Сказка о Хмельном Инжире

 

 В стране Буц жил один почтенный старец Камфэй. Он был знаменит своими экспромтами на темы Распускающихся Листьев, Дрожащих Тростинок и Смеющихся Юниц. Как-то раз он проходил мимо сада Визиря той страны и увидел над позеленевшей от мха оградой чье-то смеющееся лицо. Он ни на секунду не замедлил шаг, но про себя подумал: «Какое же это прекрасное и милое лицо! Хочу, чтобы оно улыбалось мне, по крайней мере, два раза в неделю». И для этого он стал каждый день вставать пораньше и прохаживаться возле сада визиря, да еще и вечером, возвращаясь домой, он под различными предлогами - испить тархуну или съесть сушеную ящерицу - останавливался возле сада Визиря. Но лица он больше не видел, хотя и слышал там, в глубине, чей-то звонкий и приятный смех.
 И однажды он решил узнать, почему – ведь желание его так скромно – ему не удается увидеть и полюбоваться хоть минутку прекрасным лицом; он огляделся по сторонам, подобрал полы истрепанного халата и попытался влезть на стену по серым большим камням, из которых она была сложена. Однако мох предательски выскальзывал из-под пальцев, ноги в туфлях с загнутыми носками отказывались служить ему, и после двух или трех попыток он опустился на землю передохнуть. В этот момент над самым ухом он услышал шелест и будто бы чей-то голос сказал ему шепотом: «Я помогу тебе». Он увидел ветку дерева, наклонившуюся к нему из-за ограды, и схватился за нее, а ветка, распрямившись, легко перенесла его на саму стену и поставила в месте, откуда ему прекрасно было видно все,что происходит в саду Визиря.
 «Кто ты?- спросил Камфэй у дерева, глядя на парадный вход Белокаменного дворца, откуда в назначенное время должна была появится девушка с прекрасным лицом. «Я – Хмельной Инжир, дерево Визиря Булуана. Я помогло тебе, потому что вижу, как ты страдаешь от кажущегося тебе неисполнимым желания, а оно вполне осуществимо». «Аллах свидетель, я скромный причетник Мечети, и я вполне доволен своим положением. Клянусь небом, я ничего более…», - но тут он увидел у себя под носом ветку с дивными, светящимися изнутри аметистовым светом ягодами. Искушение овладело им; он протянул руку и сорвал плод и через секунуду наслаждался восхитительным вкусом. Тут что-то произошло с ним – дворец куда-то исчез, на его месте оказалась разбитая лачуга, а сад превратился в пустыню, и налетевший ветер гнал по песку кусты перекати-поля.
 «Куда я попал?» - закричал Камфэй и обернулся к дереву, но и дерево куда-то исчезло, и стена; он стоял в середине болота, посреди кустов болотного дерна, и мошкара уже собиралась облепить его впалые щеки. Камфэй закричал и бросился прочь, но ветер задул с новой силой, и огромные стебли тростника потянулись к нему, закрыли дорогу и захохотали, обволакивая его шею, свистя ему в самое ухо всякие злобности.
 Поздно ночью Камфэй очнулся под стеной сада; его разбудил стук колотушки сторожа. Он чувствовал себя совершенно разбитым, туфли его валялись в нескольких шагах. С трудом он встал, нашел свой посох, надел туфли и побрел к своему дому, через сонные кварталы матово отражавших лунный свет глинобитных построек. Ночью, во сне, он увидел снова то прекрасное смеющееся лицо: лицо принадлежало девушке, которая – он видел это прекрасно (хотя сны не снились ему давно)- сидела у фонтана рядом с ним и говорила о чем-то очень быстро, он не понимал ничего, но внимательно слушал. Радостное чувство поселилось в его душе.
 Сад Визиря с тех пор он, однако, обходил стороной.