О, Боль моя!

Сердце,почувствовав назначение,
требует строчек, стихотворения.

О, сердца авралы!
Своего – мало.
Беру
у Христа,
у Нашего Бога,
у Сашки Ульянова
беру я премного,
беру
у Пиаф,
беру
у Тукая,
Есенин
был прав,
но хочется рая.
Доколе ходить
по берегу моря?
Нудить и нудить:
«Отдайте мне Борю!»
Никто
не вернётся.
Никого
не вернут.
Добавочных порций
земных
не дают.
Но я наполняю
тарелки людей –
их жизнь продолжаю.
До смерти своей. 

Долью ещё Меню,
кагора долью.
Диане пельменей
от души налеплю. 

Божественный Сенна,
тебе – балычок.
Варю для Дассена
бычка язычок.

Что есть за душою,
то есть на столе.
С любовью накрою
столы на Земле.

Старею, старею.
Но жив огород –
там даже Каренина
огурчик сорвёт.

Мне кажется, сам я
в доме людей
ем килограммами
несбыточность дней.

Ем сладкую будущность
ушедших людей,
и зренье улучшилось,
и слух стал острей.

И чувство полнеет,
и сердце полней.
О сколько черствеет
несбыточных дней!

Но Любы Орловой
я режу пирог.
Не скиснет Тушновой
берёзовый сок.

О, моря авралы!
Борьба на борту.
Но даже Харламов
присутствует тут.

Но даже Покрышкин
расстрелян как лох:
вдруг к «фоккерам» вышел...
подставил свой бок...

Так что же, так что же,
так что же, Земля?!
Ты Небу пригожа.
Ты всех нас положишь…
Наверно, не зря!

На верх всех свистая,
ты всё же иная –
какая, не знаю...
Но всё же моя!
.................................

О, Боль моя!
Ты жизнь иная!
И верю, верю я,
что есть они...
объятья рая.

И вертится Земля.