Лиговская

"Простите, мама, я не выйду к чаю.
Я вечером хочу побыть одна.
Вы не тревожьтесь, я не заскучаю.
Я не бледна. И вовсе не больна".

Ты снова затворила плотно двери,
Но сердце материнское не сталь.
Ох, доченька, родная моя Мери,
Тебя погубит черная печаль.

Да чем же мне твое утешить горе?
Коль знать бы сразу, что за человек
Тот внешне безупречный мсье Печорин,
Я не дала б вам встретиться вовек.

Уберегла бы, увезла с Кавказа
В поместье наше либо же в Париж.
Куда угодно от дурного глаза
Того повесы, о каком молчишь.

Я, Машенька, ночами часто слышу,
Как ты во сне, а может быть, в бреду,
Все повторяешь: "Гриша, Гриша, Гриша!
Люблю тебя! Я за тобой пойду!"

Очнешься, вздрогнешь... А лицо пылает!
Поднимешься и окна распахнешь.
Твой сон прекрасный в духоте растает,
Ты этой ночью больше не уснешь.

Зажжешь свечу, потом ее погасишь,
Забыв о шали, выйдешь на балкон
И снова в одиночестве заплачешь...
В твоих слезах виновен только он!

...Как бессердечен, как душою черен
Тот человек, кем дочь моя больна!
Всем сердцем ненавижу вас, Печорин!
Вы даже не подлец! Вы сатана!