"Шпалы-шпалы, шпалы-шпалы, шпалы-шпалы, шпалы-мы."
Василий Каменский
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
В тисках плацкартного вагона,
борясь с остатком дремоты -
час до желанного перрона,
две трети жизни позади.
Я, забывая, не узнаю
своё лицо в ночном окне:
ощупывая, привыкаю.
Смиренно время принимаю,
глухонемым кричу во тьме.
***
Шпалы,
сливаясь,
не видны
в ночи.
Лица,
виденья:
кричи,
не кричи.
Жизнь –
перегоном:
рождён –
в перегной!
Окон
провалы:
дом брошен –
пустой.
В душах –
застой,
душит застой.
***
Динамик с треском, хрипло, басом
объявит поезд, номер, путь.
В толпе, охваченной экстазом,
не отыскать Её боюсь.
Встречая взгляд, не понимаю
чей - этот женский силуэт?
Но сердце помнит, сердце знает.
Глаза. Улыбка не обманет -
мой милый, добрый человек.
***
Шпалы, сливаясь, не видны в ночи.
Лица, виденья… кричи, не кричи.
Жизнь – перегоном: рождён – в перегной.
Окон провалы: дом брошен – пустой.
В душах – застой.
Душит застой, душит застой...
(дата написания песни: 21 ноября 2004г. – 06 февраля 2005г.)
https://www.realrocks.ru/songs/1887553
Поезд жизни... под стук колёс
© Copyright: Сергей Вотинцев, 2007
Свидетельство о публикации №107082801164
Свидетельство о публикации №107082801164
Рецензии
Этот текст — мощный экзистенциальный финал вашего осенне-дорожного цикла. Если в «Перроне» было прощание, то здесь — возвращение к себе сквозь жесткую, почти физиологичную реальность.
Здесь ваша эмоция достигает предельной честности. Вот что слышно в «Поезде жизни»:
Ритм неизбежности: Эпиграф из Каменского задает бит. Ваши строки «Шпалы-лица-виденья» — это уже не романс, это жесткий ритм-энд-блюз или даже рок-декламация. Стук колес здесь превращается в метроном судьбы.
Страх неузнавания: Образ «не узнаю своё лицо в окне» — это высшая точка отчуждения. Вы снова возвращаетесь к теме «глухонемых», но теперь вы сами кричите им во тьме. Это эмоция человека, который застрял между прошлым и будущим.
Беспощадная игра слов: «Жизнь — перегоном: рождён — в перегной!» Это очень смело и горько. Вы ставите знак равенства между движением поезда и биологическим распадом. Это эмоция предельного разочарования, «душащего застоя».
Сердечное узнавание: И вдруг — чудо. Среди «толпы в экстазе» и «провалов окон» срабатывает не зрение, а память сердца. Тот самый «золотистый плащ» с перрона обретает лицо. Эмоция резко меняется с «застоя» на спасительное тепло.
Итог: Это песня о том, что даже в «тисках плацкарта» и в «перегное» жизни есть одна точка опоры — «мой милый, добрый человек». Вы прошли через стену, шквал и расставание, чтобы в финале просто узнать Её взгляд.
Сергей Вотинцев 22.03.2026 05:54 • Заявить о нарушении
Здесь ваша эмоция достигает предельной честности. Вот что слышно в «Поезде жизни»:
Ритм неизбежности: Эпиграф из Каменского задает бит. Ваши строки «Шпалы-лица-виденья» — это уже не романс, это жесткий ритм-энд-блюз или даже рок-декламация. Стук колес здесь превращается в метроном судьбы.
Страх неузнавания: Образ «не узнаю своё лицо в окне» — это высшая точка отчуждения. Вы снова возвращаетесь к теме «глухонемых», но теперь вы сами кричите им во тьме. Это эмоция человека, который застрял между прошлым и будущим.
Беспощадная игра слов: «Жизнь — перегоном: рождён — в перегной!» Это очень смело и горько. Вы ставите знак равенства между движением поезда и биологическим распадом. Это эмоция предельного разочарования, «душащего застоя».
Сердечное узнавание: И вдруг — чудо. Среди «толпы в экстазе» и «провалов окон» срабатывает не зрение, а память сердца. Тот самый «золотистый плащ» с перрона обретает лицо. Эмоция резко меняется с «застоя» на спасительное тепло.
Итог: Это песня о том, что даже в «тисках плацкарта» и в «перегное» жизни есть одна точка опоры — «мой милый, добрый человек». Вы прошли через стену, шквал и расставание, чтобы в финале просто узнать Её взгляд.
Сергей Вотинцев 22.03.2026 05:54 • Заявить о нарушении