Но снег рубашки остается чистым

ОБМАН

Четыре года быстро пролетели,
Почти сбылось, чего мы все хотели.
Теперь ползем дворами еле-еле
В последний день к последнему костру.

А за спиною вместо крика - выстрел,
Но снег рубашки остается чистым.
И шаг становится осиротело-быстрым,
И волосы взметнулись на ветру.

Подъезд в дыму. Не лифт, а крематорий.
За что нам это горе? Это ль горе?
Ищу, что посложнее у истории,
Вскрывая вены белому листу.

Но призраки молчат, не отвечают
(Один глоток, чтобы напиться чаю,
Который - в самом деле! - остывает) -
Ждут, постовые, на своем посту.

Нас не просили выходить из дома.
Кто не просил? Увы, мы не знакомы -
Упрятан в плащ до каблуков, и томным
Мне показался взгляд его чужой.

Не рассуждаю о скорейшей смерти,
Я не спешу заботы бросить, верьте.
Но только говорят в душе эксперты,
Что "Кто-то наблюдает за тобой".

Нас вряд ли оставляют сторожами
Смывать остатки крови на пижаме,
На одеялах, цветших небесами,
На острове, где не находят веру.

Как трудно дать себе же еще шанс,
Чтоб удержаться в профиль и анфас
На горизонте псов и криков "фас",
На кромке стометрового карьера!

Должно быть, наблюдают за тобой,
Ты каждой ночью слышишь дикий вой,
Ты ожидаешь фантастический конвой.
И негде бросить якорь в океане.

Последний день ушел к последней ночи.
Костры разрушены, теперь кричит, кто хочет.
Последний раз нам за спиной пророчат:
"Холодное дыхание обманет".

1994