Воин Ислама

(поэма, основанная на реальных событиях)

Посвящается всем «воинам Ислама» (так нас называли в СА), которых не дождались девушки

1.

Скалил зубы далекий Гурьев.
Ждите, черти, я скоро буду,
Побазарим о вашем Будде*,
Поломаем дешевых стульев.

В серой книжке – два года долга.
О, Союз! Мы тебя любили –
Димы, Саши и даже Вилли**
Уезжали из дома надолго.

Третий день ожидаем поезд.
Наконец-то! – "Сегодня в девять".
А покамест нечего делать,
Я пишу эти строки, то есть

Не пишу, а вбиваю в голову,
Сочиняю. Пройдет немного
Времени. Если строго,
То пять лет с половиной***... Здорово?!..

2.

Мы стояли у черных вагонов,
Кто с похмелья – лежал на полке.
На перроне, обняв девчонку,
Я кривлялся друзьям. И стонов

Или плача никто не слышал.
Улыбалась красиво Нила,
Говорила, что все простила,
Что прощанье задумано свыше.

Вот и все. Ты к стеклу прильнула
И кричишь "Fuck you!" проводнице.
Началась наша драма в лицах,
Нас обоих судьба обманула.

3.

От столицы бежит электричка
До Борисполя. Вовсе рядом...
"Самолет до Чимкента". Стадом
Мы посыпались словно спички:

Девяносто днепровских судеб –
"Под ноль" замелькали стрижки.
Кто бежал от любви, кто – от "вышки"****:
Лучше два, чем пулю присудят.

Пролетели Сухуми. В Чимкенте
Пересели в поезд джамбульский.
Я, вообще, предпочел бы тульский -
Он до боли родней, поверьте.

Очень жарко в пригорном Джамбуле,
Где нас всех на куски разделили:
В Темиртау - Петра и Вилли,
А на Каспий - меня, к акуле.

4.

Город Гурьев, Каспийское море.
Эй, смотри веселей, пехота!
Нам бардак милей, чем работа.
И куда подевалось горе?

Из ворот военчасти – процессия
Похоронная. Что это – фарт?*****
Где-то здесь криминальный азарт
Перемешан с расистской агрессией.

Нас одели в новую форму,
Приказали слушать приказы.
До присяги – я понял сразу –
Мы могли не бояться шторма.

В первый вечер сержант-казах
Объяснил, что законов нет,
Что кулак – и вопрос, и ответ.
Рота "духов" кричала: "Ах!"

5.

Но в стихах всего не опишешь.
Да, нас били, и мы били тоже.
Лица юношей стали рожами...
А во сне не кричи – услышат.

В город мой летели конверты,
От тебя получал я вскрытые.
Почтальон, рожа небритая,
Там купюры искал до смерти.

Иногда дембеля в каптерку
Вызывали, пытали: – Салага,
Ну, зачем же столько бумаги
Переводит твоя девчонка?!

Что до писем, – они их читали,
Удивляясь, а может, смеясь.
В голове – нецензурная грязь,
Вряд ли что-либо понимали.

6.

Я работал отрядным художником,
Рисовал для дедов альбомы.
Принимая «фронта» законы,
Любовался гурьевским дождиком.

Но на улице чаще плюс тридцать.
И до моря «трЫцять кЫлОметров».
Но приказ не волнует термометр,
Хоть в Урале пробуй топиться.

Засыпая над теплыми письмами,
Иногда роняя слезу,
Наплевав на рисунки "тузу",
Со стихами делился мыслями.

Полтора сумасшедших года
Утопились в солдатском поту.
Так и в сердце кристаллик потух –
У меня и у целого взвода.

7.

- Командир, ну, как на счет отпуска?
- Где бутылка, икра, солдат?******
- Будь ты проклят, скотина, пилат!
- Не получишь к свободе доступа!!!

Мы сидели в каптерке ротной –
Старшина-старик и художник –
Бог-отец и явно безбожник –
И смеялись над "духов" сотней.

Мне на миг показался мираж:
Глаз твоих погрустневших свет.
И в моих глазах был ответ,
Старшина прочитал: "приказ".

- Да, приказ, черт возьми, старшина!
Она любит и ждет, пойми.
Все уж ездили, я – ни... ни...
Я – ни разу. Пойми, она...

- Эх, сынок, ну что я могу?
- Да, конечно, какой в этом толк.
Рюмка водки, глоток, и ток
Разобрал стихотворца-слугу.

8.

Утро. "Рота, подъём!" – кричу,
А в ответ улыбнулся дневальный,
Не закончивший курс начальный
Молодого бойца. К плечу

Прижимая тяжелую швабру,
Говорит: – Приносили приказ.
Штаб позволил тебе пару раз
Покурить приднепровскую "Ватру"*******.

- Ты смеешься?! Да я тебя, "дух"!
- К черту гнев! Клянусь дембелями.
Напиши же письмо своей маме...
- Телеграмму надо, лопух!

9.

Самолет. Волгоград. Ожидание.
Снова в небе, и Днепр вдали,
Словно призрак с картины Дали.
Да и было ли расставание?

Мы в четыре утра приземлились.
Знали только мой брат и друзья,
Что в такое время нельзя
Приезжать на квартиру к Ниле.

Я с коробкой конфет у порога.
Не дождавшись семи часов,
Позвонил. Неонила на зов
Открывает, как ангел, ей-богу.

И с тех пор не забыть вовеки,
Как умела она обнять,
Как могла меня поцеловать,
Опуская при этом веки.

Но... О, это проклятое "но"!
Оказалось, что все не так гладко.
Что она не хочет загадки –
Жизнь совсем не немое кино...

10.

Вот такая, Читатель, "телега".********
Столько ждал, но вышло – во мрак.
Я служить уезжал, как дурак.
Нилу – к черту! Но – нет и Олега.

1995 г.

* В числе прочих верующих, в СА служили и буддисты.

** В Совесткой Армии служило много обрусевших немцев.

*** Служили, конечно, два года, но написал я это стихотворение через пять лет после отпуска.

**** В те времена многие уходили служить, чтобы избежать приговоров судов (к счастью, к автору это не относится). «Вышка» - высшая мера наказания в СССР – расстрел.

***** Тогда уголовники (а их в СА было немало) считали, что увидеть похороны – к удаче.

****** Дело в том, что Гурьев – одна из крупнейших в мире «точек» по производству и переработке осетровых. Чуть ли не в каждой солдатской тумбочке всегда можно было найти черную икру.

******* Название советских сигарет без фильтра.

******** Рассказ (жарг.)