Если здоров, то к цели мчусь.
Когда больной – лежу, лечусь.

Если б, Дедушка Мороз, обладал бы лаской,
Он бы сделал нашу жизнь, настоящей сказкой.

Для одних – Новый год – это веха,
Для других – будто комната смеха.

Новый год, для среды, служит тем рубежом,
Чтобы всем показать, кто с каким багажом.

Нередко такой издаёт, власть, голос,
Что дыбом встаёт поседевший волос.

Ставить сруб, не так ли? -
Не суметь, без пакли.

Черёмухи, цветущей, благоухание,
Как наслаждение, для дыхания.

Там, из беды, образуются тучи,
Где собираются изверги в кучи.

К ошибкам, других, снисходительный,
Когда человек, обходительный,

Дикий народ – таинственный,
И по повадкам воинственный.

И в шахматах, наступить, может пора,
Когда обстановку спасает, фигура - тура.

От горячих надежд остаётся тщета,
Если в банке, доход, не приносят счета.

Меркантильность поведения,
Меняет в корне убеждения.

Явь, к народу, туча тучей.
От обиды больно, жгучей.

Если, в жизни, что-то бухнет,
То, настрой мгновенно тухнет.

Деяние, как охота, или же – добыча.
Человек рабочий, вертится, не хныча.

Добытая трудом, тысчёнка,
Воодушевляет и мальчонка.

Кто-то летает, будто птаха,
А кто ползёт, как черепаха.

Примечательно, страны, своеобразие:
Встречается, в ней, всюду безобразие.

Унижая обзывали, рожей или харей,
А, он, знай себе, гулял со смазливой, Варей.

Триумфаторы, регионального значения,
Ходят по стезе – карьеры – назначения.

Кто собирался на рельсы ложиться,
На горе народа, решил, тот, нажиться.

Если вводит беда, среду в возбуждение,
То, её, наступает, от сна, пробуждение.

Перед правом, если равных нет,
В дугу богатство бедность гнёт.

В типографии ценится литера,
А во власти – люди из Питера.

Каждый россиянин – из брони литой.
И в беде бывает, он, будто за плитой.

Между злом и добром, в том разница,
Что зло творит, не разум, а задница.

От стужи, зимой, замерзает вода.
Тому не везёт, кого ловит беда.

Множество – карьеристов – соперников,
Но, нельзя отыскать в них, коперников.

Спешат разделать под орех,
Беря, на душу, тяжкий грех.

Каждой невесте бы, суженого –
Разумного. Не контуженного.

Опасна, в состоянии ража.
В политике, тайная стража.

Где мораль исчезает, тая,
Из людей возникает стая.

Доведи, народ, до белого каления,
Он пойдёт на всё, без сожаления.

Когда кончается, от бедности, терпение,
Бурлит, народ, как жидкость от кипения.

По пустякам злиться,
Может лишь ослица.

Держали бы вожжи в руках,
Не остались бы, в дураках.

Война – это разруха и человеческие кости,
И к обстановке много, невыносимой злости.

Вороватые чиновники - это та категория,
Что взяла и общественность, объегорила.

Перестройка нудно и долго мычала,
Из народной среды, изготовив мочало.

Тембр генерирует красивые, в голосе, оттенки.
Какое счастье, что перестали ставить к стенке!

Общественный протест – не редкое явление,
Когда, внезапно, массы, приходят в оживление.

Для матерей – состав из крема – тушевый,
А ребёнку дорог, медвежонок, плюшевый.

Брошены изношенные туфли.
Как, они, от времени потухли!?

Познаёшь тщету усилий,
Мир, спасая, от насилий.

От надежд – одна тщета:
В дугу сгибает нищета.

Красотой не насладишься, от безмерности,
Если нет, в ней, нормы, в соразмерности.

Фрагменты, в рамках золотой середины,
Создают шедевры - на холстах картины.

Стоит народу, в бездолье, согнуться,
И может, от бед, явь содрогнуться.

В том смысл состоит, золотой середины,
Чтоб в замысле были фрагменты едины.

Активность системы должна развиваться,
Гражданским обществом, чтоб называться.

Мало уметь, принимать деловые решения.
Быть бы способным, их доводить до свершения.

Порыв, к добру, в тот миг угас,
Когда, мораль, взорвал фугас.

Было благ, под самый потолок,
А, вор забравшись, все их уволок.

Не узнаешь цену, кто и сколько стоит.
Степень паритетности, память удостоит.

Подняла, перестройка, так высоко забрала,
Что полстраны, от беды, за границу удрало.

Самодурам свойственно приказывать.
Не способные, они, логически доказывать.

Много бед принесла перестройка,
А разруху, в стране, перестрой-ка!

Попадая в мир столичный,
Интерес, довлеет личный.

Об ухе желание сбудется,
Если рыбка в реке удится.

Возносили вождя, называя великим,
А народ – созидатель, оставаляя безликим.

Богатейшей страны, населения участь –
Жить, прозябая, от бедности, мучась.

И в остром, и в тупом угле,
Жизнь ощущается, во мгле.

Колесо фортуны, свалит всех в углу,
Кто без воли сядет, дурману на иглу.

Человек совсем от пафоса угас,
Будто наступил случайно на фугас.

От системного недоедания,
Легко даются приседания.

Пока кушаем мясо овечье,
Не случится с нами увечье.

Смотришь на мундиры, наградами увитыми,
Только мыслится о тех, что были убитыми.

Висит с расписанием маршрутов табло,
А билеты дают, лишь в обмен на бабло.

Хрупкий мир, человечий,
Состоит из травм и увечий.

Если б не был дурачиной, может, был бы, умным,
Жизнь пылала светом бы, солнечным, не лунным.

Мораль утратила забрало. –
Такого, хамства, не бывало.

Как балки торчали и чувства, и мысли,
Но старость пришла и балки провисли.

Не зреть бы перестройки обстановки,
И пробежать мимо неё, без остановки.

Закон начните ублажать,
И он вас станет уважать.

У бдительности и осторожности,
Имеются скрытые возможности.

Рынок, как явление – обман, на удивление.

Забыты, мористые дали.
Камнями заботы закидали.

Добро разворовали нагло,
Из населения, сделав тягло.

Живём, на улице Поречной,
А дом имеет вид скворечный.

Тю-лю-лю, тю-лю-лю, тю-лю-лю –
Море покалено, тем, кто во хмелю.

Явью рыночной, затюкованные,
Челноки, к базару прикованные.

Уклад жизни, у челноков,
Будто связан, из тюков.

Стромынка, Сретенка, Петровка -
Москвы, старинной, гравировка.

У Белого Дома, вблизи от Нового Арбата,
Мост знаменит, под названием Горбатый.

Нельзя и то, нельзя и это,
И нет уже, в программе Фета.

Зло в карусели, будто в танце.
Проблемы вёдрами носи.
Что негативное, то в глянце,
За что реальности – мерси!

Что плохое, то под блеском.
Разберись, пойди, узнай.
Ошарашат разум всплеском,
И, как звали, поминай.

Возвели в чиновники, и мигом стал богатым,
От того, что, по натуре, был он вороватым.

Был и, Меньшиков, в опале, у Великого Петра,
Из казны, наворовал, что, много разного добра.

По космосу блуждают, кометы, астероиды –
Для земной культуры – убийцы, от природы.

Когда, ни Богу свечка, ни чёрту кочерга,
То передряги, в жизни, поднимут на рога.

Нельзя быть глухим дирижёром,
Нельзя быть хирургом плохим.
Нельзя быть пустым вояжёром,
И к людям нельзя быть сухим.

Страна богатая, а люди бедные.
Все люди добрые, а, власти, вредные

Сознают, что лукавят оба,
Обещая «любить до гроба».

Душу в пафосе держать и иметь здоровым тело,
При любой, чтоб обстановке, побеждало дело.

Чем больше, интерес, на алкоголе сужен,
Тот пьёт, её, всегда - на завтрак или ужин.

Поздно фыркать на тех смехом,
Кто покрыт собольим мехом.

Видно, Бог, на Земле, не туда зрит, оком,
Если, общество, зло, колошматит током.

Так пристрастились, есть кокосы,
Что позабросили покосы.

А штормы, в Атлантике, с давних времён,
Не знают названий и не помнят имён.

Крестовины, в баках с пищей,
На столах – к посуде, ямки.
Шторм бы выдержало днище,
Не тянуть беды, чтоб лямки.

Бьёт на судне, рында, склянки,
Всех, в столовой, ждёт еда.
Вкусно пахнет дух солянки.
Шторм и качка, не беда.

С тем долго быть, наедине противно,
Общаться, кто не может, нормативно.

Шла, на встречу, парню, не девушка, а диво:
Курила сигарету и смачно «дула» пиво.

За всё готовы взяться – эскулапы,
Когда доходы, согревают лапы.

Большой любитель, русский - «бухнуть»,
Да так, что оземь может ухнуть.

С такою гравитацией, во власти, высшей, кресла,
Что трудно оторвать, прилипшие, к ним, чресла.

От выпивки и взяток, бывает, морда красная.
Отрадно то, что стала, проблема эта, гласная.

Важно быть глупей, вождя,
Чтоб не чувствовать дождя.

О вздоре, так умеют восхищаться,
Что, силы не хватает возмущаться.

Доят, страну, как, бурёнушки, вымя,
Отчисляя доход, на дояркино имя.

Кто впишется, на трасе, в карьерный поворот,
Тому поставят, на ночь, охрану у ворот.

Из чаши выпил яд, Сократ,
Хотя правдивей был стократ.

Ночные клубы – средоточие веселья -
Содом и Гоморра, на днище ущелья.

Когда от страха, в голове, забегает горошина,
То, от проблемы голова, становится взъерошена.

Если держит мужик нервы –
Бабы – ягодки, не стервы.

Не понравилось бы и Бушу,
Если б лезли к нему в душу.

Свой имеет вкус, овощ квашенный.
Без стрел не бывает, кран башенный.

Хвастался, хитовым плеером,
Растопырив пальцы веером.

Помидоры, под солнцем, буреют,
А, на службе, в охране – дуреют.

Жизнь – как снятое кино:
Сверху - солнце, снизу – дно.

Встречаются случайно,
А влюбляются отчаянно.

Применять стал ноутбук, вместо раскладушки,
Обходиться выручает, «Клава», без подушки.

Там обитает бомонд и элита,
Где полная чаша блага налита.

Робело б, зло, перед законом,
И перед совестью робело, -
Честь уподобилась б, иконам, -
В добре бы не было пробела.

Под центральной короной, головы нет в гербе.
Потому, от перестройки, весь народ в ущербе.

Почему-то, под короной, нет, в гербе головы. -
Вот поэтому в развитии, мы не очень-то резвы.

Банкнот, фальшивых, извращение,
На денежное, покусилось, обращение.

Печатают фальшивки – высокого качества,
А народ использует их, не артачится.

Власть, должна быть обязанной,
К среде социально привязанной.

Обмена рассуждениями – основа,
Мысль, перестроенная в слово.

Славилась, когда-то, мастерица – пряха.
Она светилась в быту, как на сбруе, бляха.

Стать звездой Голливуда, способен не каждый.
В неудачниках нет, перегруженных жаждой.

На дне, на первом месте - выпивоха.
Зелёный змий сгубил его, как лоха.

Вносит, разум, вклад в культуру:
В сцену, живопись, скульптуру.

Решимость – действенная сила,
Как золотая, в недрах, жила.

Недостаток в том, терпимости,
Что в ней много уязвимости.

На словах, так пряники медовые,
А на деле – отношения ледовые.

Бил в грудь, себя, и выдавал за патриота,
Что представлялось посмешнее анекдота.

Звук к ушам приходит разновременно
И не одинаковым по силе.
Но, слух его оценит одновременно,
И дефект окажется осилен.

Правду угнетают небылицы.
Разум покоряется безумию.
И от благ, сияющие лица,
Предрасполагают к тупоумию.

Мера нравственного бдения,
Не зависит от грехопадения.

Тянет жилы нищета,
Дух, снижая мысленный,
И пассивность неспроста,
Дарит путь, бессмысленный.

Здравый смысл угнетается страхом животным –
Будто топки отделаны камнем шамотным.

 К сожалению, всякое безумие,
Дурно действует, на благоразумие.

В саркофаге - мумия,
Со скарбом, бытовым:
Плоды благоразумия.
Под прахом вековым.

Кто заражён, как вирусом, наживой,
Тому и истина не будет справедливой.

Символ Америки – Статуя Свободы,
Не знает помех, от капризов погоды.

Статуя Свободы – такой это колосс,
Что, мир подлунный, слушает голос.

Любых познаний, « альма-матер»,
Задумок и поступков генератор.

У света скорость постоянная.
Он не способен разрушаться.
С ним, эта старость, окаянная,
Не станет, собственно, общаться.

Если, явь, не отгорожена бутылью,
Можно все задумки сделать былью.

Понять бы содержание изречения,
Чем содрогаться, от извращения.

Такое преподносится снадобье,
Что, нет ему в реальности подобия.

Не видеть бы просящего лица,
Ни честного, ни подлеца.

Когда не действуют на нравы убеждения,
Бессмысленно гореть от возбуждения.

Не до печения и не до пряника,
Когда в среде возникнет паника.

Не поднимает разум флага,
В пути встречая, хронофага.

Любовь ли, одиночество, полезней.
Считают – это разные болезни.

Мошенники – на разные фасоны:
Бывают, среди них, и VIP персоны.

Мастерство, на Руси, процветало скорняжье,
А теперь – на скамейках, старичьё, дворняжье.

Кто не имел, в морали, табу,
Зло тот уносит, с собой, в гробу.

За шпионом проводят слежение,
А, разведав, идут на сближение.

Являясь первым, не быть бы бездумным.
Быть - не казаться, окружению, разумным.

Вокруг недр, разгораются страсти.
Кто нефть качает, тот во власти.

Реформы, Бог весть, какие верша,
Среда будто выпила бочку «ерша».

В системе крутят – и вашим, и нашим:
Не видно, что ли - не то поле пашем?

Смотрел, на оппозицию, с натуры. –
Смешнее не найти карикатуры.

Бурно растёт, экономика, уже ставят прогноз.
Как бы, явь не врезала, прогнозу, под нос.

Не в таре дело, из-под водки:
От горя пьют, как пишут сводки.

При льготах, власть, смотрелась мило.
Отнятие льгот – всё надломило.

Никогда не надевают, на балы, кроссовки.
Жалко времени и часа, потерять в тусовке.

Если, власть, в обнимку с богачом,
То народ, уж извините, ни при чём.

Власть создала, из магната, зверя,
А народ доверял, слепо ей веря.

Напрасно потерпело поражение,
Белоармейское, военное движение.

Процесс, когда, он, безыдеен,
Жестокий и самонадеян.

Была возможность на дерзание,
Господь, сознание вверг в терзание.

Ожидание зари, общество томило.
От реальности то жгло, то беда щемила.

Перестройка принесла обществу убытки.
Над народом провели, испытания – пытки.

На почве приватизационной розни,
Гуляла смерть, и совершались козни.

Запомнился, с деньгами, за море, удирающий,
И крик, от нищих граждан, душераздирающий.

Питались, хлебом - калачами,
С людьми же были палачами.

Реально, не по слухам,
Народ ходил по мукам.

По справедливости тоска одолевает.
Вот почему, народ, так часто наливает.

Обещаниями, власти, привыкли, манежить,
Народ, обстановке, не свойственно нежить.

Свободу система затарила,
И, народ, как могла, мытарила.

Оттого система народ изводила,
Что в руках не держала водила.

Сердце кровью обливается,
Как реальность издевается.

Народ не желает заваривать кашу,
И пьёт, от обиды, горькую чашу.

Олигархи и магнаты, отдыхать спешат на море,
А народу суждено, постоянно мыкать горе.

Власть привыкла, за просчёты, каяться,
А, народу, суждено, от напасти, маяться.

Кого-то восхищает роза,
А многим нравится берёза.

Человека принимают за колючего ежа.
Между властью и народом установлена межа.

Столицу называют белокаменной.
Любви бы добавить к ней пламенной.

Не мог, на представление, смотреть, он, в шапито –
Оттого, что было много, с друзьями пива выпито.

Нельзя позабыть, про казачью столицу,
Где били, людей, как от вируса, птицу.

На ком воровства, отмечена проба,
То носит её, он, до самого гроба.

Сметает всё, как лес, топор,
Торнадо, мчась, во весь опор.

Пьют молоко коровье,
Чтобы иметь здоровье.

Граждане – французы, жгут автомобили,
О нуждах населения, чтобы не забыли.

Земля, окутана терроризма всплеском,
И политика мира, полетела, с треском.

Установок и решений, созвучие,
Возбуждает состояние певучее.

Кто, в электротехнике, знаком с законом Ома,
Тот чувствует, в делах, себя, как на досуге, дома.

Мир, говорят, творение Бога,
Но, почему так жизнь убога?

Среди явлений безобразных,
Немало фактов несуразных.

Волнообразность вырождения,
Сменяют фазы возрождения.

Когда дарует, комфорт усладу,
Жизнь превращается в балладу.

Смотрю, любуясь, на природу
И, в честь её, готов петь оду.

Урожай снимали с грядок,
И, в рационе был порядок.

Олигархии велось обожествление,
Что ввергало, народ, в отупление.

Как ни крути, мир опирается на Буша,
Хотя, Америки, не велика-то, суша.

В глаза, с надеждой, смотрят, Бушу,
Бальзам, ждут, выльется, на душу.

Вот, сцена, вам, с мифической картинки:
До блеска, языками, доводятся ботинки.

В цепи оказий, разнородных,
Немало жестов благородных.

С дерева познания, и добра, и зла,
Совесть, по ошибке, с виду уползла.

Водка приносит доходы, отчизне,
Хотя это вредное зелье для жизни.

Из правительства – приватизаторы –
Бед, общественных, организаторы.

«У барьера», выступал, оппонент, некий Андрей,
В споре, с детищем юриста, был разумней и бодрей.

Поприватизировали, в недрах нефть и золото.
И всё, что было дорого, в мусор, перемолото.

Потерпевшие, в суды, шлют потоком иски,
В то же время, воры, пьют и коньяк, и виски.

Пространства мешают добиться побед,
Когда, где-то, полночь, а где-то - обед.

На поле, футболистов - не сосчитать голов.
Гоняют мяч, по полю, а забитых нет голов.

Воображения счёл бы унижением,
Чтоб мысли выражать, телодвижением.

Когда, в среде, понятия, этичности, смещаются,
В добычи денег, методы, пороков не гнушаются.

Живёт, человек, в тайге, среди гнуса,
И природа не даёт, от среды согнуться.

Чтоб ясно выразить мысль, в гномах,
Сопротивление встречаешь, в Омах.

Кто в пуху весь, будто гага,
У того, с достатком, блага.

Извлечь бы, народ, из гнилья,
Всё, бросив на стройку жилья.

Вошли в обычай, в повседневность –
Волнения, зависть, злоба, гневность.

Строй меняют один на другой,
Когда рассудок сгибает дугой.

Реальная жизнь преподносит сюрпризы:
В ней стали командовать беды-репризы.

Режим, перестройкой, народ, дуря,
Роет дыры в благах, шнеками буря.

Там нет, в деяниях, сообразности,
Где вихрем крутят безобразности.

Процесс протестный – он растущий,
Не устранить, если настрой гнетущий.

У Европы и США – единение.
Что сохраняет, их, от гниения.