Осень в Калитве

Минорные звуки молитвы
витают над Белой Калитвой.
Здесь липнут дырявые листья
на ржавые руки крестов.
Промокшие доски скамеек,
иконные лики в камеях,
и нищенке кто-то, жалея,
кидает полтинник простой.

Пожухлые стебли полыни
кусочками ломаных линий
торчат из намокнувшей глины,
как мёртвой природы - вихры.
В потеках побелка на храме,
куски штукатурки, как раны.
Заклеены окна и рамы
в преддверье холодной поры.

По серым истёртым ступеням
безногий ползёт на коленях:
В авоське две пачки пельменей
и мятый пакет молока.
Предутренний час Воскресенья...
От гаммы церковного пенья
вибрирует воздух осенний
в беззвучной тиши городка.

Деревьев предзимних скелеты.
Здесь яркий огонь бересклета
последним подарком от лета
сияет рубином в саду.
Вороньи беседы на крышах,
и солнце сквозь тучи не брызжет,
и звук с колокольни не слышен,
не плещется рыба в пруду.

Облезлые окна фасадов.
Цветы отцвели в палисадах.
Собаки не лают надсадно
на редких прохожих людей.
Гнилые столбы с проводами
косятся кривыми рядами
вдоль улиц весьма стародавних,
размякших от грустных дождей.

Кромсают пласты монолита
забойщики в Белой Калитве
и уголь, их потом политый,
из недр выдают на гора.
А после глухих подземелий
жгут жизни тяжелым похмельем.
Весь город в получку немеет
с полуночи и до утра.

Громады коттеджей элитных
не строятся в Белой Калитве.
Здесь кладбищ гранитные плиты
на древних могилах лежат.
Тут половцы и печенеги
босыми ходили по снегу,
молились Великому Небу,
в неистовой пляске кружась.

Сплетаются в кольца эпохи.
Исчезли кочевников боги.
А нитки заросшей дороги
не помнят тяжелых копыт.
Лишь нежные звуки молитвы
из храма доносятся слитно,
и гасятся в лужах, покрытых
дробинками снежной крупы.