1. Изречения о жизни и её аспектах стр. 1 - 26

Библиогнома, без молний и грома.

О много и разном, предметном и праздном.

Реклама хвалит пиво - "Сибирская корона",
А пьющий пиво верит, как глупая ворона.

"Опасаясь, за посты, власть и состояния,
Чинодралы, всех мастей, просят покаяния.

В Китае строят, коммунизм, опередив, Россию.
Судьба и ей преподнесла, толкового, мессию.

Жизнь зависит от того, кто стоит у власти:
Один дарит людям блага, а другой напасти.

Диагноз, у системы – обречённость,
Пока нажива править будет балом.
Пока не растворится увлечённость,
Платить не по счетам, а хапать налом.

Политика, с террором, как сестра и брат,
Только обстановка, бьёт и бьёт в набат.

А финансовый дефолт – как фактор эпилога,
Когда разумность с действием, не ищет диалога.

Появляются системы – государств устройства,
Вызывать способные, лишь одни растройства.

Власти не ценили собственность труда,
И способны были, красть труд человека,
То, в советском строе - тяжкая беда,
К радости ушедшего, не доживши века

Сколько книг-трудов, создано, у Ленина! –
Утопию, к радости, претворять не велено.

Социальное торнадо, крутит вихрем над Кавказом. –
Нет способности, у власти, разрешить проблему разом.

Зачем-то мучили, народ, идеей коммунизма,
Хотя могла идти, страна, путём социализма.

«Взять всё и поделить не получилось»,
Политэлита, в школах, так себе училась.

Лозунг - «грабь награбленное», в обществе прижился.
Тот, кто был поближе к власти, без проблем нажился.

Публично осуждается, чиновник, замеченный в пороках,
Как будто нерадивый ученик, стоит в углу, на школьных уроках.

Коммунизм отправить бы, в забвение, навсегда,
Чтоб ошибки этой, в мире, не возникло никогда.

Песни писали и пели о Сталине,
И вождь их любил, видно, очень,
А реальность была, как в окалине.
И терпеть её не было мочи.

Не летают самолёты, танки неподвижные
И открыты, рубежи, дальние и ближние.

Такие, у заморских стран, к России, отношения,
Что, могут довести, её, в любви, до удушения.

Живём, к рассудку, в недоверии
Как будто, не в России, а в Нигерии.

Быть глупой, России, опасно вдвойне,
Чтоб не погибнуть в «сибирской войне».

Сильная, Россия, миру не нужна.
Мол, она исчезнуть, навсегда, должна.

Не надо усыплять, себя, в депрессии.
Цель - выдержать, все натиски агрессии.

У богатых, шевелятся, деньги, как живые,
Что, у бедных вызывает, боли, головные.

Станем труд, когда ценить и делить, разумно, блага,
На страну, напасть не сможет, ни одна, тогда, собака.

Верховодит «право силы - не закона, право»,
Там, где мыслить, не хотят, взвешенно и здраво.

Олигархи и магнаты, денег не считают,
А народные надежды, с каждым часом, тают.

Явилась перестройка, явлением состязательным:
Аутсайдер – нищим стал, а победитель – состоятельным.

У магнатов, олигархов – денег куры не клюют.
Бедняки живут в разрухе, у зажиточных – уют.

Обольщается, богатый, даже птичьим молоком,
А бедняк, с досады, лихо, по столу бьёт, кулаком.

Не позорили бы разум, состояний, ценностью,
Если жизнь, уже, не чтят, сущей драгоценностью.

Кто-то в роскоши живёт, кто влачит существование –
Хоть высокий интеллект, хоть низко образование.

Не стреляют танки, не летают лётчики,
А, агрессоры, уже, подключили счётчики.

Не оставил бы, узор, безответственный, позор.
Не увидишь эскимоса, что от благ, не поднял носа.

Испытывает чувства, такие, население,
Как будто подготовилось, оно, на выселение.

На продуктах – дата есть – срок реализации.
Продаются и продукты, для канализации.

Безответственность – беда, властвует повсюду.
Можно, деньги заплатив, не радоваться, блюду.

Магазин всучить, способен и бракованный товар,
Если этика позволит. Бизнес - это же навар.

Голова, от усталости, клонится,
Но забыться мешает бессонница.

Как вздор, воспринимается бессмыслица,
Когда, чиновник, не трудится а числится.

Не хватает, иногда, средств и на уху.
Видимо, с порядками, плохо, наверху.

Продукт, заморский, кушают, бракованный.
Бомж – человек, как кандалами, скованный.

Магнатам, не дано успокоится,
Если разум, на недрах, покоится.

От разобщённости труда и капитала,
Всемирная общественность устала.

Бедность способствует, в хаос врастанию,
Что взбудораживает, массы, к восстанию.

От уровня жизни, такие штрихи,
Как будто, народ, искупает грехи.

Из квартир, за долги, вынуждают выселиться.
Долг – дамоклов меч, и, с верёвкой, виселица.

Чтоб, от беды, взбодриться,
Напиваются, как говорится.

Власти распознали, жизни теоремы
И в атаку ринулись, на её проблемы.

Наступило б, жизни, обновление
Чтобы возродилось вдохновение.

Эс-Эс-Эс-Эр, разлетелся вдрызг,
На семнадцать, непохожих, брызг.

Фантазирует среда, с системой, о взаимности.
Может быть - по глупости, может – по наивности.

Отчизна, по списку - лидер по бедам,
И петь, похвалу, ещё рано победам.

«Выживайте, кто как может.-
Государство не поможет». Лозунг чиновников.

Жизнь рычит, как будто лев.
От свершений - только блеф.

Взятка – ключ, к любому делу
Путь открытый, к беспределу.

Стали жить без блата,
Как возбудилось НАТО.

На всю длину растянется, в отчизне, расстояние -
Таков разрыв, общественный, у благосостояния.

У магнатов - быт благой,
А народ - всегда, нагой.

Наложен запрет, на любое «движение».
В запретах, системы, видно достижение.

Народ, рабочий, подневольный,
Всегда зарплатой, недовольный.

Кто решил святым питаться духом,
Тому давно, земелька, стала пухом.

Истощилось небо, от дождя – ненастья.
Принесла бы пашня, урожай и счастье.

Население терпит, нищенство и холод,
А, индустриальность, от разора - голод.

В речи, слова повторение – эпистрофа,
А технических конфузов – катастрофа.

Деньги – закон, и власть, и броня,
Как будто уселся, в седло, на коня.

Смотрят на то, как, ты, одет, какая машина,
И не беда, что локоны, заменила, плешина.

По сравнению с нищими, в доме, у бобра,
Можно больше отыскать, всякого добра.

Достояние контролируют, впотай –
Не поделятся секретом, хоть пытай.

Если смотреть, на явь, вполпряма,
То не видать, пертурбации, срама.

Ипотечный кредит, настроению вредит.
Со школьного ранца – судьба голодранца.
Была рядом, молодуха, да разлучила голодуха.
Создают семейные узы, хотя бывают голопузы.
Сильна голосина, да купол - осина.

Так средой воспринимается, враньё,
Как будто каркает, на свалке, вороньё.

Среди людей, пылает, огнищем, вражда,
В среде, её рождает, постыдная нужда.

Нищету объяснять утомительно,
Никому не понять, вразумительно.

Почитая закон, в заповедный лес, не совали бы носа,
А не то, чтоб хоромы-дворцы, возводить, без спроса.

Социальные условия, угнетают население,
А, с земли его, родной, гонит - выселение.

Аварийные дома, сгнившая проводка.
И отчизна тонет, будто бы, подлодка.
.

Реформы, невзрачная рожица,
Народ вынуждает, корёжиться.

На лицах режимов – личина.
В том и нищенства причина.

Плохо, если каждый пятый,
В государстве, голопятый.

На табло – зигзаги графика -
Следы жизненного трафика.

В воровстве исчезают моральные грани,
Но как ещё много, вокруг, этой дряни.

Не росла, недовольства бы, гранула
И несчастье в забвение бы кануло.

Потому, видно, камень гранится,
Что шлифованным дольше хранится.

Имена усопших, доносит гранит,
А память, в душе их облик хранит.

В массы приходит настрой, грозовой,
Когда, вместо песен – от бедности, вой.

Над деревней, отчизны, стоит тишина:
Повернулась на запад, голова-вышина.

Орденов и медалей, комплект на груди,
Только жизнь неказистая, как не крути.

Воюют, в Грузии, грузины,
В Москве, имея магазины.

Безопасность держит марку,
Пропуская всех под арку.

На монастырь смотрю из окон,
А в нём салон, где крутят локон.

А жизнь – дерьмо,
Как на шее ярмо.

Перестройка на быт ополчилась
И неплохо у неё, это получилось.

Живёт, народ, в беде, не ноя
Не пил бы сколько, нет опоя.

Гайки жизни, то ослабят, то закрутят.
Злые силы постоянно воду мутят.

Был, Андропов, недолго кумиром
И народ проводил его, с миром.

В семьях, где держат собак или кошек,
Еду принимают с одних, видно, плошек.

В печёнках сидят, от сирен, децибелы,
А взять бы виновных, под рученьки белы….

Учреждения, сервиса, будто впряжены в арбу,
Где, народ, в очередях, тащит тяжесть на горбу.

Жизнь – как стрекот, у сороки, а не пение соловья:
В обстановке безразличия, меркнет сущность звука «Я».

Углубляется на метр, за век, земное зеркало,
Чтобы слава наших предков, никогда не меркла.

Всё, с поверхности земли, вглубь на метр, за век уходит,
А потом, спустя века, кто копает, клад находит.

Посмотреть бы на себя, лет так, в сотню, в зеркало,
Чтобы сделать выводы, как время исковеркало.

Космогонии присуще, возмущать стихий процессы,
Что, в связях, планетарных, вздымаются эксцессы.

От процессов на солнце, испарится планета
От земли не оставив, ни следа, ни предмета.

Серп и молот, чуть не сняли, со знамени Победы.
Уж такой менталитет – просто липнут беды.

Хороша Москва собой, да народ строптивый.
И, москвич, не каждый, истинно счастливый.

Человек, живя, не мыслит, что судьбою обречён,
Ну, а зла приносит столько, будто разум омрачён.

Был, Ульянов, не востребован, ни театром, ни страной
Вдруг потеряно всё стало, то, что связано с войной.

Михаил Ульянов – Жуков, заморозилось в сознании.
За одну лишь эту роль, надо кланяться, в признании.

По сгоревшим старикам, все пришли в отчаяние
И на лицах замерло, скорбное молчание.

Не платить, чтоб пенсии, может жгут пенсионеров? –
Каждый год, чтобы кричать, о волне миллионеров.

Машинной техники - такой меры изношенность,
Что их парковки превращаются в заброшенность.

За бронёй попрятались, разные чинуши,
От боязни, за судьбу, растопырив уши.

В тупик забредшая страна, слаба, ущербна и бедна.
И депутатские запросы, воспринимают, как отбросы.

Иллюзии питая, что мир, огромный, нам поможет,
Рассвет, забрезжить, над страной, естественно, не может.

Среде, общественной, не жить, без идеологии.
Земную жизнь не обрести, без чистой экологии.

Планету сберегает атмосфера
И в справедливость, человека, вера.

Когда о людях, власть, начнёт заботиться,
То, ради общества, добро, творить захочется.

Изобилие не создаст, почву, для истерики:
Если есть, где коммунизм, то он есть в Америке.

Будто ветра в трубе завывание,
Наблюдается тарифов взвивание.

Руководствуясь, не лучшими примерами,
Отношения иметь, приходится, с химерами.

Там бывает, не устроен быт,
Где, народ, властями позабыт.

По наивности считают, что в судах найдут защиту.
Поесть вкусно не мечтают, обращаясь, к общепиту.

За то мы ниву уважаем,
Что восхищает урожаем.

Режимы сметаются, как помелом,
Когда происходит, с моралью, облом.

На сырьё - запредельные цены,
А нужды - не меняются сцены.

Горело здание ГУВэДэ. В пожаре гибли люди.
Когда-нибудь то, наконец, мы бдительными будем?

В отдалённых районах, не до увеселения,
Если связи телефонной, нет у населения.

В населённых пунктах нет, средств тушить пожары
И горят, молниеносно, разной ценности хибары.

В РАН не сделан реверанс, к радости чинушам:
Наблюдательный совет, вовсе там не нужен.

Океанская волна, беснуется от бури,
А среда страдает, от чиновной дури.

Сколько раз, находясь в турне,
Понимал, что жил в западне.

В дискотеке, при Ленкоме, шоу вызвало пожар
И с десяток отдыхавших, поглотил мгновенно жар.

С головку от булавки – это наша радость.
А в лесу, огромный гриб, это быта гадость.

На эстраде столько песен, радостных и грустных,
Сколько уроков, у детей, письменных и устных.

Стали частыми, в стране, траурные дни:
В обстановке катастроф, в мире мы одни.

Коммунальный быт – бардак. Это - тихий ужас.
И от взгляда, на него, морщит кожу стужа.

Понаграбив добра, добрались до Ниццы
И не ностальгируют, будто, по темнице.

Кто вёл народы к обеднению,
Теперь взывает к единению.

Если всем всего хватает: и одежды, и еды,
То, на задний план уходит, представление беды.

Как живёте-можете, господа – крестьяне? –
Жить, сегодня, на селе, проще обезьяне.

Человека, за долги, могут выгнать из жилища.
Разве, власть, не виновата, что живётся нище?

Прибавили бы выплаты, в нынешнем году
И, бедняки, смогли бы, перетерпеть беду.

Столпы общества стоят, каждый, у штурвала.
Как бы щедро не платили, им всё мало, мало.

Как бы, будто, от пожара,
Жильцов выгнали, в мороз.
Для них стужа была карой.
Обошлось всё, без угроз.

После каждого ЧэПэ, принимают, власти, меры,
Только, в эти меры нет, никакой, в народе, веры.

Помянули всей страной, жертвы происшествий,
Только жаль, растёт число, каверзных нашествий.

Пусть интеллекта напряжение, не знает, в созидании, торможения.
Проектов, смет, согласование, порой, туманит дарование.

Наши недруги вкушать, смогут удовольствие,
Перестанут поставлять, если продовольствие.

Дойный скот, пропал куда-то.
Видно, думали - поддато.

Вместо ягод, дно лукошка, занимал гофрокартон.
Это выдумать, на рынке, мог фактический Ньютон.

Окунуть бы, депутата, в мир российского веризма.
Может, он, глаза откроет, на сюжеты реализма?

Гибнут в шахтах, люди, где метан взрывается
Безопасностью, безбожно, всё это называется.

Что-то часто стали падать, аэробусы с небес
И помочь, в беде, не может, никакой уже собес.

В пепелищах находят, останки сгоревших.
Гибнут люди, на трассах, от происшествий.
Прах с земли поднимают, в самолётах летевших –
Видно явь опустилась, в антураж сумасшествий.

Как задействовать, народ, закрутить в торнадо? –
Жаль, магнатам - олигархам, подвигов не надо.

Грустно стало в обществе – в правде много пены.
Стал народ у пропасти, где отвесны стены.

В огне горят тела, пылают, с ними, души
От ужаса пожаров, краснеют, власти, уши.

Система утвердила, в среде, такие правила,
Что, разум испарился, а зло - победу справило.

Намного, явь, печальнее, чем та, что СМИ рисуют,
А правды, кто коснулся, пожизненно рискуют.

Обывателю подай, доверительные вести.
И тогда, бомонд, сочтёт – со средой он, вместе.

Кто создал, когда-то, базу для отечества,
Ныне прозябает, в нищенстве, порой.
Стариков не помнит, «новое купечество»
Таким несправедливым, оказался строй.

На Канарах, собственник, ныне загорает,
А наёмные, плебеи, как в печи, сгорают.

Не говорят, о ценах, конкуренции,
Когда базар в режиме интервенции.

Будто, в регионах, окончилась война
Развал никогда, так в глаза не бросался.
Население, беды, нахлебалось сполна,
А разор на поверхности жизни остался.

В обеспеченных местах, жизнь, как на Канарах.
За пределами тех мест – «тянут срок, на нарах».

Газ, канализация, свет, вода для дома –
Повлияли бы на быт, более весомо.

Уезжают из Тюмени, кто создал для жизни базу.
Прозябать, в сырой породе, надоело бы алмазу.

Говорят, лет через сто, нас уже не будет,
Потому как, алкоголь, по России, блудит.

Век, эпоха, времена – пропахали полюшко.
Все смешала борона, и взметнулось горюшко.

«Вавилонские башни» возводятся, в «Сити»,
А что может случиться, вы у церкви спросите.

Результат нововведений, был бы эффективным,
Если жизнь бы отличалась, фактором активным.

Все базары находились, долго, в оккупации.
Мир коммерции не видел, беспредела, акции.

У живого существа – нравы, от природы:
Звери – плотоядные, кто-то, ест, растения.
Мир растений и животных – это антиподы,
Ну, а в синтезе идёт, жизни восполнение.

Выше личных интересов и корпоративных,
Строй, с народом связанный - самый перспективный.

Власть, богатства раздала, по семейным кланам.
И строй, который создали, сшит по этим планам

Видно, есть, в пороховницах, у режима, порох,
Если стал он наводить, на базарах, шорох.

Рублёвки, богатой, гламурные клубы,
Среде остальной, демонстрируют зубы.

Когда обвалят пенсии, не выплатят зарплаты,
То обстановку не спасут, щиты и автоматы.

«Чёрный август» сделал нищим и среду миллионеров.
А в истории таких, просто не было, примеров.

Далеко не каждый, высот достичь способен,
А человек ничейный, ничтожеству подобен.

Комсомолка, из москвичек, Тонька – пулемётчица,
Загубила сонму жизней, как беда – налётчица.

Бывают встречи, роковые.
Их невозможно избежать
И как атаки штыковые,
Любым исходом могут стать.

Небо. Жёлтая Луна. Молодая пара.
Вместе жизнь прожить нельзя, не имея дара.

Могут сыпаться советы, добрые и вредные.
И от них, порой, зависят, всполохи, победные.

Если индивидумы, участь свою строят,
Значит, в этой жизни, что-то они стоят.

Перекуров поминутность,
У прохожих на виду
И задач, понятий смутность,
Превращаются в беду.

Негодные продукты - найдёныши на свалках,
За бесценок продавали. – Бросить было жалко.

Когда беда врежет, в мягкое место,
Тогда начинает, месить, режим, тесто.

Непригодные продукты – населению не помеха.
Их на рынке продавали, населению, ради смеха.

Бредут обросшие мужчины
И винным тянет перегаром,
А перепоя, в том причины,
Что, явь, охвачена пожаром.

Чинодралам и магнатам, достаётся благ не мало,
А, народ, от прозябания, ест, еду, со свалок.

На ринге гонорары столь внушительны,
Что забываешь, как удары оглушительны.

В районе Выборга, рухнул дом кирпичный.
Он гнилым был изнутри, с виду же, приличным.

Все учили в школе, таблицу умножения,
Но учёба не привила, к праву, уважения.

Кто пел, на рынках, «Сулико», теперь в отъезде, далеко.

Такой, создали рынок потребления,
Что вызывал, у граждан, удивление.

Туалетов нет, в метро. Нет их и на улице.
Вот и бегает, народ, за углы, как курицы.

Человеку угрожает, часто, в жизни служба.
С кем, какая б не была, не спасает дружба.

Негодуют в злобе, от жизни несуразной,
По расслоенной среде, от бедности, разной.

Имеют личное оружие, так, для безопасности,
Но никто, пока, и с ним, не спасся от опасности.

У одних – всё в жизни схвачено,
У других – впустую растрачена.

Вожди еврейского восстания, против Рима,
Вели борьбу, под натиском экстрима.

Отведут места, на рынках, только лишь для избранных
Не для местных, фермеров, отовсюду изгнанных.

Магазины, рестораны, бытовая сфера –
Эта область, где исчезла, в справедливость вера.

Если взять и посмотреть, на страну, с вершины,
Не измерить всей беды, ни на вес, ни на аршины.

Не тянулась бы, в делах, бытовых, волынка
И исчезла бы из глаз, как бревно, соринка.

Бизнесмен и политик, и ночью, и днём,
Играет судьбой, как пожарник, с огнём.

Очень трудно повлиять, на тех, что «под парами».
Брёвна тянут, из реки, пользуясь баграми.

Реагировать, народ, не способен бдительно:
Что бы, власть, не предложила, примем одобрительно.

Купаются, магнаты, в изобилии,
А народ облачён, в дезабилье.

Криминал пылал любовью, к собственности, общей
И казна, отечества, стала быстро, тощей.

Если девушка, в кого-то, по ошибке втюрится,
То поймёт, она, потом, что была, как курица.

Нельзя быть дома и чужанином,
Теснимым, жизненно, южанином.

Стать, страны великой - в образе бутылки,
Так как мысль о выпивке, заложена, в затылке.

Заливают, не за галстук, льют уже за ворот
И заводы, вступят в строй, видимо, не скоро.

Южане держали высокие цены,
Местных, гоня, с рыночной сцены.

Инвестировать, начать бы, в человека – существо,
Пока он не превратился, в прах, останки, вещество.

Если хватит сил поднять, престиж образования,
То возникнет, у среды, на учёность, мания.

Есть расчёт, у олигархов, есть и у народа:
Все хотят и есть, и пить – такова природа.

Кавказ, нашествием пленил, столицу, златоглавую
И мир торговли осенил, неблаговидной славою.

Нет, на рынках, никакой, в ценах, конкуренции,
Нет понятия, в регионах, об этой преференции.

Проблемы-то не в нищенстве, на самом деле, кроются,
А дело всё в любителях, что, на помойках, роются.

Тунеядцы, тунеядки, бомжи, шлюхи - проститутки –
Это те, кому система, подарила, щедро, дудки.

Время дикое, разгульное, нет единства и порядка
И, как ранее бывало, не звучит, в среде, трёхрядка.

Среда представляет серую массу,
Себя относящую, к нищему классу.

Любили, мечтали и бегали в гости.
Минули века и остались лишь кости.

Диалоги, деловые - бац, и эпитафия.
Как бы не крутили – это биография.

От бетховенской, «Торжественной мессы»,
Жизнь сползла, до меркантильной прессы.

Так живём, что держим, лидерство, с хвоста:
Нет опрятности, в морали – истина проста.

В одиночестве собака, в запертой квартире воет.
У соседей, в окружении, голова, от боли, ноет.

Если нет, следов, в среде, от мотивов – смысла,
Неизвестно, будет течь ли, в Польше, река Висла.

От реформенных порывов, нет просвета, от резона.
И, в общественной морали - недостаток, от озона.

С сигаретами в зубах – парень и девица,
И, в народе, перестали, этому дивиться.

Поднимали целину, были БАМ и ГЭСы
И, в порыве трудовом, отступали стрессы.

«Бизнес – это войны», из побед и поражений
И напрасно, от него, ждать уступок, одолжений.

Блуждают обросшие, пьяные тени –
Не от бездолья, от собственной лени.

Если быть в экипировке,
То не страшен и мороз,
Закрывая, при сноровке,
Уши, рот, глаза и нос.

Жизнь пролетала, стремительно, боком
И било, сознание, нравственным током.

Счастья руками, будто, поймал:
Письма мне шлют, теперь, по e-mail.

Куда пропало настроение,
Куда девался оптимизм? –
И строй, иного построения,
Создал трагичный реализм.


Москва утонула, было, в потёмках, когда реформаторы,
Средств пожалели сменить, прогнившие трансформаторы.

Не в народе жизнь кипит, а в его сословиях,
При корпоративных-то, нынешних условиях.

К государству интерес, бизнес исключает:
Баснословные доходы, интерес венчает.

Наступил, если, черёд, оплатить налоги,
Нет желания ни с кем, строить диалоги.

Сносят трущобы и строят дворцы,
Личного счастья и блага творцы.

Когда речи вождей, смысл образуют,
То они, сами собой, сдвиг организуют.

Сменяются годы, пролетают столетия,
Но движется рядом, эскорт, лихолетья.

Пишут чаще, в светской хронике,
О бандите и ворах, чем о скромнике.

Поток, с вершины, бежит к низине. -
Смотри продукт, в потребкорзине.

Деньги – корень вражды и наживы,
Калечат людей, пока они живы.

В жилетку плачет государство,
Что груз лежит, на нём, забот.
Цвело б не так махрово, барство
И жизнь сияла б, от щедрот.

Шла б страна, за человеком
И ценил бы, каждый, строй.
Не питались люди б, хеком
И исчез бы, мир блатной.

Смотреть бы в корень поручений
И обеспечивать их базу
И меньше было б, поучений,
И дело двинулось бы, сразу.

Когда режим – союзник страха
И нет надёжности в судьбе,
То он живёт, на грани краха,
А человек, кипит, в борьбе.

Нет проблемы получить, урожай хороший,
А итог доходов – смысл, может уничтожить.

Могут свалки приносить, деньги и сокровища.
Возникают, из-за них, смертельные побоища.

Полюбил бы город, как жену - деревню,
Превратив себя в царя, а её - в царевну.

Параллельно скипетру, есть авторитеты,
У которых - равные, с властью, паритеты.

Хорошо быть и высоким, и красивым, внешне,
Но, никто не проживёт, в темноте, кромешной.

Как рабы, на свалках, роются бездомные,
Криминалу принося, выгоды огромные.

Как, в глубинах океана, и в земле есть тайны,
У кого каких успехов, были, в судьбе, таймы.

Для тщеславия – пиар – это наслаждение.
Этот метод создаёт, к власти, восхождение.

Боль общественной среды - не платят за жилища:
Видно, нравственность, во власти, до предела, нища.

То с лекарствами беда, то кого-то грабят,
Веру, в государство, жутко, тем и слабят.

В метровагонах, не сесть и не встать,
Как будто, на сходку, наехала тать.

Среда пришлась, режиму, кстати,
В которой очень много тати.

Живут, коль, в бездоходности,
То пьют, от безысходности.

В сырьевых отраслях, энергетике –
Зарплата, как «манна небесная».
Никакой нет, в понятиях, этики,
Но осудит, за то, власть небесная.

Единицы – с миллиардом, остальные, с крохами.
Кто богаче, тот смеётся, нищий дышит - вздохами.

Снится лишь, плебеям, собственный домище,
Оттого, что общество, оказалось нище.

У природы, всё не так - где тепло, где холодно,
Где живут, народы, сытно, а где - очень голодно.

Видимо, собаке, в заточении, гадко,
Если она воет, а жильцам, не сладко.

Как меридианы, под путями – шпалы,
Ну, а сами рельсы – линии широт.
Потеряло время, субботники, авралы.
На миллиардеров, разеваем рот.

Поскольку, власть, народ кидала,
В нём воспитала страсть вандала.

Прошли бомжи, пахнуло перегаром.
Бредут бродяги, теряя время даром.

Вот пошли, в народ, программы,
Дело двинулось вперёд.
Только б драмы не случилось
И успешным был полёт.

Всё, в рекламе хорошо, просто, убедительно,
Но назойливость её, нудна и утомительна.

Не стирается улыбка, с лиц, министров, молодых,
А отчизне, будто дали, неожиданно, под дых.

Улица Совхозная, улица Колхозная –
Было время, господа, не настоль нервозное.

Доставляет радость, в дебатах, рассудительность,
Когда аргументация, содержит убедительность.

Поддельный продукт, стал ведущим, в продаже.
О подобной напасти, не предвиделось, даже.

Расстегай по цене, равной булке хлеба –
Устремилась стоимость, в высоту, до неба.

СМИ, как генератор, веяния пурги:
И в жару предложат, с мехом, сапоги.

Фальсификат стал основой торговли,
Оттого, что злодеев, не мало, на воле.

По деревням – не дома, а ветхие сарайчики.
В них живут не люди, будто, а зверушки – зайчики.

Беды наблюдая, в профиль и анфас,
Не кричит реальность, обороне: «Фас!».

Если власть – отросток, у слепой кишки,
То, она, хозяйством, правит шутовски.

Вот такая, она - страны, столица – у всех её жителей, хмурые лица.

Как грибы, после дождя, в тёплую погоду,
В тени бизнес множится, выгоде, в угоду.

«Справедливая Россия» - по программе – ум и честь.
Добрых дел, на перспективу, невозможно перечесть.

Возмущается среда, беспределом, в высшем свете,
Только, власти, на местах, не нуждаются, в совете.

Раз в пятнадцать разняться, по доходам, классы.
Кто награбил - богатеет, но беднеют массы.

Несчастье, отчизне, приносят законы,
Коль логике строят, только препоны.

Вандалов не понять, интуитивно,
Но рядом с ними, жить - противно.

Не являлась никогда, справедливость - явью.
Потому, систему власти, творчеством, не славлю.

Справедливость заросла, плесенью и пылью.
То, что было хорошо, стало, просто, былью.

Власть виновная во всём, как бы не крутила.
Безответственность её, жизнь бы не мутила.

Добродушие, в сердцах, будто очерствело.
Пропаганда не о том, видно, песню пела.

В лютой среде, не найти патриотов.
Как будто она – из одних идиотов.

Маньяки, как охотники, на живые души.
Не ходить бы в одиночку, затыкая уши.

Как ребёнку обеспечить, в окружении, безопасность,
Если, в каждом чужаке, может ждать его опасность.

В Самаре, в Воронеже и Электростали –
Люди, в квартирах, мерзнуть устали.

Гнули спины и в мороз, и в жару, и в слякоть
И считали за награду, булки хлеба – мякоть.

Чувства людей, становятся ранимыми,
Когда, они, от благ, бывают гонимыми.

В стране, издали директиву,
Что власть нельзя критиковать.
Теперь, по каждому мотиву,
В судах начнут атаковать.
 *
Был когда-то быт нормальным-
Свет горел, текла вода,
Казус – холод, аномальным,
Помню, не был никогда.

Но пришло другое время.
Снова всё в руках господ.
Человек нести стал бремя.
Наступил в среде разброд.

Замерзают в доме люди.
Нет, то света, то воды.
Но взлетают ввысь салюты,
Будто в честь, какой беды.

 *
А зимой – и гололёд, и от снега – месиво,
На дорогах, от авто, пробки и заторы.
Гадко стало на душе и совсем невесело,
Будто, что-то свалится, на голову, скоро.

Гражданам живётся, от беды, бесправно,
И забот о них, страна, былых, не проявляет.
Деньги, же, в конторах, платятся исправно,
Что, чиновный аппарат, в целом, одобряет.
 *
Давай не будем говорить,
Что может всё случиться.
Не трусить надо, стойко жить,
Когда беда в окно стучится.

Меркнут полосы флага, когда исчезает отвага.
Не осталось на морали лака, от опустившегося мрака.
Выбиться стоит из колеи, и, в среде появляются, холуи.

Амдерма – здесь когда-то жили люди.
Амдерма – опустевший берег моря.
Амдерма – о тебе жалеть мы будем,
Амдерма – что тебя постигло горе.

Нет особого подъёма и хвалиться нечем,
Хоть округу собирай, говорить, на вече.

Если бы жили, рассудку внемля,
То вся бы, в цветах, утопала земля.

Была мораль, но жили бедно.
Морали нет – гудим победно.

Пространства разверзаются, беде,
От общности, утраченной, в среде.

Да, балдеют от прикола, потребляя, кока-кола.

Тем живётся хорошо, кто во власти, у орбиты.
Остальные же, системой, будто бы, забыты.

Работали, без устали и до седьмого пота
И, в мире не было нигде, надёжнее, оплота.

Хотим того, мы, или нет – достичь высот, не каждый сможет.
Звучать такой будет, сонет, какой профит, судьба, положит.

Города и веси – Амдермы планида,
Как птица – надежда, в полёте, убита.

В «МММ» - халявщики, в «ГКО» - афёра:
А система выступала, в роли - шкуродёра.

Строили, в Египте, прежде, пирамиды,
Возвели, Великую китайскую стену.
Сохранились нации, в истории, как виды,
На века прославив, разум и страну.

Из руин – поднять страну – лёгкое ли дело,
Когда возится среда, в грязи, беспредела.

Поднять, отечество, с колен – не скушать фунт изюма.
Давно пора воспрянуть бы, чтобы не жить угрюмо.

На пустом участке, возникает драма.
Отличить не удаётся, иногда, от срама.

Бизнес бурлит, в торговом центре,
Зло, где копится, как в эпицентре.

Идут в таксисты, в плотники, в монтёры,
В живых остаться, чтоб могли бы и актёры.

Слоем, мораль, покрывала окалина,
Когда разливались мучения, от Сталина.

Лупит явь со всех боков, если строя нрав таков.

Засыпали в гильзы порох, клали дробь, затем – пыжи.
В Кондопоге, распустились – вход пошли уже ножи.

Пропускают граждан, в транспорт, эко диво – АСКАПЭ,
И в цепочке – пассажиров - сколько зёрнышек, в крупе.

Регистрация в Москве – метод разрешительный,
Вызывающий протест, у гостей, решительный.

Бытовые платежи, сжали, будто прессом
И пополнилась среда, утомлённых, стрессом.

Никто не попросит от ПИКов даров,
Только бы не было в ПИКах воров.

Бытовая нищета, драки и попойки –
Будто люди прозябают, где-то, на помойке.

Просят: «Помогите, кто и сколько сможет!».
Метод, денег, вымогания, этика не гложет.

Строй, отстранив население от дела,
Довёл, от безделья, его, до предела.

В застолье, попойка – всегда – тамада.
Со ссорой приходит, в кутёж, и беда.

Народ отступает на задние планы,
Когда наживаются, алчные, кланы.

В России, всегда, пили водку до дури,
Не видя, в пороке, предвестия бури.

От кутежей, замолкали музы
И разрушались семейные узы.

Если оттепель в мороз,
То, деревья, в инее.
От побоев и угроз,
Лица, бомжей, синие.

В среде массы «челноков», женщина, как фурия:
Её сделал, новый строй, подданной, Меркурия.

И красный диплом, алкоголь зеленит,
Владелец, возможно, и был знаменит.

Парфюм – из Парижа, чужая еда:
На голову, будто, свалилась беда.

К попойке, среда, ощущая давление,
Отметить, не прочь, любое явление.

Далеко не всём, что наяву творится,
Можно разобраться, как тут говорится.

Сначала, мораль, так искалечим,
Что, после, себя, от этого лечим.

Судьбы вверяются - транспортной области,
Только не встретишь, сервисной, доблести.

Когда, и мир, и блага, ценят нации,
То, массы, не пойдут, на демонстрации.

Помнится - сеяли жито и просо
И мир не взирал, на отечество, косо.

Любого, в преступности, жди виража:
Избили солистку, из «Миража».

Реальная жизнь, как Мельпомена:
То возвысит, то лупит, супермена.

Загубить могут жизнь, «климатически»
И исчезнет, население, статистически.

Бедность, шагает, по жизни, парадом,
И смотрят, с трибуны, богатые, рядом.

Россия – это памятник, сизифова труда:
Всё, что было создано, разрушила беда.

Когда, в руках игроков, краплёные трефы,
Могут интересы их, превратятся в блефы.

Закон, в стране, как эскапада:
Можно сокрушаться, до упада.

Рацион простых людей – и картошка, и капуста,
Но беда-то вся не в этом: на душе духовно пусто.

Достойно, для каналов телевидения,
Отличаться свойствами всеведения.

«Нас так не опускали с двенадцатого года». (МК)
Такая утвердилась, в стране напастей, мода.

После «ЧП», возникает кампания.
Когда затихает – «ЧП» - ноль внимания.

В жизни, семейной, без знаков внимания,
Супруги не смогут найти понимания.

Как бы так системе, быстро, перестроиться,
За людские судьбы, чтоб не беспокоиться.

Речь о будущем – обман, то, что есть – реальность,
А достоинство-то в том, что есть оригинальность.

В агрессии строя, скрывается страх,
Что, от протестов, последует крах.

Имеет, население, такое настроение,
Какое режима, в стране, построение.

Лукавят о том, что жизнь хороша,
Когда случайность, не даст и гроша.

Что-то ищут в мусоре, старики и бабки,
Ворох сумок, разместив и развесив тряпки.

Были люди, с прибабахом – развалили страну махом.
Круг богемы, яства, ржание – всех тусовок содержание.

Охрана рано не встаёт – она не спит ночами,
Надежность быта озаряя, покорными очами.

И в душах, людских, соловьиные трели,
В тепло обращают, морозы, метели.

Озверел, антураж и стал, каким-то бешенным:
И, в этической манере, перестал быть взвешенным.

Как бомжей, опускают, артистов, до днища:
Настолько их жизнь, в реальности, нища.

Безответственность системы – в участи людей.
Видно, не было достойных, в обществе, идей.

На улицах – народные массовки,
В VIP-зонах – богемные тусовки.

Если вдохновение, не связать с трудом,
То, неудивительно, угодить в дурдом.

Бездельников подъём не навещает.
Он отторжением от дел оповещает.

Получил бы, Перельман, в миллион награду
И возвёл бы особняк, а вокруг – ограду.

С верхних палуб, стрекозой,
Воспарить, мгновенно, можно;
В снаряжении, егозой,
В океан, нырнуть не сложно.

Сердца людей, когда сухие, они, к сочувствию, глухие.

Реформы творят, бытовые мытарства,
По желанию и, с ведома, государства.

Улица – это скопище грязи, где обитают разные мрази.

«Крестьянин нищ и скован страхом» Ю. Черниченко
Отечество, народ, запугивает крахом.

Почерневшее от туч, скрыло, солнце, небо
И депрессия печалью, затянула настроение.
Время учит, никому, доверять не надо слепо.
Болью давит заблуждение, даже вдохновение.

Продают товары, бойко, по забавным ценам
И, народ, бывает рад, благотворным сценам.

Когда, беда, среду одолевает,
Она, как будто бы, заболевает.

На бомжах – бродягах, ветхая одежда –
Видимо, несчастных, бросила, надежда.

Экономика, земля, и культура, и язык - образуют нацию.
Развались, звено в цепи, и, строй пожнёт стагнацию.

При жизни неважной, есть опасения:
«А есть ли пути обретения спасения?

Торжество – это, когда всем весело,
А будни – из неприятностей месиво.

Доля русской женщины – тянуть лямку, с мужем,
Быть женой, вести хозяйство, подавать обед и ужин.

На Олимпе – текучка, Всё тихо и гладко,
Только нижнему слою, живётся несладко.

Туманится рассудок, от возбуждения гнева,
Когда бьёт обстановка, то справа, а то слева.

Прояви, народ страны, неповиновение,
Растворяется беда, как одно мгновение.

Реформы, что бриз, дуновение,
Любое погасят они вдохновение.

Собиралась укрепиться «Русская идея»,
Жаль, народу объяснить, не моги, яснее.

Утопили юность в пиве, ради корысти, наживе.

Обрядом стало подобострастие,
Пивное, молодцев, пристрастие.

Не видно, отчизны, твердыни,
За то есть бананы и дыни.

Катавасии бьют разум, напрямую, в ухо.
Будто, в рот разинутый, залетела муха.

С тряпьём челноки тянут баулы,
Будто попав, из столицы, в аулы.

Насыщают алкоголем, тело, до запоя,
А потом терзает печень, болями, до воя.

На общество система ополчилась
И, к жалости, неплохо получилось.

В среде, о размере зарплаты,
Говорят, на одежде, заплаты.

Не шли бы реформы так дико,
Если свет исходил от их лика.

Долгов, перед обществом, тяжких, в уплату,
Власть, прежде, себе, добавляет зарплату.

Людям, об успехах, власти рапортуют,
От проблем же бытовых, люди негодуют.

Так разница в ценах была велика,
Что, люди, на спирт перешли, с молока.

Телефонные указания, для морали - наказание.

Пароли вскрывают, ай-пи адреса:
От хакеров волосы прут в небеса.

«Время свободы», в свободное время,
Воспринимаем, как властвует, бремя.

Ввергло, народ, в деклассирование,
Бюджетное, нужд, финансирование.

Власть, от народа, лишь тем отличается,
Что чаще в корыстных делах уличается.

Бежит тропинка, средь газона.
Покрыть же плиткой, нет резона.

Возмущается народ, коммунальным сектором,
Отражающим систему, будто бы проектором.

Человек стал жить настороженно,
Как бы, магами, суть заворожена.

Прибавили бы выплаты, в нынешнем году
И многие смогли бы, пережить беду.

Если вызвать среды унижение,
Тут же подымет её раздражение.

Рождалась, дикой, демократия.
Была, в восторге, клептократия.

Грязь и серость, в сущность, въелась,
А красота, в сновидениях, алелась.

Негодуют, от гнева, собрания,
От свободы и правды попрания.

Не был фашизм с «дружелюбным лицом»
И факт, утверждать – надо быть подлецом.

Коррупция против роста зарплаты:
Народ, на хлам, нашивают заплаты.

Может власть не очень старается,
Если грань нищеты не стирается?

Принимают странные законы,
В жизни создающие препоны.

Пищу столице, готовит, Кавказ,
Творя, кулинарных, не мало, проказ.

Доживёт ли народ, до заветной поры,
Когда беды стекут, ручьями, с горы.

На добро, а не зло- открывали бы визу,
Если, власть получала бы, сведения, снизу.

Спасибо, приезжим, из зарубежья,
Если лень, россиян, совсем обуяла.
Работы и хлама в России навалом.
Здесь каждый тянет, к себе, одеяло.

Обманы - преступлению сродни,
На справедливость, ставя, западни.

В общении наступает какофония,
Если сервис опускает телефония.

Власти не чурались бы, из среды совета,
Больше появилось бы, у людей, просвета.

«О красном вечере задумалась дорога», (С.Есенин).
А недруг размещается, у нашего, порога.

Когда не бывает власть местом пустым,
Прекрасней живётся и людям простым.

Он проявлял сноровку, массажистом,
И был назначен воинским министром.

Сдают в аренду помещение,
Для капитала, насыщения.

Надо работать своей головой,
Чтобы попасть в мир деловой.

Народ, простецкий, обескуражен:
Фонтаном бьёт, беда, из скважин.

Реклама кричит: «Потрясающе!»,
Шум давит, на мозг, угнетающе.

Услуги строят, на основе платы,
Чтоб возвести хоромы и палаты.

Зимой, истопить нечем печку,
Хоть ставь, за планиду, свечку.

Кто к власти ближе, делит доли,
У остальных – ни прав, ни воли.

Когда минуют достижения,
Среда, в цепях изнеможения.

В Техасе, где бушевало торнадо,
Последствие был, бедою чревато.

Столько изобилия, в торговле, на Тверской,
Что, я, готов поверить, что будет жизнь такой.

Народ шумит, на Горбатом мосту,
Врезать готовый, властям, по хвосту.

Россия - кузница, для ковки состояния,
Где кражи превращают, в достояние.

Не трудись, не напрягайся, вызвать вдохновение:
Когда мысли не текут – камень преткновения.

О себе оставил память, скульптор, Поликлет.
Несмотря на то, что сотни, пробежало лет.

Вдохновение создаёт, результат работы.
Уловить его, поймать – требует заботы.

Деньги хороши разные, даже, если они грязные.

Здесь не пафос, а душевное смятение –
Мыслей взбудораженных сплетение.

Будто бы, сошли с ума, от евроремонта
Хвалятся победами, как герои, с фронта.

Сносят трущобы, строят дворцы –
Личного счастья и блага творцы.

Внесли залог, на фоне крана.
Квартиры нет – обиды рана.

Умножались бы творения зодчих,
В краях прославленных и отчих.

От излишества ума,
Сочиняют книг тома.

Одобрения, осуждения, вызывают рассуждения.
Человек ученый - бедами толченый.
Найди торёную дорожку и топай к цели, понемножку.
Говорим без умолку, только нет в том толку.
Посади, дар божий, в клеть, не творить он будет - тлеть.
От удара, искрит кремень, озаряя светом темень.
Давят спазмы, темечко. Уж такое времечко.
Интеллект, с телосложением, были бы, добру служением.
Не выбираешь выражений, когда кипишь от раздражений.
Разумен и мельник, когда сажает ельник.
Жил когда-то и Сократ, мудрее нынешних стократ.
От давления прессы, наступают стрессы.

"Книгам суждено не стариться", /Белинский/
Если разум, в добре, варится.

Не каждое слово к фразе приходится,
Казусы слышать нередко доводится.

Строим, ломаем, взрываем, вновь строя
Реальность всё стерпит, как бедная Троя.

"Не каждое лыко в строку".
Не поступай, без проку.

Чужой ментальности нашествие -
В среде рождает, сумасшествие.

Жизнь наладилась, в элитных сословиях,
При благоприятных, нынешних, условиях.

Идти по жизни стали настороженно,
Когда сознание, страхом заморожено.

Реформы внедряли, выпивши виски,
Добро раздавая, знакомым и близким.

Вокруг пивнушки сыро, и вонюче,
Как будто взвод развесил тут онучи.

Расхвалить реальность, каждый был бы рад,
Не давил бы, только, издержек, жутких, смрад.

Воров, немало в мире, и порядочных,
И сцен, необъяснимых и загадочных.

«Всевидящее око», взирая с иконы,
Видит, как опасны, многие законы.

Наступило время, когда благоразумие,
Терпит унижение, от злобы и безумия.

И смельчаков, вполне принципиальных,
Просчёты ждут, в делах, национальных.

Раньше надо было спохватиться,
Чтобы в нищете не колотиться.

И старый, да и молод,
Нужду несут и голод.

Катастроф, в отчизне, извержение -
В добрых намерениях, поражение.

Отвергли дерзания, желаний полёт,
В нужде, трепыхаясь, как рыба об лёд.

У немногих – богатств море.
Большинство – мытарит горе.

Улучшает, богачам, режим, условия быта,
А бедняцкая среда, как всегда, забыта.

В сознании застрял, огорчения ком:
О массе людей, не вернувшихся в дом.

Произвол, оттого торжествует,
Что, режим, для себя существует.

У банков воруют и банки крадут:
А власти не могут поставить редут.

Провайдер поставил, заслон, на Ebay,
За что обзывают его – раздолбай.

«Империю зла», превратили, в страну криминала.
Эпоха реформ, войну, партизанскую, напоминала.

Есть в реальности шипы, как у нежной розы.
Невезучим преподносит, жизнь, одни неврозы.