Ппс

Осень. Сыро. Пункт Приёма Стеклотары.
Очередь – на улицу хвостом.
Здесь народ убогий – малый - старый…
И мечтают люди только об одном…

Очередь стоит сдавать бутылки,
Чтоб стекло на мелочь поменять.
А на лицах – скука и ухмылки…
Начинает сердце тосковать…

В петушке затасканном и сером,
С дутым и безвозрастным лицом,
Алконавтка лыбится без меры,
Щерясь перегарным ртом.

Радостная. Встретила коллегу
Бывшую, по фабрике одной,
И толкает ей какую-то телегу,
О трагедии, ужасной, но чужой.

«Помнишь Аньку с пятого отдела?
Ну ты помнишь… Что воротишь нос?
Нажралась на даче и сгорела…»
Думает - растрогала до слёз.

Тётенька в сиреневом берете
Пьяницу не хочет признавать:
Меньше всех ей хочется на свете
С побирушкой дружбой щеголять…

И бубнит отчаянно бомжиха.
Но не слушает её уже никто…
А на улице октябрь, мрачно, тихо.
Бабы ёжатся в совдеповских пальто.

С рюкзаком бутылками набитым,
С бородой – лопатою по грудь,
Поделиться с обществом обидой
Дедушка решил. Хоть как-нибудь.

И повёл рассказ, как встретил сына,
Шалопая, вора, из тюрьмы.
И нехитрую мужицкую кручину,
Нехотя выслушиваем мы.

Принял парня дядька честь-почести.
Стол накрыл, достал ему пузырь,
И налил сыночку граммов двести,
Но не успокоился мизгирь.

Дед слезу смахнул рукой рабочей,
Очереди всей поведал он,
Как нажравшийся до чёртиков сыночек,
Отлупил его и стырил телефон…

Бродят здоровенные дворняги,
Очередь тихонечко течёт.
Пионеры, старики, бродяги…
Но подходит скоро мой черёд.
 
Вдруг, когда, я сунулся к окошку
Сзади раздаётся страшный вой
Пристремался я не понарошку:
Словно ад разверзнулся за мной.

Я от страха чуть не грохнул в кому,
Еле повернуться удалось…
И загадочно, чудно и незнакомо,
«Эпилепсия» - по пункту пронеслось

Обернулся. Прямо на бетоне,
Навзничь распростертая лежит.
Расступились все – никто не тронет,
Пена изо рта её бежит…

---------------
Ухожу, скребя рукой затылок.
Щёки так болезненно горят…
Но зато, пустых пивных бутылок
Насдавал на целых три-пейсят.


Спасибо Алле Сашиной и Аник-Натке за внимание и отысканные косяки!